Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Две книги о Первой мировой войне


Кристофер Кларк. «Лунатики. Как Европа вступила в войну в 1914-м» (фрагмент обложки)

Кристофер Кларк. «Лунатики. Как Европа вступила в войну в 1914-м» (фрагмент обложки)

Книжное обозрение Марины Ефимовой

Александр Генис: Столетие Первой мировой войны породило волну - точнее, цунами - новых публикаций. О двух книгах, обративших на себя внимание любознательных читателей, критиков и историков, рассказывает ведущая нашего “Книжного обозрения” Марина Ефимова.

Марина Ефимова: Историография Первой мировой войны насчитывает 25 000 томов, поэтому интересно и удивительно, что две новые книги (кембриджского профессора Кристофера Кларка и американского профессора Шона Маккина) внесли в нее что-то новое. Книга Кларка называется «Лунатики. Как Европа вступила в войну в 1914». Но начинается она в 2 часа утра 1903 г., когда 28 сербских офицеров зверски убили короля Александра и королеву Драгу. В ту же ночь был убит и непопулярный премьер-министр Сербии. Кларк настаивает на прямой зависимости между этими убийствами и убийством эрцгерцога Фердинанда в Сараево 11-ю годами позже.

Диктор: «Несмотря на то, что военный переворот 1903 года в Сербии помог преобразовать монархию в парламентскую республику, организации заговорщиков остались активными, а страсть к насильственным способам социальных преобразований переориентировалась на Австро-Венгерскую империю. Одна из сербских террористических групп – «Черная рука» - и организовала убийство эрцгерцога. Ситуация на Балканском полуострове была подходящей почвой для насилия: там два неславянских народа – австрийцы и венгры - удерживали власть над миллионами славян».

Марина Ефимова: Проф. Кларк вспоминает Отто Бисмарка, предсказавшего ещё в 1888 г.: «Проклятые Балканские глупости когда-нибудь втянут в войну всю Европу».

Еще одно направление исследования Кларка – роль России в начале войны:

Диктор: «Уже через 10 дней после Сараевского убийства российские министерства подготовили версию, оправдывающую желание русских взяться за оружие ради защиты «младшего сербского брата» - в том случае, если Австро-Венгрия решит его наказать. Убитый эрцгерцог, по российской версии, объявлялся марионеткой немецкого кайзера Вильгельма Второго и человеком, жаждущим войны (что было неправдой). Целью российской пропаганды был перенос моральной ответственности с убийц на жертву».

Марина Ефимова: Автор второй книги, о которой мы сегодня говорим, - Шон Макмикин – выбрал для исследования, что называется, «крупный план». В своей книге «Июль 1914-го. Начало отсчета» он, после наглядного воспроизведения убийства в Сараеве, прослеживает день за днём все перипетии отношений и переговоров между монархами, министрами и генералами; все телеграммы, летавшие в те июльские дни между Веной, Берлином, Белградом, Петербургом, Парижем и Лондоном; все обещания, угрозы и просьбы.

Диктор: «Все европейские монархи были в родстве друг с другом (английская королева Виктория умерла на руках внука – немецкого кайзера Вильгельма II-го). Но в то же время они были поглощены соперничеством за мировое влияние. Добавим, что их намерения всегда преломлялись в кривых зеркалах имперской бюрократии».

Марина Ефимова: Из книги Макмикина «Июль 1914-го» следует, что решающим моментом кризиса был вечер 29 июля 1914 года, когда царь Николай Второй получил телеграмму от кайзера Вильгельма II. За несколько дней до этого царь согласился на проведение поголовной мобилизации, и теперь троюродный кузен «Вилли» прислал «Ники» телеграмму с горячей просьбой отменить это решение. Царь тут же распорядился отменить мобилизацию, сказав: «Я не хочу брать на себя ответственность за чудовищную бойню». «Но, - пишет автор, - уже через сутки родственные чувства и благоразумие уступили патриотической риторике и преувеличенным сведениям о мощи австрийской военной машины».

Оба автора, и Кларк и Макмикин, решительно не согласны с принятым мнением, что Германия первой из участников конфликта провела тотальную мобилизацию с целью начать «превентивную войну», идею которой исповедовали немецкие генералы. Кларк настаивает на том, что тогдашнее политическое и военное руководство в Берлине хотело локализации конфликта, и что именно российская мобилизация стала одним из важных моментов в эскалации июльского кризиса.

Шон Макмикин даже считает это «преступлением» России. Он упрекает историка Барбару Такман, автора классического и очень популярного труда «Пушки августа» в том, что та, описывая российскую мобилизацию, ошиблась датой, преуменьшив тем самым вину России. Макмикин строит всю свою книгу на поисках виноватых – как отдельных людей, так и целых наций. От такого подхода категорически отказывается Кристофер Кларк и называет его «игрой в обвинения». Он пишет:

Диктор: «Начало войны в 1914 году – не сюжет Агаты Кристи, где к финалу книги мы найдем в оранжерее виновного, который стоит над трупом с дымящимся пистолетом в руке. В исторической трагедии слишком много участников. Если мы предположим наличие виновных, мы превратим научное исследование в обвинительное заключение, которое не способно учесть важнейшей черты всякого исторического катаклизма: многосторонности его природы. Война – не преступление, а трагедия, и дымящиеся пистолеты – в руках всех её главных действующих лиц».

Марина Ефимова: Историческая объективность Кристофера Кларка не означает полной нейтральности его позиции. Он ведет подробный, строчка за строчкой, анализ 48-часового австрийского ультиматума Сербии и ответа сербов на этот ультиматум. У читателя на глазах автор разрушает стандартное представление об излишней жёсткости Австрии и покорности Сербии. Всё, чего требовала Австрия, - это принятия энергичных мер против ультра-националистического движения в стране. Конечно, такое требование являлось нарушением суверенитета страны, тем не менее, терпимость сербского правительства к террористическому подполью и ленивая реакция на сараевское убийство не вызывают сочувствия. Между прочим, Кларк пишет, что австрийский ультиматум был «гораздо мягче» ультиматума НАТО к Сербии в марте 1999 года, требовавшего для войск НАТО беспрепятственного входа на территорию страны. В 1914 году ответ сербского правительства был, по мнению многих историков, «примирительным», но Кларк показывает, что во всех важных требованиях ультиматума австрийцам было практически отказано, и весь «ответ» представляет, по его словам, «блестящий пример дипломатической уклончивости».

Рецензент НЙТаймс - историк и журналист Гарольд Эванс – пишет о книге Кларка:

Диктор: «Блистательный исторический анализ Кларка дает нам увидеть в прошлом пролог к настоящему. Главные участники конфликта 1914 года ходили по склону крутого обрыва, уверенные в своем собственном нравственном компасе, но не зная, что они приведены в движение целым комплексом столкновений глубоко укоренившихся культур, патриотизма, паранойи, осадков истории, народной памяти, амбиций и интриг».

Марина Ефимова: По выражению Кристофера Кларка, все главные участники конфликта, приведшего к Первой мировой войне, «были похожи на лунатиков. Они смотрели, но не видели, были одержимы идеями и мечтами, но слепы к реальности того ужаса, в который готовы были ввергнуть весь мир».

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG