Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Кнутом и пряником. Продолжение дискуссии о том, как быть с Северной Кореей; Отношение Грузии к России и россиянам. Они называют это абсурдом; Дело конгрессмена Фоли. Семейные ценности и предвыборная борьба в США; Записки из зала суда. Новые политические процессы в России




Кнутом и пряником. Продолжение дискуссии о том, как быть с Северной Кореей



Ирина Лагунина: Северная Корея выступила с заявлением, зачитанным, как и многие предыдущие, диктором государственного телевидения:



Диктор телевидения: КНДР готова как к диалогу, так и к конфронтации. Если США усилят давление на Северную Корею, продолжая наносить ей вред, Пхеньян будет рассматривать эти действия как объявление войны и примет ответные меры.



Ирина Лагунина: Опосредованный ответ президента США Джорджа Буша в ходе пресс-конференции на полянке Белого Дома.



Джордж Буш: Это заявление Северной Кореи о проведении ядерного испытания само по себе представляет угрозу международному миру и стабильности. В ответ на действия Кореи мы работаем совместно с нашими партнерами по региону и с Советом Безопасности ООН, чтобы действия режима в Пхеньяне не остались без последствий.



Ирина Лагунина: Политика нынешней администрации США в отношении Северной Кореи вызывает немало споров и нареканий в самом Вашингтоне. Отчасти потому, что близятся дополнительные выборы в Конгресс. Но отчасти и из-за того, что она на самом деле не оказалась успешной. Ведущая американская газета «Вашингтон пост» опубликовала комментарий бывшего министра обороны США Уильяма Перри. Он был министром в администрации демократа Билла Клинтона – с 1994 по 1997 годы. Перри считает, что заявленное Северной Кореей ядерное испытание подстегнет желание других стран обзавестись этим оружием, подорвет основы безопасности в регионе и может даже в конечном счете вылиться в ядерный терроризм. И хотя это испытание – кульминация долгих лет попыток Северной Кореи заполучить ядерное оружие, это также – отражение провала политики администрации Джорджа Буша по отношению к этой стране, считает бывший министр обороны. Почему? Остановлюсь на публикации подробнее.



«Президент Буш в начале президентства отнес Северную Корею к числу государств «оси зла» и сделал несколько оскорбительных замечаний в адрес Ким Чен Ира. Он сказал, что не потерпит ядерную программу Северной Кореи, но он не установил границ, за которые эта страна не должна заходить. А самые серьезные ограничения надо было наложить на попытки Северной Кореи наладить переработку отслужившего ядерного топлива для получения плутония. Администрация Клинтона в 1994 году пригрозила, что если Северная Корея займется переработкой, то перейдет «красную линию», а если эта линия будет пересечена, Соединенные Штаты применят военную силу. Северная Корея ответила на это давление участием в переговорах, которые привели к подписанию соглашения с США. Соглашение не положило конец стремлениям Северной Кореи обзавестись ядерным оружием, но привело к значительной задержке этой программы. Более восьми лет, в соответствии с этим документом, отработанное ядерное топливо хранилось на специальном складе под международным наблюдением. Затем в 2002 году администрация Буша обнаружила в Северной Корее тайную программу переработки урана с явной целью избежать требований соглашения. Эта программа, хоть она потенциально и опасная, привела бы к очень длительному созданию бомбы, по сравнению с более развитой программой по переработке плутония. И тем не менее, администрация неразумно остановила действие соглашения 1994 года. В ответ корейцы отправили международных инспекторов по домам и заявили о намерении продолжать переработку плутония. Администрация осудила этот шаг, но никаких «красных линий» не установила. Северная Корея получила плутоний».



Ирина Лагунина: Бывший министр обороны США Уильям Перри полагает, что – несмотря на серьезность происходящего – выход из ситуации все еще есть. И хотя все легкие и привлекательные меры давления уже не применишь, сейчас можно, по крайней мере, гарантировать еще раз ядерную безопасность Южной Корее и Японии, а также пригрозить Северной Корее военным вмешательством, если ее ядерное оружие попадет в руки террористов. Перри вообще считает, что эта угроза – намного более реальна, чем самоубийственный для северокорейцев запуск ракеты с ядерной боеголовкой. Справедливости ради надо сказать, что и международное сообщество бездействовало, потому что пять стран, участвовавших в переговорах с Северной Кореей, никак не могли договориться о методах воздействия на Пхеньян. То есть все хотели остановить развитие ядерной программы, но все хотели по-своему. То Пекин подпишет соглашение с Пхеньяном о совместной разработке нефтяного месторождения. То Южная Корея вновь вспомнит, что две страны все еще находятся в состоянии войны, то есть что между ними заключено лишь перемирие, и начнет добиваться мирного договора. То Япония попытается вернуть из Северной Кореи пропавших там на четверть века японцев. Наш корреспондент в Вашингтоне Энрю Тулли беседовал с Джеймсом Лилли, бывшим послом США в Южной Корее в годы администрации Рональда Рейгана и бывшим послом США в Китае в годы администрации Джорджа Буша старшего.



Джеймс Лилли: У Китая своя повестка дня, у Южной Кореи – своя, у нас, у Соединенных Штатов, собственные подходы. И как же совместить все это, как усадить вместе эту группу, чтобы что-то сделать? Северокорейцы сделали нечто, чего мы сделать так и не смогли: они привели пять стран к согласию. И сейчас позиции близки настолько, насколько они никогда не были близки.



Ирина Лагунина: Но означает ли это, что Северная Корея тем самым как бы сама дала пяти странам решение проблемы?



Джеймс Лилли: Абсолютно нет. Но если пятерка будет действовать сплоченно, то Северной Корее конец. Вопрос только в том, можно ли добиться мягкого решения - можно ли заставить их пойти на какую-то программу экономических реформ, можно ли заставить их изменить политику режима. И чем: давлением, приманками и подачками?..



Ирина Лагунина: Что поставил на карту Китай в этих переговорах?



Джеймс Лилли: Китай? Они презирают им Чен Ира. Они думают, что он полоумный сталинист, что он не в состоянии провести нормальные экономические программы. Но они хотят, чтобы он выжил. Он не хотят, чтобы этот режим взорвался. Потому что если он взорвется, у Китая на самом деле возникнут проблемы. Пять миллионов беженцев в индустриальном поясе – в Манчжурии. И какой-нибудь северокорейский генерал, с головы до пят увешанный орденами с химическим оружием в руках. И кто знает, что он с этим оружием будет делать? Нет, Ким Чен Ир плох, но это – еще хуже. И в конце концов, Китай совершенно не хочет получить единую Корею с Сеулом в качестве союзника США. А самый легкий способ предотвратить объединение – это сохранять буферную зону в виде Ким Чен Ира в Северной Корее.



Ирина Лагунина: Вы ни слова не упомянули о ядерной программе или ядерном оружии. Вы полагаете, для китайцев это меньшая угроза, чем единая Корея?



Джеймс Лилли: Оружие массового поражения – вторично, и вопросы распространения этого оружия – вторичны. На первом месте стоит проблема выживания северокорейского режима. И посмотрите: санкции должны быть ограниченными, говорят китайцы, потому что они знают, как хрупок этот режим и как легко он может развалиться по тем причинам, которые я упомянул.



Ирина Лагунина: Многие эксперты полагают, что стремление Северной Кореи обзавестись ядерным оружием в немалой степени вызвано тем, что она хочет сесть за стол переговоров с Соединенными Штатами на равных, как мировая держава.



Джеймс Лилли: Они пытаются диктовать условия: Вы должны приехать в Пхеньян, вы должны вести с нами диалог на самом высоком уровне, то, се, пятое, десятое. Ну а почему бы нам на это не согласиться? Почему бы нам этого не сделать? Мы – мощная страна, мы можем себе это позволить. Почему мы продолжаем с ними спорить и торговаться? Почему бы нам не послать нашего специального представителя в Пхеньян, Криса Хилла, и он бы сказал им – хорошо, будут вам двусторонние переговоры, но мы должны взамен получить переговоры в рамках «шестерки». Это называется компромиссом. Посмотрим, согласятся ли они на это.



Ирина Лагунина: Джеймс Лилли, бывший посол США в Южной Корее в годы администрации Рональда Рейгана и бывший посол США в Китае в годы администрации Джорджа Буша старшего. Администрация США заявляет, что намерений предпринимать военные действия против Северной Кореи у нее нет. Джордж Буш сказал, что надо дать шанс дипломатии. Между тем международная правозащитная организация «Human Rights Watch» выступила с призывом к Совету Безопасности ООН не включать в экономические санкции против режима Пхеньяна, то есть в число запретов на ввоз в страну, гуманитарную продовольственную помощь. По прогнозам специалистов, Северной Корее вновь грозит голод. Предыдущие голодные годы – в 90-х – унесли жизни миллиона человек. Гуманитарное продовольствие покрывает шестую часть всего продовольственного потребления страны.



Отношение Грузии к России и россиянам. Они называют это абсурдом.



Ирина Лагунина: Санкции против Грузии, введенные российскими властями, приобрели беспрецедентно широкий характер. Сюда ходят не только экономические меры против самой страны, но и давление на бизнесменов грузинского происхождения, работающих в России, закрытие грузинских ресторанов, высылка гастарбайтеров, а самое главное, репрессии неожиданно коснулись деятелей культуры, которые имеют грузинские фамилии. Как представители творческих профессий в самой Грузии воспринимают происходящее, считают ли они, что культура в ответе за политику? Я передаю микрофон Андрею Бабицкому.



Андрей Бабицкий: Международный фестиваль театра и кино «Подарок» в Тбилиси в этот раз пройдет без российских участников. Рассказывает режиссер, один из организаторов фестиваля Кети Долидзе.



Кети Долидзе: Этот фестиваль очень большой, он двухнедельный. Это фестиваль искусств. Поэтому у нас кроме российской программы, которая в основном имеется и всегда была ударной. Я должна сказать, что все это происходило благодаря Министерству культуры России, мэрии Москвы. Людмила Ивановна Швецова, удивительная женщина, все эти годы, все десять лет безумно нам помогала. В то же самое время это и политическое решение, и человеческое решение. Так же было, когда Михаил Швыдкой нам помогал, Министерство культуры. В общем у нас всегда были спонсоры, были люди, которые понимали очень большое значение вот этого фестиваля, понимали значение представления российского театра, российского искусства на грузинской сцене или вообще в Тбилиси.


В это году должен был приехать Андрей Кончаловский второй раз, он в прошлом году два раз. Должен был приехать театр Васильева, сам Анатолий Александрович. Должен был приехать Дима Крымов со своим спектаклем «Торги» и «Комик-трест» из Петербурга. И вот этой программы нет. Это так жалко, это так стыдно.


И я все время говорю о том, что культура России, люди, которые живут в культуре российской, в литературе – это одна линия, а вот политики – это другая параллельная линия, они никогда не пересекаются.



Андрей Бабицкий: Российские участники не приедут в Тбилиси вовсе не потому, что считают меры, предпринятые руководством России против Грузии, оправданными, большинство из них не в состоянии сделать это по техническим причинам. Во-первых, потому что Министерство культуры России прекратило финансирование участие российских групп, а во-вторых, это невозможно в виду того, что транспортное сообщение между странами полностью прекращено, если не считать депортации грузин из России и вывоза российских граждан из Грузии.



Кети Долидзе: Я даже некоторым из них боюсь позвонить, чтобы у них не зафиксировался на телефоне звонок из Тбилиси. Откуда я знаю, что с ними сделают. Когда запрещают концерт Нани Брегвадзе или кого-то, ну как? Понимаете, очень быстро станет стыдно за то, что они делают им самим, и они обязательно пойдут на попятную, непременно. Дело в том, что Андрон Кончаловский прислал великолепное письмо-приветствие фестивалю буквально позавчера. Я даже не могла его попросить приехать. Как трейлеру ехать через границу, кто бы его пустил? Официальные структуры, которые хотели бы финансировать внутри все эти театры, были финансированы через официальные структуры. Кого мы можем поставить в неловкое положение? Что, теперь говорить, что: вы знаете, вы не обращайте на это внимания, давайте езжайте к нам через Баку, через Киев. Нет, такого нельзя делать. Этот маразм закончится и, наверное, все-таки это состоится. А такое геройство, чтобы потом невозможно было людям обратно возвращаться в свои театры, я на такое никак не могу пойти. Хотя без конца у меня не прекращаются звонки.



Андрей Бабицкий: У грузинского бизнесмена, назовем его Давид, поскольку свое настоящее имя по понятным причинам он называть не желает, в Москве осталось мать, кстати, русская по национальности, жена и ребенок. Его бизнес связан именно с культурой, двухсторонними отношениями в этой области между Россией и Грузией. В Тбилиси он приехал пару недель назад по делам, а теперь не может оттуда выбраться. В Москве у Давида остались жена и ребенок, которого пришлось забрать из школы. Они сидят дома, чтобы не попасть в число депортируемых. Давид утверждает, что нынешняя ситуация не стала для него и многих других грузинских бизнесменов неожиданной и что, может быть, деловым людям этот кризис подарит новые возможности.



Давид: Для грузин, которые в Москве занимались бизнесом, эта ситуация не новая, все как-то по-своему приготовились, и я в том числе. Я не думаю, что это был какой-то очень серьезный удар для представителей грузинской национальности в России. Это уже года два-три, как я замечаю, многие переводят свой бизнес в Грузию или за границу из России, поскольку условия для бизнеса в России не самые хорошие. Это касается не только представителей грузинской национальности. Эта ситуация настолько абсурдна, что даже какой-то агрессии или ненависти она не вызывает у грузин. Самый абсурд в том, что сейчас будет ощущаться заметный подъем грузинской экономики, потому что дееспособная, в финансах подкрепленная часть грузинского населения, она будет переносить свой бизнес в Грузию, что будет очень на руку экономике Грузии. Тем более все условия, чтобы здесь работать, они существуют, уже развернута серьезная борьба с коррупцией, ее практически ликвидировали. Налоги достаточно удобные для бизнеса. Так что, я не думаю, что это будет какой-то удар. Конечно, можно представить людей, которые теряют родственников, у которых не остается возможности видеться или приезжать друг к другу в гости. Но я думаю, что она тоже найдут способы для этого. Тем более, что это Россия закрыта для грузин, но Грузия остается открыто для граждан России, для грузин, для своих соотечественников. Тем более, президент объявил о том, что остается упрощенный визовой режим, но еще будет упрощенная процедура получения грузинского гражданства. Насколько я понимаю, каждый грузин, даже имея российское гражданство, может получить сразу грузинское.



Андрей Бабицкий: Кинорежиссер, а в недавнем прошлом госминистр Грузии по разрешению конфликтов Георгий Хаиндрава говорит, что грузинское общество просто неспособно понять того, что делает руководство России.



Георгий Хаиндрава: Конечно, обида большая, потому что общественность наша не понимает абсолютно. Мы понимаем, что могут быть разногласия между правительствами, но то, что происходит сейчас в России это отношению Грузии, я просто не хочу эти эпитеты употреблять, потому что я не хочу обижать российских граждан, которые к этому никакого отношения не имеют. Но сравнения очень плохие. Настроение очень тяжелое. Во всяком случае мы очень надеемся, что это недолго продлится и в России, и особенно в российском правительстве поймут, что это абсолютно неадекватные меры и неоправданны тем, что если хотят какой-то урон нанести правительству Саакашвили, то это совсем наоборот получается. Потому что сейчас абсолютно однозначная позиция в обществе, хотя вопросов было много к руководству Саакашвили, особенно у гражданского общества активного. Но сейчас однозначно, потому что просто это оскорбление грузинского народа то, что происходит в России. Естественно, здесь единое мнение у всех.



Андрей Бабицкий: Для грузинского бизнесмена Давида то обстоятельство, что он против своей воли потерял возможность вернуться в Москву, не стало катастрофой. И без этого жить и работать было крайне тяжело. Сейчас он озабочен тем, как забрать всех близких из столицы России в столицу Грузии, где им, как он считает, несомненно будет лучше.



Давид: Конечно же, в Москве остаются родственники, мои ближайшие родственники, но я думаю, что будет решаться. Просто проблема не в том, чтобы оставаться в Москве. Я думаю, что каждый эту проблему сможет решить. Дело в том, что сама обстановка, когда имеет место преследование по национальному признаку, она не создает условий для жизни там. Это чисто морально, мне кажется, очень неудобно. Я со своей стороны буду думать, чтобы мои родственники, даже которые имеют русские фамилии, мои ближайшие родственники перебирались в Грузию, поскольку здесь нет такой перспективы, чтобы какие-то преследования были, какие-то ответные меры.



Андрей Бабицкий: Конечно, потеря работы для грузинских гастарбайтеров - это тяжелый удар по тем их родственникам, которые в Грузии в основном жили на деньги из России. Но ведь российское руководство целило в грузинские власти, а не в наиболее незащищенные слои населения. Говорит кинорежиссер Георгий Хаиндрава.



Георгий Хаиндрава: Все прекрасно понимают, что люди, находящиеся в России сегодня, на заработки уехавшие отсюда и практически находящиеся там на птичьих правах и вкалывающие с утра до вечера для того, чтобы прокормить семьи оставшиеся в Грузии, понятно, что это самая необеспеченная часть населения. Поэтому абсолютно понятно, что это ударило как раз. Но это наиболее обширная часть грузинского общества. Поэтому, естественно, недовольство как раз вызывается в самой обширной части этого общества и самой неимущей, поэтому, я думаю, удар направлен не в правильную сторону абсолютно.



Андрей Бабицкий: Георгий Хаиндрава уверен, что не только власти зашли слишком далеко, но и грузинские подчас вели себя достаточно агрессивно. Контакт между политиками, похоже, потерян окончательно.



Георгий Хаиндрава: У нас такое впечатление, что в этом очень много личного у политиков. Это отношения президентов и политических элит друг к другу. И вообще под знаком соперничества России с Грузией, Грузии с Россией вся политика идет. У нас создается впечатление, что и в оной элите и в другой элите как-то сегодня эта тема является конем, на котором эти элиты стараются утвердить себя или в будущем как-то обеспечить себе нахождение у власти. Сегодня нам абсолютно ясно, что эти два руководства потеряли все шансы найти общий язык между собой. Хотя, я думаю, конечно, международное сообщество обязательно будет активно участвовать в разрешении этого кризиса, он слишком далеко зашел.



Андрей Бабицкий: Тем не менее, опасность нынешней антигрузинской вакханалии отнюдь не в разрыве отношений между Грузией и Россией, а в том, что она может как лесной пожар распространиться далеко за пределы российско-грузинского конфликта.



Георгий Хаиндрава: В первую очередь в России должно гражданское общество поднять голос и сказать, что Россия многонациональная страна традиционно. Поэтому, я думаю, что это беспокоит не только грузин, это беспокоит и все другие народы, которые живут там. И абсолютно понятно, что если эти методы применяются к Грузии, то они взяты на вооружение и в будущем могут быть применены уже кдругим этническим группам. Это очень опасное явление для России, потому что мы можем вспомнить эпохи разные.



Андрей Бабицкий: В самой Грузии о межнациональном конфликте между грузинами и русскими вообще говорить не приходится, его не было и быть не может. В исторической памяти мысль об долговременных братских отношениях гасит любые текущие противоречия.



Георгий Хаиндрава: В Грузии, я могу с полной уверенностью сказать, что это не конфликт между грузинами и русскими. Все понимают, что это попытка российской власти наказать Грузию за свободолюбие, за может быть неправильный тон, взятый, как там считают, по отношению к великой России и так далее. Все мы помним еще события 20 годов, 30-х, 40-х, тогда очень сильно пострадало грузинское общество, но это никогда не воспринималось как действие России и россиян против Грузии, а тогда воспринималось как действие власти, плохой власти, очень злой власти.



Андрей Бабицкий: Наряду с фестивалем «Подарок» в столице Грузии проходит восьмой Международный тбилисский кинофестиваль, и туда российские участники все-таки сумели добраться. Когда они появились на сцене, весь зал встречал их восторженными овациями.



Дело конгрессмена Фоли. Семейные ценности и предвыборная борьба в США.



Ирина Лагунина: До дополнительных выборов в Конгресс США осталось меньше месяца. И именно в это время член нижней палаты американского законодательного органа - Палаты представителей - республиканец от штата Флорида Марк Фоли сложил с себя полномочия конгрессмена. Сейчас американские политические аналитики убеждены в том, что его вынужденная отставка может дорого обойтись Республиканской партии: Фоли уличен в попытке совращения несовершеннолетнего. С подробностями из Вашингтона Владимир Абаринов.



Владимир Абаринов: Моральный облик соперника, особенно если это связано с какими-то сексуальными похождениями, издавна был излюбленной темой избирательных кампаний в США. Первый президент страны Джордж Вашингтон, правда, никакой кампании вообще не вел, а по истечении второго срока добровольно удалился на покой - просто потому, что больше не захотел быть президентом. Однако уже его преемники – Джон Адамс и Томас Джефферсон – отличились в нехорошую сторону.


Сторонники Адамса приклеили Джефферсону ярлык атеиста, опасного радикала и французской марионетки, которая спит и видит, как бы ввести в Америке гильотину и устроить революционный террор. Поклонники Джефферсона, в свою очередь, утверждали, что Адамс собирается отменить Конституцию и провозгласить себя королем. Адамса обвинили в том, что якобы по его приказу американский военный корабль был направлен на Британские острова с тем, чтобы доставить президенту двух любовниц. Про Джефферсона писали, что он безжалостный рекетир, собирающийся узаконить проституцию и инцест. Спустя 28 лет в борьбу за президентский пост вступил сын Джона Адамса, Джон Квинси Адамс. Ему немедленно приклеили кличку «сутенер» за то, что, будучи американским послом в Санкт-Петербурге, он будто бы способствовал императору Александру I в соблазнении молодой американки. Сопернику Адамса Эндрю Джексону ответили публикацией, в которой утверждалось, что его мать была дешевой проституткой. Жену Джексона Рэчел обвиняли в двоемужии. Обмен любезностями продолжался до бесконечности: безбожник, развратник, алкоголик, маньяк, садист... Был момент, когда Джексон, отчаянный дуэлянт, был готов вызвать Адамса. В итоге он легко выиграл выборы, но лишился горячо любимой жены: не выдержав диких оскорблений, не отличавшаяся крепким здоровьем Рэчел Джексон скончалась через несколько дней после выборов. Как и его отец, Джон Куинси Адамс не пожелал присутствовать на торжествах по случаю инаугурации своего врага и рано утром покинул Вашингтон. Народное ликование по поводу победы Джексона вылилось в бесчинства; толпа штурмовала Белый Дом и едва не разнесла его по кирпичу.


Сегодня тоже негативная кампания чаще приводит к обратному результату. Но случай Марка Фоли особый. Республиканцы сделали своей программой возвращение к семейным ценностям. Марк Фоли отличался особенной настойчивостью и бескомпромиссностью в защите детей от сексуальной эксплуатации и был инициатором законов на эту тему. И вот теперь выяснилось, что он уже давно пытался вступить и, возможно, вступил в сексуальный контакт с мальчиками, работавшими в Конгрессе пажами. Пажи Конгресса – это школьники, работающие посыльными и выполняющие другие мелкие поручения законодателей. Институт пажей создан ради приобщения подростков к миру большой политики. Марк Фоли опекал «пажеский корпус» Конгресса. В июне 2002 года он выступил перед пажами с речью по случаю окончания срока их службы.



Марк Фоли: Всякий раз, когда мы провожаем пажей, мы вспоминаем их первый день здесь. Вы приезжаете сюда очень робкими, стеснительными и вежливыми. Большинство из вас остаются вежливыми, но перестают стесняться. Это был невероятный год. Вы запомните его до конца своей жизни. Когда я учился в четвертом классе, убили президента Кеннеди. И я помню, как я молился за нашу страну и нашего президента. Я был напуган, потому что никогда не видел ничего подобного. 11 сентября мы все, члены Конгресса, испугались. Мы боялись за страну. А вы проявили стойкость и доказали качества лидеров. Вы остались здесь, в Капитолии. Боюсь, будь я на вашем месте, я бы сбежал домой. Это многое говорит о ваших человеческих качествах, о ваших родителях, ваших бабушках и дедушках, о любви, которую они отдали вам, чтобы вы стали потрясающими людьми, и вы ими стали.



Владимир Абаринов: 28 сентября телекомпания ABC News опубликовала электронную переписку конгрессмена Фоли с одним из бывших пажей, которая не оставляет сомнений в намерениях законодателя. Ровно на следующий день, не дожидаясь дальнейших разоблачений, Фоли вышел в отставку и стал недоступен для репортеров. Заявление от его имени сделал его адвокат Дэвид Рот.



Дэвид Рот: Марк однозначно подтверждает свою ответственность и свое раскаяние в случившемся. Он повторяет без всяких оговорок, что он никогда не вступал в сексуальные контакты с несовершеннолетними. В воскресенье Марк добровольно начал лечение от алкоголизма, которое продлится, по меньшей мере, 30 дней. Это решение, как и решение покинуть Палату представителей, принял сам Марк. Это не тактический ход, подсказанный другими – это поступок, определяющий всю дальнейшую жизнь. Марк не оправдывает свое поведение травмой, которую он получил, будучи подростком. Он никоим образом не оправдывает свои действия. Как это часто случается с жертвами совращения, Марк почти 40 лет молчал о своей беде. Он просил сообщить вам, что в возрасте 13 лет его совратил священник. Марк расскажет об этом позднее, когда пройдет курс лечения. Он очень хотел назвать это духовное лицо по имени, сообщить, к какой конфессии он принадлежит, и другие детали, но по совету своего адвоката решил отложить до тех пор, пока он поправится и сможет проконсультироваться с юристами. Марк просил меня также поблагодарить от его имени буквально тысячи рядовых граждан, а также его друзей – всех, кто молится за него, любит его и желает ему добра. И последнее: Марк Фоли хочет, чтобы вы знали, что он гомосексуалист.



Владимир Абаринов: Проблема в том, что обвинения против Фоли отбрасывают тень и на лидеров Республиканской партии – есть свидетели, которые утверждают, что сообщали им о своих подозрениях в отношении Марка Фоли еще несколько лет назад. Спикер нижней палаты Деннис Хастерт категорически отрицает эти утверждения.



Деннис Хастерт: Обмен посланиями, который, как сообщают, имел место между конгрессменом Фоли и бывшим пажом, внушает омерзение как мне, так и моим коллегам.


Никто в руководстве Республиканской партии не видел этой переписки до тех пор, пока ABC News не придала ее огласке. Когда она была опубликована, конгрессмен Фоли вышел в отставку, и я рад, что он это сделал. Если бы он не ушел сам, я потребовал бы его исключения. Программа пажей – важная составная часть работы Конгресса. Она побудила многие поколения американцев ступить на путь служения обществу. Это отношения, основанные на доверии, и я испытываю отвращение от того, что конгрессмен Фоли обманул это доверие. Каждый, кто знал об этой переписке, был обязан немедленно поставить в известность власти и тем самым защитить детей. Повторяю: лидеры республиканцев в палате ничего не знали. Мы все публично заявили об этом. Но кто-то знал, и теперь комитет по этике, министерство юстиции и пресса должны помочь нам установить, кто это был.



Владимир Абаринов: Хастерт подчеркнул свои личные заслуги перед пажами Конгресса и заявил, что родители должны лучше смотреть за своими детьми.



Деннис Хастерт: С тех пор, как я стал спикером, мы приняли энергичные меры по защите этих детей. Мы построили новое общежитие с самой современной системой безопасности. Мы усилили надзор. Но мы, конечно же, должны делать больше, в том числе помогать тем из них, кто вернулся домой. Ведь эта мерзкая переписка имела место уже после того, как паж уехал домой. Родители всей Америки знают, как сложно контролировать контакты ребенка в этом новом мире коммуникаций в киберпространстве.



Владимир Абаринов: Заявление в связи с обвинениями против Фоли сделал президент Буш.



Джордж Буш: Меня ужаснули и шокировали сообщения о неприемлемом поведении конгрессмена Фоли. Эти разоблачения вызывают у меня чувство отвращения. Мне досадно, что он обманул доверие граждан, избравших его. Родители имеют полное право рассчитывать на то, что когда они посылают своего ребенка в Вашингтон в качестве пажа Конгресса, он будет в безопасности. А мы как граждане имеем все основания ожидать, что люди такого высокого положения будут вести себя ответственно. Я всецело поддерживаю требование спикера Хастерта к правоохранительным органам расследовать это дело. Расследование должно быть доскональным, нарушения закона должны преследоваться. Я знаю Денни Хастерта. Я встречался с ним множество раз. Он отец, учитель, тренер, он заботится о детях этой страны. Я знаю, он хочет установить все факты, хочет быть уверен, что эти дети на Капитолийском Холме защищены. Я не сомневаюсь, что он окажет полное содействие расследованию.



Владимир Абаринов: Журналистов заинтересовала история совращения Марка Фоли духовным лицом и особенно вопрос, почему пострадавший так долго молчал. Но его адвокат Дэвид Рот не стал вдаваться в детали.



Дэвид Рот: Причина, по которой он сообщает об этом именно сейчас, состоит в том, что это часть процесса его реабилитации. Он лечится от алкоголизма и связанного с ним душевного расстройства. Любой специалист-психиатр скажет вам, что это одно из средств реабилитации.



Владимир Абаринов: Вопросы журналистов градом сыпались на Дэвида Рота.



Вопрос: Марк Фоли приглашал к себе домой мальчиков-подростков для распития алкогольных напитков?



Дэвид Рот: У меня нет никаких оснований считать, что Марк Фоли когда-либо приглашал к себе домой мальчиков-подростков для распития алкогольных напитков.



Вопрос: А вот сегодня опубликовано его послание, в котором он приглашает подростка приехать к нему выпить.



Дэвид Рот: Я не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть. Мой клиент проходит курс лечения. Я не слышал о подобных обвинениях. Я могу лишь сказать, что Марк Фоли категорически отрицает, что он когда-либо вступал в половую связь с несовершеннолетним.



Владимир Абаринов: Адвокат на свой лад оправдывал клиента.



Дэвид Рот: Люди, близко знакомые с Марком, знают, что он пил дома в одиночку. Насколько мне известно, Марк никогда не появлялся в пьяном виде на публике, никогда не пил во время исполнения своих обязанностей члена Конгресса Соединенных Штатов. Однако по вечерам он пил – он признал это, заявил, что уверен, что страдает алкоголизмом и в настоящее время проходит курс лечения.



Владимир Абаринов: В конце концов, Дэвид Рот все же угодил в юридическую ловушку.



Вопрос: Дэвид, позвольте процитировать три строки: «ОК, пойду-ка я лучше проголосую». И ответ: «Да, иди голосовать. Не хочу отрывать тебя от дела». Разве отсюда не видно, что г-н Фоли обменивался посланиями и голосовал в одно и то же время? Если, как вы сказали, он писал эти послания под воздействием алкоголя, получается, что он находился под их воздействием во время исполнения обязанностей.



Дэвид Рот: Я отнюдь не прихожу к такому выводу, однако у меня не было времени внимательно изучить контекст происходившего и текст, на который вы ссылаетесь. Я здесь не за тем, чтобы заниматься домыслами. Я здесь затем, чтобы на основании информации, которой я располагаю, заявить, что Марк находился в состоянии опьянения, когда писал свои послания.



Владимир Абаринов: Дело Фоли расследует сейчас ФБР. Свое расследование назначено в Палате представителей – комитет по этике учредил для этой цели специальный подкомитет во главные с республиканцем Доком Хастингсом, который вместе со своим заместителем демократом Говардом Берманом сделал заявление для прессы.



Док Хастингс: Как все американцы, мы оба потрясены раскрывшимися фактами возмутительной переписки бывшего конгрессмена Марка Фоли с юношей, который познакомился с г-ном Фоли, когда работал пажом в Конгрессе. Назначение пажом в нижнюю палату – это честь и отличие для всякого юноши и всякой девушки. Оно дает исключительную возможность узнать, как работает законодательная ветвь власти. Все мы, члены Конгресса, ценим ту важную роль, которую играют пажи в деятельности Палаты представителей. Мы несем обязательство перед пажами и их родителями сделать их пребывание здесь максимально полезным и безопасным. В последние дни это поставлено под сомнение. Говоря попросту, американский народ, и особенно родители всех нынешних и бывших пажей имеют право знать, что мы предпринимаем в данной ситуации, и мы намерены в полной мере ответить на их вопросы. Конгрессмен Берман и я сделаем это как можно скорее и обещаем, что наше расследование будет доведено до конца, куда бы нас ни привели свидетельства. <…> На первом же заседании нашего подкомитета мы единогласно утвердили более сорока следственных повесток. Многие из тех, с кем мы намерены беседовать – члены, должностные лица или сотрудники Палаты представителей. По этой причине мы искренне надеемся, что повестки не понадобятся, потому что свидетели разделяют наше желание как можно скорее узнать правду и получить ответы на вопросы, которые задают сегодня американцы.



Владимир Абаринов: Однако Говард Берман разочаровал публику.



Говард Берман: Думаю, важно внести ясность. Согласно регламенту палаты, комитет правомочен принимать дисциплинарные меры к членам палаты, ее штатным сотрудникам и должностным лицам – не только в виде исключения, но и в виде порицания или выговора. Поскольку Марк Фоли больше не член Конгресса, не в нашей власти объявить ему то или иное взыскание.



Владимир Абаринов: Взаимные обвинения в коррупции и непристойном поведении – устойчивый мотив нынешней избирательной кампании. Последние опросы показывают, что дело Марка Фоли резко отбросило республиканцев назад. Сейчас они занимают большинство мест в законодательном органе. Для того, чтобы вернуть себе контроль над Конгрессом, демократам надо получить шесть дополнительных мест в Сенате и 15 – в Палате представителей.



Процесс над Алексеем Пичугиным. Записки из зала суда.



Ирина Лагунина: В конце лета 2006 года в московском городском суде завершился судебный процесс над бывшим начальником отдела внутренней экономической безопасности в составе службы безопасности компании «ЮКОС» Алексеем Пичугиным. Ему инкриминировали организацию убийства мэра Нефтеюганска Владимира Петухова и директора московской фирмы «Феникс» Валентины Корнеевой, а также организацию покушений в 1998 и 1999 годах на главу компании «Ист Петролеум» Евгения Рыбина. Пичугин был приговорен к 24 годам заключения в колонии строгого режима. Напомню, что Генпрокуратура требовала пожизненного заключения.


Журналист Вера Васильева, подготовила сборник своих судебных репортажей с процесса над Пичугиным. С ней беседует Владимир Ведрашко.



Владимир Ведрашко: Какое место занимает дело Пичугина в общем контексте дел вокруг ЮКОСа?


Вера Васильева: Я полагаю, что дело Пичугина обвинение изначально пыталось сделать основным, поскольку Алексея Пичугина обвинили в организации убийств по заказу руководства компании ЮКОС еще до того, как собственно Ходорковского и Лебедева обвинили в неуплате налогов. Обвинение было составлено очень быстро, фактически не было никаких доказательств и, тем не менее, дело завели. Однако, Алексей Пичугин не дал признательных показаний ни против себя, ни против руководства ЮКОС, которые от него требовали и требовали очень неправедными методами. В частности, по отношению к Алексею Пичугину применялись психотропные вещества во время допроса. Однако, Алексей Пичугин не дал признательных показаний. После этого было возбуждено дело против Ходорковского и Лебедева о неуплате налогов. И стали раскручивать уже эту ниточку, которая, безусловно, более сложная. Здесь уже более сложно доказать вину подсудимого. Я думаю, что обвинение просто сделало на Пичугина первоначальную ставку – и проиграло.
Тем не менее, это дело продолжает раскручиваться. От Пичугина добивались показаний не в том, что он лично совершал преступления, а в том, что он действовал по заказу Михаила Ходорковского, Леонида Невзлина и даже, как ни парадоксально звучит, отца Михаила Ходорковского Бориса Моисеевича Ходорковского, директора лицея-интерната для детей-сирот. То есть я полагаю, что Пичугин – это всего лишь способ подобраться к высшему руководству ЮКОСа.


Владимир Ведрашко: Скажите, пожалуйста, почему, на Ваш взгляд, написанная Вами серия материалов, объединенных в брошюру «Как судили Алексея Пичугина» -- может заинтересовать широкий круг читателей?


Вера Васильева: Прежде всего, это моя попытка донести до общества то, что происходило в стенах Мосгорсуда. К сожалению, сейчас в нашей стране сложилась такая ситуация, что иной возможности сделать это -- практически нет. Дело Пичугина, хотя было открыто, не получило объективного освещения в СМИ. О процессе рассказывалось только в государственных средствах массовой информации, на телеканалах, в газетах, в Интернете, и происходящее подавалось исключительно с позиции обвинения. Любые аргументы, которые приводились стороной защиты, которые могли


бы свидетельствовать в пользу невиновности Пичугина, либо умалчивались, либо искажались, либо преподносились скомкано. И я, когда только начинала посещать этот процесс, даже не предполагала, что буду освещать его столь длительно и подробно и тем более выпускать брошюру. Однако, видя, что информация до общества не доходит, я решила претворить в жизнь этот проект.


Владимир Ведрашко: Ваш текст, из которого состоит эта брошюра, являет собой хронику процесса, что само по себе интересно читать, но, думаю, не всем. Насколько широка, по вашему мнению, читательская аудитория таких публикаций?


Вера Васильева: Материал я старалась намеренно преподносить беспристрастно, хотя, безусловно, у меня во время работы сформировалась собственная позиция, собственное отношение к этому делу. Однако я пыталась не подталкивать читателя занимать мою позицию, ее разделять, а пыталась, прежде всего, донести информацию, чтобы читатель мог сам сделать выводы. Поэтому я надеюсь, что аудитория будет достаточно широкой, поскольку это -- объективная информация, что в наше время большой «дюфисит», если вспомнить знаменитое словечко Аркадия Райкина.


Владимир Ведрашко: Известны ли вам подобные прецеденты в современной российской судебной журналистике? Видели ли вы примеры подобных книжек, брошюр?


Вера Васильева: Еще одним примером такой брошюры, точнее, это не брошюра, а обширное исследование, является книга Валерия Ширяева о первом деле Пичугина. Это журналист «Новой газеты», он занимался изучением материалов не только суда, но и следствия. Книга называется «Суд мести. Первая жертва «дела ЮКОСа». Я думаю, что более-менее беспристрастные и объективные материалы можно найти в Интернете. Но Интернет в России доступен далеко не всем. Поэтому, конечно, нужно пытаться доносить до читателя информацию другими, более доступными способами.


Владимир Ведрашко: Расскажите, пожалуйста, о тех людях, которые освещают судебные процессы, что это за репортеры присутствуют в зале суда?


Вера Васильева: Я сталкивалась с людьми молодыми, довольно циничными, у которых на первом месте стоят карьерные устремления. И я думаю, что карьерная амбиция, нормальная, здоровая карьерная амбиция – это очень хорошо. Но когда высокий профессиональный статус достигается за счет передергивания фактов, за счет написания материалов, не освещающих объективно событий, а преподносящих ту точку зрения, которая выгодна властям, – это, безусловно, неверно. Мне очень жаль, что такая тенденция наблюдается именно среди молодых.


Я помню разговоры старшего поколения о том, что, мол, началась перестройка, теперь давайте подождем пока вырастет новое поколение, и мы навсегда избавимся от пережитков тоталитарного строя. И вот это поколение выросло. И, увы, мы наблюдаем точно такие же явления, точно такие же проблемы, которые были и раньше. И я думаю, что вопросы профессионализма, вопросы чести, профессиональной честности, беспристрастности, объективности – это связано не с возрастом, а с целым рядом факторов.


Владимир Ведрашко: Было бы интересно услышать ваше мнение о тех факторах, с которыми связана нечестность молодых журналистов.


Вера Васильева: Это, конечно, и денежные интересы заставляют людей работать подобным образом. Возможно, это какие-то личные амбиции. Потому что, безусловно, приятно работать в крупном издании, название которого у всех на слуху.


Владимир Ведрашко: Простите, для меня очень важно понять, почему -- приятно работать в престижном издании и печатать там ложь? Почему редактор газеты не настаивает на объективной подаче материала? Ведь во всем мире свободная пресса основана на правдивом изложении событий. Почему в России иначе?


Вера Васильева: Возможно, у нас не были выработаны традиции подобных СМИ, так как долгое время в Советском Союзе в прессе, в СМИ присутствовала только одна точка зрения, и мы даже не могли предположить того, что об одном и том же событии можно писать по-разному и преподносить разные точки зрения. И возможно, работа по преподнесению точки зрения государства – это просто еще и сложившаяся практика. К сожалению, те журналисты, которые пытаются работать честно и которые пытаются освещать события, умалчиваемые государством, подвергаются давлению, у них случаются неприятности на работе. Нередко им звонят с предупреждениями анонимы. То есть давление, прессинг все-таки существует. И я думаю, что также существует фактор самоцензуры.


Владимир Ведрашко: Вера, я зачитаю несколько строчек из вашей небольшой книжки о том, как судили Алексей Пичугина. У вас есть такой небольшой фрагмент, который называется «Диалог в суде»: «Время действия – 7 июня 2006 года, среда. Место действия – Московский городской суд, зал 507. Записано со слов присутствовавших на заседании. Адвокат прокурору: «Кира Станиславовна, давайте будем более точно цитировать материалы дела, все-таки судьба человека решается». Прокурор адвокату: «Уже решена». Скажите, пожалуйста, Вера, это ведь происходило не только в вашем присутствии, были еще какие-то в зале журналисты? Вот этот диалог в суде кем-то еще записан, он где-то воспроизведен?


Вера Васильева: Нет, этот диалог больше нигде не появлялся, хотя в тот день, как и практически во все другие дни судебного заседания, в зале присутствовал журналист сайта «Приговор.Ру» -- это сайт, который освещает все судебные процессы, связанные с делом ЮКОСа. Однако освещением мне это назвать немного затруднительно, скорее это именно та самая пропаганда, о которой я уже говорила. Авторы этого сайта пытаются убедить в том, что все юкосовцы виновны, что ЮКОС – это преступная организация. И конечно, подобные факты, которые говорят о необъективности судебного разбирательства и о давлении на судью со стороны прокуратуры, такие факты этими журналистами с сайта «Приговор.Ру» не освещались.






Материалы по теме

XS
SM
MD
LG