Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сегодня в Америке. Бывший посол Соединенных Штатов в Советском Союзе вспоминает о событиях 15-летней давности. Высокое искусство становится одной из жертв антитеррористической кампании. Мэл Гибсон признает вину.



Юрий Жигалкин : Ровно за неделю до антигорбачевского путча Джек Мэтлок вышел в отставку с поста посла Соединенных Штатов в Советском Союзе. Он был назначен главой американского дипломатического представительства в Москве президентом Рейганом в восемьдесят седьмом году, так что он был хорошо знаком с подоплекой событий поры, когда определилась судьба Советского Союза.


Господин посол, вы помните, где вас застала весть о путче в Москве?



Джек Мэтлок: Я услышал об этом утром девятнадцатого августа. Мы с женой находились на ее ферме в Теннеси. Первой мыслью было - у заговорщиков, скорее всего, ничего не выйдет. Было очевидно, что их действия плохо спланированы. Я был уверен, что они столкнутся с мощным сопротивлением, в том числе и внутри государственных структур. Для подавления этого сопротивления нужна была решительность, готовность пролить кровь, чего у заговорщиков явно не наблюдалось. Если бы они даже отдали приказ открыть огонь по протестующим, армия, скорее всего, отказалась бы. К тому времени для общества и для власти уже была неприемлема идея кровавого подавления народного восстания.


Юрий Жигалкин : Были ли у вас, посла США в Советском Союзе, основания подозревать, что назревает заговор или это был сюрприз для Вашингтона?



Джек Мэтлок: В июне 1991 года во время нашего разговора тогдашний мэр Москвы предупредил меня, что готовится путч. Интересно, что он написал это предупреждение на листке из блокнота в то время как мы говорили о других вещах. Он назвал четыре имени. Эти люди, в самом деле, оказались среди членов ГКЧП. Мэр попросил меня как можно быстрее передать эти сведения Ельцину, который тогда находился в Вашингтоне. Когда Ельцин узнал об этом, он тут же сказал: «Мы должны предупредить Горбачева». И мы попытались это сделать, не называя известных нам имен участников. Я подозреваю, что президент Советского Союза не придал значения предупреждению, не воспринял его серьезно.



Юрий Жигалкин : Господин посол, было, кстати, предположение, что сам Михаил Горбачев мог иметь отношение к заговору?



Джек Мэтлок: Это совершенно беспочвенные утверждения, которые опровергаются массой фактов, я не хочу сейчас в них вдаваться, но я уверен, что подозрения о причастности Горбачева к заговору неверны.



Юрий Жигалкин : Господин Мэтлок, вы с убежденностью говорите о том, что заговор был обречен, потому что изменилось общество. Этого явно не заметили заговорщики. Чего они не увидели?



Джек Мэтлок: Главное, горбачевское раскрепощение общества привело людей к осознанию того, что прежняя система должна измениться, потому что она не смогла и не способна дать людям обещанного. Те, кто пытался закрутить гайки, возвращали страну к этому прошлому, на их пути должна была быть поставлена преграда.



Юрий Жигалкин : Но сегодня часть тех самых людей, наверняка, сожалеет по поводу провала путча?



Джек Мэтлок: Если для кого-то трагедией жизни стало падение Советского Союза, то я уверен, что успех заговорщиков не обеспечил бы выживания СССР, наоборот, он распался бы еще быстрее. Продержись они у власти еще несколько дней, они довели бы дело до гражданской войны, до советского варианта Югославии. Наоборот, я считаю, не будь этой попытки государственного переворота, Советский Союз бы сохраниться в той или иной форме. От него неизбежно бы откололись страны Балтии, потому что попытки удержать их расшатывали всю систему. Я не говорю, что СССР было обеспечено светлое будущее, нет. Но он мог протянуть еще какое-то время, тем более что Горбачев пытался решить проблемы, вызванные беспрецедентным переходом к новому государственному укладу. На мой взгляд, основная проблема состояла в том, что Горбачев потерял контроль над силовыми структурами. И именно эти структуры поднялись против него, надеясь на то, что им удастся вернуть прошлое, хотя время для этого, конечно же, прошло.



Юрий Жигалкин : Все же, господин посол, несмотря, так сказать, на историческую обреченность путчистов, эта попытка переворота дала толчок событиям, изменившим лицо мира. Сегодня, пятнадцать лет спустя, наверно, можно попытаться сделать вывод: к лучшему или худшему?



Джек Мэтлок: Можно предположить, повторю, предположить, что для всего региона было бы лучше, если бы этой попытки переворота не было, и процессу демократизации была бы дана возможность естественной эволюции. Процесс реформ был бы гораздо менее болезненным, возможно, стране удалось бы избежать многих потрясений. И не будем забывать, что Советский Союз образца середины девяносто первого года был более свободным, чем сегодня многие из его государств-наследников.



Юрий Жигалкин : Говорил бывший посол Соединенных Штатов в Советском Союзе Джек Мэтлок.


Опасаться фальшивых стодолларовых купюр северо-корейского производства призвал в четверг пресс-секретарь Белого дома, обвинивший Пхеньян в том, что он пускает долларовый контрафакт на финансирование терроризма и ядерных программ. По словам американских экспертов, фальшивомонетничество стало одним из основных источников доходов режима. Производство поддельных стодолларовых банкнот поставлено на промышленную основу. Фальшивые деньги отмываются через дружественные режиму банки, на подделки покупается верность генералитета и партийной верхушки, но, самое тревожное, - они попадают в руки террористических организаций. Именно это вынудило Вашингтон ввести санкции против нескольких банков, подозреваемых в нелегальном сотрудничестве с Пхеньяном.


В четверг актер и режиссер Мэл Гибсон признал себя виновным в вождении автомобиля в пьяном виде. Это признание поможет ему уберечься от суда присяжных, который должен был рассматривать дело о задержании пьяного Гибсона за рулем. Тем не менее, судья определил повинившейся звезде Голливуда три года условно, посещение сессий группы анонимных алкоголиков в течение года, тысячу двести долларов штрафа. Признание своей вины и готовность нести наказание исчерпывает его ответственность перед законом, но не освобождает от потенциально большей проблемы. Ему необходимо нейтрализовать последствия антисемитских заявлений, якобы сделанных им во время инцидента на дороге. Настойчивые средства информации продолжают требовать от калифорнийской прокуратуры видеозапись эпизода привода пьяного Гибсона в участок, где, как говорят, он разразился серией непристойностей. Прокуратура отказывается, но пресса настаивает.


Высокое искусство может стать неожиданной жертвой борьбы с терроризмом, предупреждает газета «Нью-Йорк Таймс», рассказавшая о проблемах симфонических оркестров, которые начинают отказываться от гастролей, поскольку скрипки и виолончели Страдивари и Гварнери сразу же вызывают у охраны аэропортов ассоциации с терроризмом. Искусство в контексте глобального терроризма. Об этом я попросил высказаться моего коллегу культуролога Бориса Парамонова.



Борис Парамонов : Газеты пишут, что передвижение симфонических оркестров, всегда были нелегким делом. Многие музыкальные инструменты громоздкие и требуют особого присмотра, скажем, виолончели. Есть некоторые духовые инструменты, которые требуется разбирать при транспортировке, а потом собирать на месте назначения. Ясно, что теперь при резко ужесточенном режиме проверки безопасности в аэропортах, музыкантам стало особенно трудно.


Что прикажете делать, если у вас требуют при осмотре багажа, снять струны со скрипки Гварнери? Именно этого потребовали у знаменитого скрипача Пинхаса Цукермана. Из сообщений газеты неясно - сумел ли он отбиться, или ему пришлось отменить поездку. Есть также сообщения о Большом театре, гастролировавшем в Англии вместе со своим оркестром. Чтобы не усложнять отъезд, администрация театра приняла решение отправить музыкальные инструменты оркестра морем. Когда теперь оркестранты Большого вновь их обретут?


Сообщается об отмене многих запланированных раньше гастролей симфонических ансамблей, а также о том, что инструменты отправляют грузовиками к месту назначения, если это не заокеанский тур. Музыканты прибывают на самолетах раньше, и не могут репетировать в отелях.



Юрий Жигалкин : Иными словами, высокое искусство становится жертвой террора?



Борис Парамонов : Безусловно, мы уже привыкли думать, что в эпоху глобализации мир становится по истине единый, в том числе и в культурном отношении. Теперь выясняется, что культурные контакты затрудняются не только между разными странами и континентами, между различными культурными регионами, но и внутри чуть ли не каждой отдельно взятой страны. Скажем, сложным делом стало даже приехать на гастроли из Филадельфии в Бостон.


Конечно, есть сейчас Интернет, радио, музыку какую угодно можно слушать и где угодно, но все это переводится в так называемый виртуальный план. Прямые контакты между людьми затрудняются. Процесс, которые некоторые называют "столкновением цивилизаций", которого надеются не допустить, избежать, в таких случаях приобретает вполне ощутимый характер. Начинаешь задумываться об актуальности старинной пословицы - когда говорят пушки, музы молчат. Хотелось бы думать о презумпции невиновности у муз. Нельзя ли заранее предположить, что среди оркестрантов знаменитого музыкального коллектива террористов не может быть по определению?! Но в том-то и трудность нынешнего времени, что берется под сомнение и вызывает страх всё!



Юрий Жигалкин : Говорил Борис Парамонов.


Тридцатичетырехлетний Рики Мартин будет удостоен награды, которая до сих пор удостаивались лишь его старшие коллеги по цеху поп-музыки Карлос Сантана, Хулио Иглесиас. Латинская академия звукозаписи назвала его человеком года за творческие и гуманитарные достижения. «Меня это не волнует» поет Рики Мартин.



XS
SM
MD
LG