Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Прощай, “Макдоналдс”


Первый московский ресторан "Макдоналдс", 31 января 1990 года

Первый московский ресторан "Макдоналдс", 31 января 1990 года

Говорят, что золотая арка этой бескрылой закусочной знакома миру лучше, чем символы всех других религий – от креста до полумесяца. Многие считают, что в этом нет ничего хорошего. Борясь с разнообразием гастрономической культуры, “Макдоналдс” утюжит планету своим универсальным меню. В принципе, я с этим согласен, и в Америке забредаю в "Макдоналдс" лишь по нужде – в поисках уборной. Тем паче мне нечего в нем делать за границей. Но сейчас, в дни изгнания этого флагмана американского общепита из Москвы, я хочу вспомнить тот исторический момент, когда он там появился впервые.

Когда в 1990 году впервые после эмиграции я навестил Москву, очередь уже стояла. Молчаливая, терпеливая, даже торжественная, она вытянулась по бульвару, завиваясь в переулки. Обеда дожидались сразу три поколения, многие стояли с чемоданами, после долгой дороги. Иногородние рвались сюда, как мы – на Таганку, и, в общем, за тем же: за вкусом свободы. Осторожно огибая толпу, я вдруг увидел в ней кумира юности. Ковбой, альпинист, ловелас и переводчик, он прибыл сюда с Рижского вокзала вместе с детьми от трех жен. Товарищ горячо меня обнял, не выходя из занятой с утра очереди, и показал мне пальцами "V": пробьемся!

Теперь этот праздник понять труднее, чем высмеять. Но я бы не стал этого делать, потому что все мы – родом из голодного детства. Первый "Макдоналдс" в возбужденной Москве 1990 года играл ту же роль, что "Тарзан" – для Бродского, для Аксенова – брюки дудочкой, для Довлатова – авторучка "Паркер", для меня – складной зонтик. Под аркой "Макдоналдса" начинался Запад. "Биг Мак" напоминал эктоплазму на спиритическом сеансе: потустороннее пересекло границу двух миров и, материализовавшись, стало видимым, осязаемым, почти съедобным. И это значит, что голоса из радио не врали.

Заокеанский общепит поражал москвичей больше, чем кукуруза – Хрущева. Не случайно, что в обоих случаях знакомство антиподов начиналось съестным. Антропологи подчеркивают, что именно полузнакомая еда служит посредником, примиряющим противоречия вступивших в контакт цивилизаций. Вот так мореходы очаровали гавайцев консервированным лососем, сразу похожим и не похожим на того, что туземцы ловили в океане. В Москве схожую функцию выполнял напоминающий котлету, но не дотягивающийся до нее гамбургер. Секрет его в том, что он предлагает безгрешную пищу, которой можно кормить ангелов. Продукт высокой технологии, а не сельского хозяйства, бутерброд с гамбургером утратил земное, плотское, животное происхождение. Мясо – из холодильника, соус – из банки, булки – из мешка. Такой игрушечный обед можно и нужно есть по-детски – руками. Да и сама стерильная, нежная, как бы уже прожеванная пища напоминает о сытной и безмятежной жизни в материнском чреве. Погружаясь в его знакомую утробу, американец чувствует себя у родного очага. Храм гамбургеров – вроде запасного дома.

Впервые мне удалось оценить психологический комфорт, которым эти нехитрые заведения награждают своих клиентов, в той же Москве, но уже год спустя, когда накануне гайдаровских реформ мы и бродили по городу с авоськой рублей, вырученных за столь же бесполезную в те годы "Русскую кухню в изгнании". Пожалуй, лишенным заначек иностранцам приходилось еще хуже, чем местным. По вечерам спасались в гостях, где знакомая волшебница неизвестно из чего пекла торт в 12 слоев. Но по утрам живот сводило от голода, как скулы – от злости. В гулком от пустоты "универсаме" работал один отдел – "Соки – Воды". Конус с томатным, однако, оказался вакантным, а на мутный яблочный никто б не польстился. Есть было категорически нечего, и тут всплыл "Макдоналдс". Очередь к нему давно схлынула, но странности остались – кофе кончился, за кетчуп брали три рубля. И все же в той голодной Москве он обрел статус гастрономического убежища: оазис унылого порядка в океане не только кулинарного хаоса.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG