Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
События последнего месяца — пятая годовщина трагедии 11 сентября, речь Папы Римского с критикой джихада и последующие за ней извинения Ватикана, наконец, бурная перепалка на трибуне ООН — заставили Америку еще раз трезво обдумать и трезво обсудить ход Войны с террором.

Хотя это словосочетание прочно вошло в словарь XXI века, оно не перестает вызывать нарекания дальновидных политиков. Дело в том, что война с террором указывает на метод боевых действий, но ничего не говорит о тех, кто его применяет, не дает представления о противнике. В сущности, это все равно, что говорить «война с пушками» или «окопная война». За этой семантической нелепостью стоит вполне реальная геополитическая угроза. С самого начала, непосредственно с 11 сентября 2001 года, все боялись, что война с террором приведет к «войне цивилизаций». Ведь главная цель террористов заключается в том, чтобы выдать свою экстремистскую тактику за идеологию. Они пытаются развязать апокалипсическую битву исламского Востока с христианским Западом. Иначе говоря, разыграть заново карту крестовых походов. Стремясь к такому исходу, террористы всех мастей представляют себя монолитной силой. Об этом пишет в важной статье, опубликованной в «Журнале стратегических исследований», Дэвид Килкуллен:


Исламские экстремисты всего мира жаждут выдать себя за объединенный фронт одной войны с Западом. Мираж такого глобального джихада — оружие их пропаганды. Соответственно, Запад должен приложить все усилия для того, чтобы рассматривать террористов и бороться с ними по отдельности, научившись различать оттенки в происхождении каждой группы, их составе, целях и тактике.


Конечно, автор намекает на самую старую батальную мудрость: «Разделяй и властвуй». Обычная черно-белая логика традиционной войны, — говорит Килкуллен, — подбивает нас разделить всех на врагов и друзей, но, если мы хотим добиться мира, то нам, как он пишет, «нельзя сваливать своих противников в одну кучу». Однако именно это происходит каждый раз, когда политическая риторика вынуждает политиков, начиная с президента, делить мир надвое.


Отчасти тут виновата сложная и противоречивая природа стоящей перед нами угрозы. Как пишет в своей колонке обозреватель New York Times Дэвид Брукс, даже через пять лет после 11 сентября мы не добились ясных ответов на простые вопросы: с кем и почему мы воюем.


Вместо этого — какофония теорий, пытающихся объяснить явление на мировую сцену экстремистов либо религиозными причинами, либо идеологическими, либо историческими, либо — комбинациями всех трех факторов. Между тем, только четкая дефиниция врага определяет наш ответ на угрозу.


Пока мы не поймем, с кем, собственно, сражаемся, - заканчивает свою мысль Брукс, — в нашем распоряжении есть, как он выражается, «только теория хаоса в человеческом воплощении».


Распутать клубок воинственных групп, объединенных сегодня одним расплывчатом термином «террористы», может помочь амбициозная и очень своевременная книга Луизы Ричардсон с провокационным названием: «Чего хотят террористы».


О ней рассказывает обозреватель Радио Свобода Марина Ефимова.


Луиза Ричардсон, «Чего хотят террористы» (Louise Richardson, What Terrorists Want: Understanding the Enemy, Containing the Threat)


— Само по себе название этой книги может вызвать протест. Исторический опыт подсказывает, что одни террористы хотят политических или социальных преобразований, другие наслаждаются ощущением силы и власти, которые дает насилие, третьих возбуждает риск и эпатаж, четвертые любят причинять ближним физические страдания и прикрывают эту патологию благородными мотивами, пятые — просто балбесы, которых можно подбить на что угодно... И это еще далеко не все варианты. Однако подзаголовок книги несколько меняет ее ракурс — «Как понять врага и уменьшить опасность». Действительно, речь в книге идет не о том, как понять желания нынешних террористов и помочь их исполнить, а о том, как эффективней обезопасить мир, как устранить их угрозу:


Как все террористические организации, Аль-Каида состоит из индивидуумов, отверженных обществом, и из многочисленных групп сочувствующих. Как во всех подобных движениях, лидеры Аль-Каиды используют легитимную идеологию. А поведение ее членов (опять же, как и в других террористических организациях) определяется, в основном, или жаждой мести, или жаждой славы, и очень сильно зависит от реакции врага.


Ричардсон считает, что политика президента Буша снабдила Аль-Каиду как раз теми компонентами, которые нужны для ее процветания: американские средства массовой информации обеспечили ей всемирную известность, а преувеличенная реакция правительства дала, якобы, оправданный повод для мщения:


Провозгласив войну терроризму, Белый Дом классифицировал проблему Аль-Каиды как военную проблему, справляться с которой должен Пентагон. Это решение идет вразрез со всем недавним опытом успешной борьбы с терроризмом. Я имею в виду такие примеры, как британские операции в Малайзии в 1950-х годах, проникновение перуанских полицейских сил в организацию «Сияющий путь», подавление (или, во всяком случае, ослабление) курдской организации ПKK турецким правительством и включение в политическую систему лидеров Ирландской ИРА путем тесной кооперации двух правительств: в Лондоне и в Дублине. Все эти примеры имеют много общего: они велись преимущественно не военными, а полицейскими и секретными службами при постоянной координации с другими государственными институтами, включая армию, юридическую систему, местные власти и местные бизнесы. Правительства всех этих стран пришли к общему пониманию, что их главная задача — отделить террористов от той группы, в которой они базируются. А это, в свою очередь, означало кооперацию с умеренным слоем недовольных, которые могли разделять многие взгляды террористов, но отвергать их методы.


Луиза Ричардсон, ныне преподаватель Гарвардского университета, имела личный опыт знакомства с террористической организацией. В юности ее, студентку Дублинского университета, убедили вступить в политическое крыло Ирландской Освободительной Армии (ИРА). Освободившись из этой ловушки, Ричардсон стала заниматься организацией семинаров и так называемых «военных игр» с участием историков, политиков, бывших террористов и активистов политических движений. Правда, рецензент ее книги, профессор Института мировой истории Мартин Уолкер, отмечает фундаментальную разницу между Аль-Каидой и Ирландской Освободительной Армией:


ИРА — европейская организация, с христианскими корнями. Её целью была национальная независимость, и её лидеры хотели бомбами проложить себе путь к столу переговоров. Самоубийц среди них не было — с одним исключением: Бобби Сэндс умер во время голодной забастовки. По контрасту, Аль-Каида — нигилистическая группа, не имеющая объектов для обсуждения, и её идеология прославляет самоубийственные акции. Поэтому многие считают, что ее членов остается просто уничтожать, как бешеных собак.


Однако Ричардсон уверена, что ничего уникального в Аль-Каиде нет. Поэтому и к ней применимы те же методы, что и к другим группам террористов. При этом она убедительно демонстрирует не действенность военной антитеррористической стратегии Буша, которую она разделяет на три типичные фазы.


Первая фаза — драконовы меры при почти полной общественной поддержке. Вторая фаза — поляризация общества и появление в нем антивоенно настроенных либералов, к позиции которых остальные относятся почти как к предательской. И третья фаза, когда большинство осознает (как сейчас осознал даже министр обороны Рамсфельд в отношении Ирака), что военные действия создают новых террористов быстрее, чем возможно убить или нейтрализовать прежних.


«Если бы американские политики внимательно читали послания Осамы бин Ладена, — пишет Ричардсон, — то они увидели бы, как естественно сам он применяет ленинскую тактику "разделяй и властвуй", используя в своей риторике каждое несогласие между Вашингтоном и его европейскими союзниками». И Ричардсон предлагает использовать ту же тактику, в частности, пойти на секретные переговоры с идеологом Аль-Каиды Айманом аль-Завари, который недоволен ставленником Осамы бин Ладена в Ираке, убивающим шиитов, чтобы спровоцировать гражданскую войну. Или найти подход к другим диссидентам Аль-Каиды. В доказательство своей позиции Ричардсон приводит интересный пример из истории борьбы с ирландскими террористами, когда британские секретные службы так мощно раскололи их движение, что был период, когда ирландские боевики убивали больше своих единомышленников, чем англичане.


Для меня же главным выводом из книги Ричардсон было убеждение в том, что для того, чтобы бороться с террористами (и даже для того, чтобы рассуждать о террористах), надо гораздо больше знать о них и ни в коем случае не смешивать их в одну толпу.


XS
SM
MD
LG