Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Диагностика ЕГЭ


До 20 процентов школьников могли остаться без аттестата, если бы Рособрнадзор не снизил минимальный порог баллов

До 20 процентов школьников могли остаться без аттестата, если бы Рособрнадзор не снизил минимальный порог баллов

Могут ли обучающиеся по специальным программам школьники пройти государственную аттестацию в новых условиях?

ЕГЭ как универсальный измеритель полученных в школе знаний за время своего существования произвел несколько эффектов, но последний – самый неожиданный. Действующая в России система образования не справляется с главной своей функцией – обучением детей.

Сначала ЕГЭ позволил диагностировать работу школ. Именно диагностировать, потому что если учебное заведение находится в социально благополучном районе, в полной мере финансируется местной властью, родители учеников имеют приличный образовательный уровень, а выпускники с трудом наскребают баллы на поступление в скромный провинциальный вуз, то очевидно, что у этой школы проблемы с качеством преподавания.

Второй эффект, не менее замечательный – ЕГЭ послужил индикатором коррупции в регионах: после подведения итогов в 2013 году поменялся едва ли не весь состав Министерства образования и науки в Республике Ингушетии, большие кадровые изменения произошли также в Дагестане и Карачаево-Черкесии.

И вот теперь новый, неожиданный результат, добиться которого удалось благодаря специальным мерам по проведению самой процедуры. Вот лишь несколько: контрольно-измерительные материалы были снабжены 7 идентификаторами, позволяющими вычислить человека, выложившего в сеть задание; материалы доставлялись на склады спецсвязи под вооруженной охраной, а отгрузка их осуществлялась непосредственно в день ЕГЭ.

Все эти усилия привели к тому, что выпускники этого года получили заслуженные баллы, и примерно 4,2 процента, по словам министра образования, или 20 процентов, по мнению ректора МГУ, могли остаться вообще без аттестата, если бы Рособрнадзор не снизил минимальный порог с 36 до 24 баллов по русскому языку и с 24 до 20 по математике.

Конечно, можно снизить порог по обязательным предметам, и значительная часть двоечников получит свой аттестат, но это вовсе не доказывает того, что они полностью освоили школьную программу. И здесь возникает закономерный вопрос: то ли российские ученики никак не стремятся к знаниям, то ли их не умеют учить?

Татьяна Леонтьева, преподаватель русского языка и литературы в школе для детей-сирот «Большая перемена», считает, что практически любой ученик способен справиться с заданиями ЕГЭ:

– Надо сказать, что у меня весьма разнообразный опыт: я около 20 лет работала на подготовительных курсах в РГГУ, и туда приходили абитуриенты из обычных московских школ, с разной подготовкой. И были разные формы экзаменов – изложения, сочинения, диктанты. Но когда ввели тесты, никаких проблем не возникло, за 4-6 месяцев обычных детей спокойно можно подготовить к ЕГЭ.

Теперь я три года работаю в "Большой перемене" – это образовательный центр для детей-сирот. Причем это не только ребята из коррекционных классов, а и дети из психоневрологических интернатов, у которых нет даже начального образования, но мы их доводим до 9-го класса, и кто хочет – до 11-го. Работаем в основном индивидуально, в маленьких группах.

За три года у меня были выпускники и по ЕГЭ, и по ГИА, и ни одного срыва не произошло, все сдали экзамены. Я занималась с девочкой, у

Мы доводим детей из психоневрологических интернатов и до 9-го класса, и до 11-го, и все успешно сдают экзамен

которой вообще памяти не было, и мы в 10-м классе только начали. Прошел год, и, казалось, совершенно бесполезно, потому что она все забывала, хотя я дала ей весь курс за среднюю школу, и я уже просто не знала, что делать. Но когда она пришла ко мне в 11-й класс, с ней что-то случилось. Во-первых, она привыкла учиться, во-вторых, ей, видимо, стало интересно, и за год она успела подготовиться так, что сдала ЕГЭ хорошо, даже не на минимум, а получила 40 баллов, что для таких детей очень много.

Опыт, которым поделилась учитель русского языка и литературы Татьяна Леонтьева, доказывает, что даже дети с серьезными социальными и физическими проблемами способны преодолеть порог ЕГЭ – такой, каким он был. Однако в обычной муниципальной школе, если экзамен проходит в строгой форме, вне родных стен и без поддержки знакомых педагогов, такие ученики с заданиями не справляются. Об этом рассказал Исмаил Нигматуллин, директор калининградской школы №36, где проводится обучение также по коррекционным программам 7-го и 8-го вида:

– Действительно, в нашем регионе возникла напряженная ситуация с такими выпускниками: около 20-30 процентов рисковали остаться вообще без аттестата об общем образовании. Если раньше ребята, которые обучались по специальным программам, сдавали экзамен у себя в школах, в привычной форме (изложение и контрольная работа по математике), то в этом году государственный выпускной экзамен проходил в таком же режиме примерно, как и обычный ЕГЭ.

Дети со всего города пришли на 2-3 пункта, которые находились довольно далеко от их школ, их рассадили в аудиториях, дали конверты с

Содержание заданий было не адекватно уровню подготовки, который сейчас существует

индивидуальными заданиями, которые им предстояло решать. И никакой помощи, ни психологической, ни тем более содержательной, ребята получить не могли. Более того, содержание заданий, которые им предлагались, было не адекватно тому уровню подготовки, который сейчас существует. И если раньше все ученики успешно заканчивали школу, получали аттестат, то сейчас это стало проблемой.

Да, есть методики, есть индивидуальный режим работы с такими детьми. Но если мы говорим о массовой школе, интегрированном обучении этих детей, там создать условия для индивидуального подхода, которые позволили бы каждому ребенку выйти на серьезный результат, мы не можем. И уровень, который требовался на ЕГЭ (на тройку нужно было решить 50 процентов заданий), и тот уровень, с которым пришли ребята, и не только из моей школы, но и в целом по региону, несопоставимы.

Более того, государственный выпускной экзамен – это форма, которая полагается не только для детей из особой категории, но и для детей с ограниченными возможностями здоровья, в тех же колониях для несовершеннолетних сдают этот экзамен, вне зависимости от интеллектуальных возможностей ребенка. Получается, что на этом экзамене мы всех под одну гребенку меряем: и детей, которые имеют инвалидность по двигательному аппарату, и тех, у кого есть задержка в индивидуальном развитии. В результате получается, что вместо пяти баллов, которые были положены по рекомендации Рособрнадзора (а именно Рособрнадзор отвечает за эти задания), пришлось установить один балл в качестве порога, чтобы ребята все-таки получили аттестат, и то потребовалась пересдача для многих.

Я думаю, что сама модель ЕГЭ как универсального экзамена для итоговой аттестации и поступления не только жизнеспособна, но и дает

Чтобы решить проблему с социальным значение ЕГЭ, необходимо снижать ставки

очень много преимуществ вузам, школам и самим выпускникам. И отказываться от этой модели не стоит. Другое дело, что для того, чтобы решить проблему с социальным значение ЕГЭ, необходимо снижать ставки. Если мы говорим о поступлении, каждый, кто хочет поступить в вуз, должен показать определенные результаты на ЕГЭ, но если мы говорим о тех ребятах, которые просто хотят получить аттестат и возможность идти дальше в жизнь, особенно после 9-го класса, когда ребенок должен, по российским законам, продолжить образование. Потому что, если он не преодолевает порог, он должен учиться повторно, пока не сможет сдать ГИА. А мы знаем, что социальные условия бывают такие, что подросток не настроен этого делать, и мы этих детей просто потеряем.

Мы либо должны снижать баллы, пороги, как сделали в этом году, либо должны дать большую гибкость в сроках освоения программы. Когда мы оставляем детей без аттестатов, мы лишаем их возможности дальше социализироваться, получить профессию, иными словами, лишаем будущего.

И вторая проблема – привязка к выдаче аттестата результатов экзамена. Например, не набрал я необходимого количества баллов по математике – значит ли это, что я не могу пойти учиться и дальше работать

Когда мы оставляем детей без аттестатов, мы лишаем их возможности дальше социализироваться

парикмахером? Конечно, я не смогу пойти на техническую или архитектурную специальность, где требуется математика, но есть специальности, которые знания математики не требуют. А когда мы детей оставляем без аттестатов, мы лишаем их возможности дальше социализироваться, состояться как полноценные и востребованные граждане своей страны. В 11-м классе тоже подобная ситуация есть. С одной стороны, пороги очень низкие, и наверное, можно ожидать, что любой ребенок сможет соответствовать этому уровню. С другой стороны, общие требования к математике в школе достаточно высокие, и не каждый человек, который может дальше состояться в гуманитарной сфере, может им соответствовать.

XS
SM
MD
LG