Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Книжный угол. Анатолий Кузнецов «Бабий Яр» и Рудольф Борецкий «Качели»


Алексей Кузнецов: На минувшей неделе в Киеве отмечалось 65-летие трагедии Бабьего Яра. Обычно на таких мероприятиях часто вспоминается имя моего отца, Анатолия Кузнецова, автора знаменитого романа-документа «Бабий Яр». Пять лет назад, к примеру, я передал в Музей Великой Отечественной войны в Киеве печатную машинку «Москва», на которой и был написан этот роман, – и сейчас она занимает почетное место в экспозиции. Но на этот раз особого внимания к памяти писателя в столице Украины не было. А между тем, роман «Бабий Яр» и сейчас успешно выдерживает очередные издания – на русском, немецком и голландском языках. К сожалению, украинский перевод романа так и не издан, и это – большая проблема для современной украинской литературы, ибо ничего сопоставимого по духу, если не считать документальное исследование украинского писателя и историка Александра Шлаена, на Украине до сих пор нет.


А вот в России недавно появилась книга, которую можно - с некоторыми оговорками, конечно, - поставить в один ряд с «Бабьим Яром». Профессор МГУ Рудольф Борецкий, родившийся всего на полгода позже Анатолия Кузнецова, – в 1930 году, - написал книгу воспоминаний «Качели», где рассказал о своем детстве в оккупированном Киеве.



Рудольф Борецкий: Это книга исключительно моих воспоминаний, ощущений и чувств. Трудно говорить об 11-летнем ребенке, о его отношении. Это просто на уровне ощущения, на уровне восприятия происходившего вокруг. Я просто передал в этой книге все то, что в маленьком мире моего дома на одной из центральных улиц города Киева, улице Ленина, происходило, о моих соседях, о моих друзьях, которых я провожал туда, о тех людях, которые не понимали, что с ними происходит, и у них, видимо, в этой ужасной стрессовой ситуации возникла что ли защитная реакция, мысль, надежда, вера в то, что их куда-то вывозят вот эти цивилизованные немцы, как многие думали. Я не писал с позиции сегодняшнего взрослого, старого, за 70 лет, человека о том, что происходило тогда. Я старался себя идентифицировать с тем мальчиком, воскрешая его воспоминания, который пережил это в конце сентября 1941 года.



Алексей Кузнецов: Когда пришел этот момент, появились объявления (как сказано дословно): «Жиды города Киева…» - вы видели эти объявления? Что вы чувствовали в этот момент?



Рудольф Борецкий: Я это объявление увидел где-то наклеенным возле дома и прибежал, естественно, к маме. На первом этаже жила ее подруга, а ее сын был моим старшим другом. И вот через нее, через ее понимание, это милой, интеллигентной женщины, мы пытались тоже разобраться в том, что это было. И единственное, что я запомнил тогда, - абсолютную, сегодня кажущуюся настолько нереалистичной, но все-таки убежденность в том, что их собираются вывезти. И мысль о том, как же мы встретимся с Абрашей, старшим сыном, лейтенантом, который уже воевал, наверное, куда-то нас вывезут, может быть, в Среднюю Азию, на границу куда-то, передадут, - это было настолько нереалистично!


Впервые я почувствовал опасность, когда я возле нашего дома на следующий, может быть, день катался на воротах таких, металлических, подошли два человека, одетых в форму гайдамаков (было такое первое время украинское националистическое войско), и сказали: «Хлопчик, а ты жиденок?» Я говорю: «Нет, дядя». – «Нет, ты жиденок». А второй говорит: «Петро, да мы опаздываем. Давай скорее уходить». И вот тогда я испугался. Понимаете, 11 лет, домашний мальчишка, кончивший 4-й класс, видел все это своими глазами. И когда мы помогали, собирали нашу соседку Иду Львовну с ее парализованным мужем, когда мама всю ночь сидели собирала эту свою подругу… Такое состояние было, и это отношение, конечно, передалось и мне, мальчишке маленькому, человечку 11-летнему.



Алексей Кузнецов: Скажите, пожалуйста, вы помните, когда впервые появилась книга Анатолия Кузнецова «Бабий Яр», как вы к ней отнеслись?



Рудольф Борецкий: Я к ней отнесся, вы знаете, с внутренним трепетом, честно говоря. Она у меня была буквально настольной книжкой. Для меня это было очень дорого. Но, понимаете в чем дело, у него было как бы другое видение, даже географически другое. Он жил на окраине города, а я жил в самом центре. И я видел нечто иное. Если вот это вот соединить, это, наверное, даст более полную картину. Мне довелось видеть, как ручейками стекались люди с разных улиц, из подворотен выходили с тяжелыми чемоданами, велено было собрать вещи с собой. И растерянные вот эти люди собирались обычно на мостовой и текли в сторону Львовской улицы, где уже стояли шпалеры – не немцев, а полицаев в черно-серой форме. И вот они уже, стекаясь туда, на эту улицу, оказывались запертыми. А эта улица вела прямо к Бабьему Яру.



Алексей Кузнецов: Вот уже несколько лет, как я сделал перевод «Бабьего Яра», книги Анатолия Кузнецова, моего отца, на украинский язык. Как это ни странно, издания «Бабьего Яра» на украинском языке нет. И сейчас не ни одного фактически издательства, которое взялось бы эту книгу издать. Как вы полагаете, почему так происходит?



Рудольф Борецкий: Вы знаете, я это испытал и на себе. Я передал несколько экземпляров своей книги на Украину, своим друзьям, и один мой друг, очень известный украинский писатель, пытался хотя бы рецензии получить – и ничего не получилось. Я думаю, что это явления одного порядка. Сейчас на Украине ситуация очень мутная и неясная политически. А во-вторых, сказать, что преобладают настроения сугубо националистические, что «Бабий Яр» - все-таки книга, написанная о трагедии еврейского народа, так там воспринимается, хотя она значительно шире, это книга общечеловеческих ценностей… Я думаю, это прежде всего объясняется тем, что на Украине за этим процессом самоопределения, национального возрождения и так далее утонули кое-какие проблемы и какие-то чувства стали более черствыми. Я думаю, это целый букет проблем, которые переживает сегодня Украина.



Алексей Кузнецов: Присутствие на российском книжном рынке двух таких книг, как «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова и «Качели» Рудольфа Борецкого и одновременное их отсутствие среди книг Украины весьма символично. Президент Украины Виктор Ющенко пообещал, что в Киеве откроется и музей Холокоста, и единый мемориал на месте Бабьего Яра. Будем надеяться, что в этом мемориале книги Кузнецова и Борецкого найдут свое достойное место. В противном случае мрачные, рвущие душу размышления 13-летнего мальчика Толи - героя романа «Бабий Яр» - не будут восприниматься сегодня только как часть прошлого.



«И я удивленно посмотрел вокруг – и с мира окончательно упали завесы – пыльные и серые. Я видел, что на свете нет ни ума, ни добра, ни здравого смысла – одно насилие. Кровь. Голод. Смерть. Что нет ни малейшей надежды или хоть какого-либо проблеска надежды на справедливость. Ждать неоткуда и не от кого, вокруг один сплошной Бабий Яр. Вот столкнулись две силы и молотят друг друга, как молот и наковальня, а людишки между ними, и выхода нет, и каждый хочет жить, и хочет, чтобы его не били, и хочет жрать, и визжат, и пищат, и в ужасе друг другу в горло вцепляются. И я, сгусток жиденького киселя, сижу среди этого черного мира. Зачем, почему, кто это сделал?..»


Материалы по теме

XS
SM
MD
LG