Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Реакция российского общества на убийство журналистки Анны Политковской


Программу ведет Татьяна Валович. Гость студии - правозащитник Юлий Рыбаков.



Татьяна Валович: Сегодня у нас в студии правозащитник и сопредседатель партии правозащитной, организованной совсем недавно, отделения российского "Яблока" Юлий Рыбаков.


Юлий Андреевич, причиной нашей сегодняшней встречи явилось убийство журналиста Анны Политковской. И очень многие это убийство уже сравнивают с убийством Галины Старовойтовой. Перед эфиром мы связались с руководителем Фонда Галины Старовойтовой Ольгой Старовойтовой и попросили поделиться своим видением произошедшего.



Ольга Старовойтова: У меня было ощущение, что у меня еще одну сестру убили. Так же, на лестнице... Кроме того, Галина Васильевна была убита в Петербурге, но в Москве она жила на той же Лесной улице. И когда показали эти кадры, такая была первая, конечно, реакция - чудовищно.



Татьяна Валович: Как вы оцениваете прозвучавшие заявления по поводу расследования убийства Анны Политковской?



Ольга Старовойтова: Надо найти настоящих виновников, конкретных людей, а не просто там система, такие-то силы. Нам надо, наверное, обществу все силы приложить для того, чтобы проводилось до конца объективное расследование, так же как я не оставляю усилий по завершению расследования убийства Галины Васильевны. Ведь найдены только исполнители. У меня такое впечатление, что все-таки картина следствию ясна гораздо больше, чем они могут об этом сказать, возможно, не хватает еще доказательств. А возможно, не хватает политической воли, чтобы все-таки назвать. Потому что мне кажется, что у них картинка-то сложилась, как мозаика, из всех этих деталей.



Татьяна Валович: Вы верите, что именно заказчики убийства, как Галины Старовойтовой, так и Анны Политковской будут названы?



Ольга Старовойтова: Это не предмет веры. Это такие вещи, которые надо делать. Это повседневная тяжелая работа. Моя жизнь превратилась, конечно, в нечто совершенно ненормальное. К сожалению, близким Политковской предстоит то же самое. Но и журналисты, и коллеги ее тоже должны не оставлять усилий. Не убирайте ладони со лба... Стоит только сказать, что это безнадежно, как было с Александром Менем, - так расследование объявляется не закрытым, но приостановленным. И что? Вот этого нельзя допускать.



Татьяна Валович: Если рассматривать убийство Анны Политковской как акт устрашения, на кого, по вашему мнению, он в первую очередь направлен?



Ольга Старовойтова: В данном случае, я думаю, на журналистов. И в целом на общество. Если журналисты будут запуганы, общество не будет получать информацию, то будет верить в то, что страшнее кошки зверя нет, что грузины у нас тут страна ограбили, еще во что-то. Для этого и нужны честные журналисты, чтобы общество понимало все. Ведь журналист - это посредник между обществом и государством. И это - важнейший элемент гражданского общества, о котором мы все время говорим, что его у нас то ли нет, то ли оно слабое, то ли такое, то ли сякое. И вот если сейчас журналисты испугаются - значит, цель убийц будет достигнута. Вот что печально.



Татьяна Валович: Юлий Андреевич, вы вчера принимали участие в том памятном митинге, который прошел в Петербурге. Много народу пришло? Вот мы слышали, что не могут оценить, сколько же было.




Юлий Рыбаков

Юлий Рыбаков: Наша фракция, правозащитная фракция, которая только что создана, она была инициатором, что называется, большого сбора. Знаете, как у Тимура, у Гайдара: когда беда - тогда большой сбор. Вот мы и объявили большой сбор по городу. Понятно, что несколько часов, которые нам были на это даны в условиях выходного дня, конечно, было непросто собрать людей. И я, честно говоря, не ожидал, когда увидел на площади больше 300 человек, которые, несмотря на холод и дождь, под проливным, собственно говоря, дождем все-таки пришли туда, пришли с цветами, со свечами. И на протяжении потом всего дня и вечера люди продолжали приходить. Я живу неподалеку, и ближе к ночи уже снова вернулся к памятнику - и обнаружил, что, по сути дела, весь памятник уложен цветами и свежими, недавно зажженными свечами. Они горели ночью, всю ночь. В общем, я почувствовал, что у нас в городе еще есть люди.



Татьяна Валович: Говорилось о том, что организовать достаточно сложно, потому что только перезванивались. А что, не было возможности обратиться, например, через средства массовой информации, радио, телевидение?



Юлий Рыбаков: Пытались, но это не так просто. Хотя, по-моему, "Эхо Москвы" давало, но это было буквально за час до начала, собственно говоря, акции.



Татьяна Валович: Сейчас все говорят о важности контроля над ходом расследования убийства, чтобы следствие не было управляемо самими заказчиками...



Юлий Рыбаков: Вот это, наверное, самое сложное - чтобы следствие не управлялось заказчиками убийства. Или, во всяком случае, теми, кто ответственен за создание в стране той атмосферы страха и политического террора, благодаря которой и становятся возможными подобные убийства. Эти люди, безусловно, у власти. И поэтому как разъединить следствие и этих людей - это достаточно сложная задача. И здесь без активного гражданского, общественного давления на власть, на тот режим, по сути дела, толкающий сейчас страну в фашизм, без давления на этот режим вряд ли мы дождемся результата. И тут будущее России зависит от граждан России.



Татьяна Валович: Анна Политковская была очень хорошо известна и в Европе, и в Америке, и генеральный секретарь Совета Европы Терри Дэвис уже призвал как можно быстрее расследовать убийство Политковской. Вчера в Хельсинки прошла достаточно мощная акция, сообщают, что в ней приняли участие более тысячи человек. Вот это внимание со стороны международной общественности может как-то повлиять на то, что не замолчат, в конце концов?



Юлий Рыбаков: Да, наше вчерашнее обращение к мировой общественности, которое мы вчера зачитали, оно, в общем, не осталось незамеченным, и мы рады этому. Мы призывали мировую общественность к мобилизации всех сил свободы и демократии в борьбе за будущее России. И я надеюсь, что эта мобилизация произойдет, не только в России, но и за рубежом. Потому что та угроза, которая нависла над страной, наползает на нас эта "коричневая чума", а с центром угрозы можно бороться только вместе.



Татьяна Валович: "Вашингтон Пост", например, пишет, что есть вероятность, что личность убийцы госпожи Политковской не будет никогда официально установлена.



Юлий Рыбаков: А это не имеет, на самом деле, значения в данном случае. Дело ведь не в имени. Ну, найдем мы рано или поздно, а, скорее всего, не найдем, я думаю, его уже где-нибудь прикопали, этого садиста.



Татьяна Валович: Главное - не исполнитель.



Юлий Рыбаков: Главное - те, кто это заказал, и даже не они непосредственно. Виновным за эту трагедию и все предыдущие трагедии - ведь убийство Политковской стоит в одном ряду и с убийством Юшенкова, и Щекочихина, и Старовойтовой, и Холодова, и Юдиной, и Гиренко - все это стало возможным, благодаря созданию атмосферы, в которой преступник чувствует себя вольготно, когда он знает, что за его спиной есть силы, которые его могут спасти, которые постараются замотать следствие или превратить его в фарс, чтобы суд потом не смог осудить виновных. 7 лет назад уважаемый президент в предвкушении, так сказать, своей власти пообещал нам безопасность, пообещал всей стране безопасность, - и что в результате? Мы имеем сотни людей, погибших в терактах. Мы имеем тысячи солдат и офицеров, погибших в Чечне. И сегодня ни один человек, от самого рядового и простого, от дворника до министра, не может чувствовать себя в безопасности. Безопасности той самой, которую нам обещал ВВП, нет.



Татьяна Валович: Те меры, которые сейчас применяет власть для устранения инакомыслящих людей, говорящих правду, вот сравнивают уже 70-е годы - тогда хватали и бросали в застенки, а сейчас просто сразу убивают...



Юлий Рыбаков: Да. Обратите внимание, насколько общество уверено в том, что власть не защищает его интересы, что людей убивают именно за правду.



Татьяна Валович: Заказное, профессиональное, совершенное убийство - сам по себе факт достаточный, чтобы говорить об угрозе свободе слова и демократии. А что дальше?



Юлий Рыбаков: Да, это так. Свобода слова - это одна из необходимых гарантий того, что общество имеет обратную связь с той властью, с тем правительством, с тем парламентом, которые должны ему служить. Обрывы таких связей опасны не только самой по себе потерей этой обратной связи, а они опасны тем, что власть становится бесконтрольной. По сути дела, власть и хочет быть бесконтрольной, поэтому мы и не видим сегодня свободу слова.



Татьяна Валович: К нам дозвонился слушатель. Пожалуйста, мы слушаем вас.



Слушатель: Добрый день. Изотова Екатерина. Я написала стихотворение по поводу смерти Анны Политковской, оно небольшое: "Погасла яркая звезда на нашем сером небосводе. Застыла в ужасе земля, скорбят все честные народы. Давно по следу крысы шли, пытаясь в горло ей вцепиться. И вот мертва, и в горле ком, и слезы с кровью пополам из глаз заплаканных катятся. Но просчитались, господа, мертва она живее будет. Пройдут года, пройдут века, и люди Анну не забудут. Скорбит земля, природа плачет, душа на небо отошла. И на осеннем небосводе возникла новая звезда".



Татьяна Валович: Спасибо нашей слушательнице, очень трогательно.



Юлий Рыбаков: Да, спасибо, Екатерина. Она действительно была замечательная женщина, была очень красивой. Вообще она напоминала птицу, такую птицу, которая залетела в темные подвалы и улетела.



Татьяна Валович: Сегодняшний "Коммерсант" пишет, что совершенное в минувшую субботу убийство обозревателя "Новой газеты" Анна Политковской может изменить расстановку политических сил в Чечне. Теперь независимо от причастности чеченцев к преступлению следствие наверняка получит добро от федеральных властей на широкомасштабную проверку политических и силовых лидеров республики, и по одной из версий, на этой и рассчитывали организаторы убийства журналистки. Изменится ли каким-то образом вообще расстановка политических сил?



Юлий Рыбаков: Да чушь это на самом деле. Кадырову наплевать на все и вся. Он имеет армию головорезов, которой он может распоряжаться, как захочет. Стоит только чуть-чуть пикнуть нашему правительству, чуть-чуть, немножко выразить ему какое-то неудовольствие, мы получим снова полномасштабную войну на Кавказе, теперь уже не только чеченскую. Все было сделано для этого. Он чувствует себя в полной безопасности. История с Самсоновым, когда сюда приехал ямадаевский батальон и пытал директора, с оружием через всю Россию, и безнаказанно вернуться назад - вот тому доказательство.


Я хотел еще вот о чем сказать. Помимо вчерашней поминальной акции у Соловецкого камня, это было только начало нашей акции, мы планируем в следующие выходные (вот сейчас я поеду в Законодательное собрание, чтобы обсуждать это с депутатами демократической фракции Евдокимовым, Гуляевым и Амосовым) подачу заявки на шествие и митинг по центру города под лозунгом "За Россию без насилия, коррупции и дискриминации!", "За Россию свободы, безопасности и социальной справедливости". Мы будем оповещать жителей нашего города о подаче этой заявки, о получении на нее или запрета, или разрешения, и участие в ней.



Татьяна Валович: Раздаются сейчас такие мнения и политологов, и экспертов, что убийством Политковской объявлена война руководству России. Какая может быть война?



Юлий Рыбаков: Нет, на самом деле говорят о том, что это подарок президенту кто-то сделал. Это, знаете, не подарок, это предупреждение не только всем нам, это предупреждение, между прочим, и президенту. Это демонстрация того, кто в стране хозяин. А хозяином в стране в данном случае являются силовые структуры и криминальные структуры, которые давно уже срослись.



Татьяна Валович: У нас есть звонок от слушателя. Добрый день.



Слушатель: Здравствуйте. Георгий, Санкт-Петербург. Как быть с вакханалией убийств, которая уже распространилась на тех, кто борется с коррупцией? Как вы знаете, те, кто провели дело "Три кита", были сняты с должностей, а также банковский крупный работник в Москве. Что это такое за явление? Это одно и то же или это какая-то отдельная область, убийства крупных чиновников?



Татьяна Валович: Имеется в виду убийство Андрея Козлова.



Юлий Рыбаков: Я только что сказал о том, что криминалитет и силовые структуры срослись, они слились в объятиях, и правят страной вместе с чекистами и коммунистами, по сути дела монополизировавшие власть. До тех пор, пока эта монополия будет сохраняться, мы будем ежедневно сталкиваться с грубейшими нарушениями прав человека, с беззаконием и террором.



Татьяна Валович: Тех, кого нельзя купить, остается только одно - убить, чтобы заставить замолчать.



Юлий Рыбаков: И это будет продолжаться до тех пор, пока мы будем это терпеть.



Татьяна Валович: Любопытная была у нас заметка о том, что музей политической истории России будет праздновать день рождения. Как вы думаете. Та политическая ситуация, как она будет оцениваться нашими потомками, что происходило?



Юлий Рыбаков: Смутное время.



Татьяна Валович: По-моему, в России все время тогда.



Юлий Рыбаков: Да, Россия на протяжении своей тысячелетней истории с лишним... Ведь свободы, собственно говоря, насчитать можно, что называется, с гулькин нос буквально, ну, 30 лет между отменой крепостного права и октябрьским переворотом, 30-40 лет, ну, еще там какой-то кусочек очень сомнительной свободы до отмены, так сказать, Юрьева дня. Вот, собственно говоря, все. Ведь по сути дела это история рабства, тысячелетнего рабства. Мы не удивляемся после этого, а почему же у нас за 15 лет не получилось свободного, демократического, ответственного перед самим собой общества. Увы, маловато времени после такого опыта, понимаете, после жизни в тюрьме на протяжении десятков поколений людей, не только советской власти, а вообще практически почти всей российской истории, жизни в рабстве, жизни без прав, жизни, которая точно так же, как сейчас, ничего не стоит, и власть могла придушить, загнобить любого человека. Такой опыт остается в генетической памяти, и избавляться от него нам придется достаточно долго. Если ближайшее поколение, которое сейчас растет, оно, увы, наверное, потерянное поколение, потому что действительно смутное время. Но, может быть, следующее начнет все-таки какое-то восхождение к свободе.



Татьяна Валович: Такое событие, как убийство Анны Политковской, в принципе оно вообще должно сказаться на жизни любого нормального общества. Будет ли это в России? Всколыхнет ли какие-то новые силы? Или настолько уже люди, вот очень многие говорят: "Ну, о чем вы говорите, вот поговорят и забудут". Потому что у всех во главе угла свои личные проблемы, никто не хочет вообще вдаваться в то, что происходит в стране в данный момент.



Юлий Рыбаков: Да и власть, и подкупленные или задавленные ею средства массовой информации внушают нам: живите своей собственной внутренней жизнью, никуда не суйтесь, вот Политковская высунула голову, вот ей и попало, занимайтесь своими личными делами. Им это очень удобно. Но к чему это приводит, мы знаем, гитлеровская Германия тому хороший пример, такой яркий пример.



Татьяна Валович: Интересное поступило к нам вчера в редакцию заявление Михаил Пиотровского, директора Государственного Эрмитажа. Оно очень короткое. Дело в том, что мы не смогли с ним связаться, он ехал вчера в поезде, находится в Германии. Но он сказал так: "Я всегда был категорическим противником взглядов и пафоса деятельности Анны Политковской, точно так же, как и антиисламской позиции моего друга Пола Хлебникова. Однако сегодняшняя ситуация почти укладывается в рамки вольтеровской формулы о необходимости бороться за право оппонентов высказываться. Если исчезнет многоголосие, говорить вообще не будет иметь смысла".


Как бороться за многоголосие в той ситуации, которая сейчас складывается в России?



Юлий Рыбаков: При многоголосии нам необходимо все-таки объединение сил. Увы, оно до сих пор не происходит. Процесс слияния, процесс объединения усилий "Яблока" и "Союза правых сил" по-прежнему буксует. Мало того, появляются другие попытки создания политических партий, которые по сути дела, просто очевидно, ребенку понятно, что появление еще каких-то политических списков, допустим, на следующих парламентских выборах просто разбавит и без того невеликое число сторонников демократии. Но, тем не менее, они появляются. Мало того, они вносят раскол даже в те объединения, которые вот-вот пытаются объединиться. Вчера, например, был разговор, мне звонят из инициативной группы республиканской так называемой партии говорят: "А кто там будет на митинге у Соловецкого камня? Если это делает "Яблоко", мы туда не придем". Простите, я их просто послал подальше и бросил трубку.



Татьяна Валович: У нас есть дозвонившийся. Пожалуйста.



Слушатель: Мне кажется, что не очень верная оценка свершившегося события. Мне кажется, это послание президенту от тех... то есть страна на пороге некоего такого ГКЧП-2.



Юлий Рыбаков: Да, я что-то уже на эту тему даже пытался сказать. Это действительно послание не только нам, но и президенту о том, кто в стране хозяин. И на фоне антигрузинской истерии (кстати говоря, теперь, я думаю, что прибавится еще и антилитовская истерия, наверное, мы завтра будем высылать всех литовцев и запретим продавать литовский сыр), так вот на фоне всего этого у меня создается впечатление, что какая-то из группировок в Кремле ищет сегодня повод и постарается его найти для того, чтобы провести досрочные выборы в парламент, а, может быть, и досрочные выборы президента. Таким образом, через какую-то паузу вернув обратно господина Путина. Возможно, что это начало большой артподготовки перед этим процессом.



Татьяна Валович: Мы говорили о том, что даже в такой ситуации различные политические силы демократического толка не могут найти общего языка для разговора. Почему?



Юлий Рыбаков: В последние годы я надеялся, что мне удастся остаться беспартийным, потому как правозащитнику не надо, в общем, в нормальном обществе нельзя входить в какую-то политическую партию. Правозащитник должен быть абсолютно равно близок людям, в независимости от политических пристрастий или еще чего-нибудь.



Татьяна Валович: И равноудален от всех партий.



Юлий Рыбаков: И равноудален от всех партий. Но ситуация такова, что делать, называется, нечего У нас по сути дела осталось две политических партии, если говорить о демократах - "Союз правых сил" и "Яблоко". "Союз правых сил" своими действиями последних лет достаточно серьезно себя скомпрометировал в глазах общества, и практически почти не пользуется сегодня симпатиями, рейтинг его упал чрезвычайно. "Яблоко" тоже слабо, во всяком случае, во много раз слабее, чем это было бы необходимо для серьезной борьбы.



Татьяна Валович: Все равно, даже если брать Карелию, там "Яблоко" даже не допускают до выборов, даже при всей слабости.



Юлий Рыбаков: Но, тем не менее, "Яблоко", по моей оценке, является сегодня, пожалуй, единственной, может быть и слабой, но единственной политической силой, которой можно помочь и у которой еще есть какие-то небольшие шансы на представительство наших народных интересов в парламенте нового созыва. Поэтому я и пошел туда, когда узнал о том, что "Яблоко" дозрело до понимания необходимости создания внутри себя различных фракций, в частности правозащитной фракции, одним из руководителей которой я сейчас стал. Я надеюсь на то, что нам все-таки удастся договориться о том, что лучше активные представители "Союза правых сил" войдут в партию "Яблоко" и мы одной колонной все-таки пойдем на штурм той цитадели, которую так плотно обложили сейчас господа "медведи".



Татьяна Валович: Сегодня как раз подводят c я итоги выборов во многих российских регионах. Это еще одна была тема сегодняшнего утреннего эфира Радио Свобода, задавали там вопросы и горожанам, и участвующим в программе о том, ходите ли вы на выборы. Очень многие говорили: "Мы не ходим, потому что, во-первых, разуверились. Во-вторых, наш голос все равно как угодно будет использован". И очень было интересное мнение по поводу того, что "а я пойду на выборы только для того, чтобы забрать бюллетень с собой". Вот в этой ситуации имеет вообще смысл выборов.



Юлий Рыбаков: Это не поможет. Когда в Карелии "Яблоко" было снято с выборов по идиотскому, совершенно бредовому предлогу...



Татьяна Валович: А какие сейчас предлоги не бредовые?



Юлий Рыбаков: И это было подтверждено еще к тому же Верховным судом, что означает отмашку из Кремля, иначе бы они этого не сделали, это говорит о том, что "Яблоко" действительно в некоторых регионах пользуется серьезной поддержкой, а Карелия - это более 20 процентов, если бы они там остались. Это говорит о том, что это партия, которая действительно имеет реальные шансы, если мы объединим усилия. Если сегодня врастопырку, пятерней, когда кто-то пытается с Хакамадой что-то делать, кто-то с Рыжковым, а кто-то пытается дискредитировать "Яблоко", говоря о том, что оно, может быть, договорилось с Кремлем. Вот вам результат договариваться с Кремлем, когда "Яблоко" снимают с выборов. Надо объединять усилия.



Татьяна Валович: У нас есть еще звонящий. Здравствуйте.



Слушатель: Нина. А вообще... Ну, хорошо, что 300 человек пришли к Соловецкому камню. Но эти 300 человек те сотни тысяч людей, которые сейчас откликнулись на убийство Анны Политковской… Анна Политковская в первую очередь была убита за то, что она, в общем-то, была самая честная журналистка, которая лучше всех, наверное, рискуя жизнью, писала о войне на Кавказе, которая, собственно говоря, эта война на Кавказе и несет из-за того, что ее развязали наши власти, несет все эти беды и той реставрации нацизма, которая сейчас идет в стране и так далее. В общем-то, война на Кавказе такая штука, которая сейчас идет ползуче, тихо, которая сейчас идет руками кадыровцев и так далее, что и другие республики Кавказа тоже далеко не мирные, та же Ингушетия, та же Кабардино-Балкария. В общем, против этого тоже надо что-то делать. Собственно говоря, многие понимают, что против этого надо что-то делать, но мало кто выходит против этого. Собственно говоря, нас очень немного бывает на Новоконюшенном, куда Юлий Андреевич иногда приходит. Должны выходить сотни тысяч людей. Когда в прошлом году убили Тимура Кочераву, к сожалению, нас на его похоронах было около 200 человек.



Татьяна Валович: Вот это реакция общества.



Юлий Рыбаков: Я надеюсь, что в следующие выходные, когда мы все-таки добьемся проведения марша и митинга в центре города, там будет достаточно много людей, которые всерьез озабочены будущим нашей страны и будущем наших детей.



Татьяна Валович: Британская "Санди таймс" написала, что смерть Политковской нанесла серьезный удар по репутации страны. Вообще, думает ли руководство о своей репутации на международном уровне?



Юлий Рыбаков: Дело в том, что само по себе руководство не едино. Ведь в Кремле существуют, по меньшей мере, три группировки, которые воюют между собой. И они в первую очередь озабочены сохранение власти, сохранением тех, условно говоря, кресле, которые они занимают. Есть группировка, которая очень серьезно озабочена тем, что появится преемник вместо Путина, а он не будет идентичен и все те обязательства, условности и безусловности, которые сложились за 70 с лишним лет правления второго президента России могут быть и, скорее всего, при каких бы то ни было обещаниях, все равно будут нарушены. И сейчас их заботит больше всего то, как спасти себя, как спасти свои миллионы, как спасти свои возможности, как спасти себя от тюрьмы. Потому что вполне возможно, что преемник может развернуться и ударить по сторонникам предыдущего. Вот чем они озабочены, а вовсе не репутацией страны.



Татьяна Валович: Может ли использоваться в таком случае убийство Анны Политковской для того, чтобы разыграть в стране какие-то, не знаю, типа украинских сценариев, той же оранжевой революции.



Юлий Рыбаков: Конечно, нет. Сейчас пытаются сказать о том, что, вот, это специально, это чуть ли не Невзлин из Израиля заказал убийство Политковской, чтобы скомпрометировать бедного Владимира Владимировича. Ну, откуда уши торчат, это понятно, с Лубянки, подобных версий. Ведь исполнителем этого преступления мог быть заурядный психопат, прошедший через чеченскую войну. Чеченская война за свои 14 лет, которые она длится, он все длится, мы как-то забываем об этом. За эти 14 лет через чеченскую мясорубку прошло более миллиона, теперь уже почти полтора миллиона российских солдат и офицеров, они прошли через необъявленную преступную, чудовищную по своей жестокости войну и вернулись оттуда, те, кто вернулись, а не вернулось порядка 40 тысяч человек...



Татьяна Валович: И вернулись с искаженной психикой, с невозможностью делать ничего, кроме убийства.



Юлий Рыбаков: Совершенно верно. И найти среди них психопата, травмированного человека и сказать ему, "вот она, Политковская, вспомни своих друзей, которые погибли в Чечне, отомсти", найти такую жертву тоже несложно. Ведь дело-то не в том, тот этот или этот убийца. Дело в том, кто создал условия для разрастания ксенофобии, национализма в стране, кто затеял эту войну, чтобы сломать зубы демократии российской, только отрастающие, молочные еще зубы, и вернуть к власти чекистов, об этом надо говорить. Вот где корни тех бед, в которых мы сегодня находимся.



Татьяна Валович: Не считаете ли вы, что, как это ни цинично, может быть, звучит, но убийство было совершено только для того, чтобы вбросить эту как бы кость обществу, отвлекая тем от каких-то других процессов, которые происходят в высшем эшелоне власти?



Юлий Рыбаков: Нет. Это, скорее, свидетельство абсолютного неуважения тех, кто это заказал, абсолютного презрения к обществу, поскольку у них уверенность в том, что общество просто испугается.



Татьяна Валович: Спасибо.




XS
SM
MD
LG