Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Россию приехал один из виднейших европейских историков, профессор берлинского университета Михаил Райман


Программу ведет Полина Ольденбург. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Юрий Багров.



Полина Ольденбург: В Россию приехал один из виднейших европейских историков, профессор берлинского университета Михаил Райман. После событий «пражской весны» он был вынужден иммигрировать в Германию. В Москве Михаил Райман выступил с докладом, в котором познакомил со своим видением политической обстановки послевоенной Европы.



Юрий Багров: Предпосылки для начала так называемой «холодной войны», по мнению профессора Михаила Раймана, появились еще в начале 40-х годов прошлого века. Задолго до окончания Второй мировой войны, во время Ялтинской конференции лидеры трех держав уже обсуждали послевоенное разделение Европы. Советской руководство желало видеть в странах, граничащих с СССР, лояльные правительства. Причем восточноевропейские государства условно поделили на победителей и побежденных. В число первых вошли Польша, Чехословакия и Югославия. Однако отношения с правительствами этих стран складывались непростой, и в первую очередь с Польшей, которая, по мнению Советского Союза, должна была стать главным буфером между СССР и Центральной Европой. Позже возникают противоречия с коммунистическим правительством Югославии.


О сталинской концепции построения послевоенной Европы рассказывает профессор Михаил Райман.



Михаил Райман: Положение приблизительно такое, что, я думаю, до 1947 года сталинская политика старалась с этими очень неблагоприятными условиями для себя и для этого союза как-то удержать какую-то границу, на которой можно было бы маневрировать, хотя бы чтобы решить основные проблемы. Это период с 1945 года, когда советское правительство соглашается на, по существу, свободные выборы в Австрии и в Венгрии, и в обеих странных коммунисты терпят очень тяжелые поражения. За этим следуют относительно свободные выборы в Чехословакии в 1946 году. Соглашаются на некоторые очень небольшие концессии в Румынии и в Болгарии. И тогда возникает эта концепция «мирного пути социализма». Что она должна приблизительно сказать? Если мы сохраним какие-то отношения международные, то мы согласны на какие-то существенные – со сталинской точки зрения, потому что объективно немножко по-другому, – внутриполитические уступки. Он это говорит в беседе с польскими коммунистами, это концепция такая. О международных отношениях и возражениях союзников вам не стоит заботиться, эти проблемы решаем мы, это решаете не вы. Что касается ваших стран, вы имеете возможность идти к социализму без гражданской войны, вы можете сохранить парламентские условия, то есть существование нескольких партий, вам нужна оппозиция, лояльная оппозиция. Теперь он объясняет, какая лояльная оппозиция, и совершенно это становится ясным: оппозиция, которая не будет стремиться свергнуть существующее правительство.



Юрий Багров: Ни одно из этих условий позже советское руководство не позволило выполнить. Недовольство в этих государствах подавлялось порой военной силой. Профессор Михаил Райман уверен, что более полную картину послевоенного мира можно было бы построить, имей зарубежные историки доступ к российских архивам. К сожалению, даже российские специалисты не имеют такой возможности. Документы полувековой давности до сих пор остаются засекреченными.


XS
SM
MD
LG