Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Омар для Ким Чен Ира. Или почему корейский лидер перешел с коньяков на французское вино; Должна ли Грузия России за свое счастливое прошлое; Живопись эпохи палеолита. Прогулка по испанским и французским пещерам; «Подойди, посмотри – это я!». Акция по поиску родителей для детей-сирот школьного возраста





Омар для Ким Чен Ира. Или почему корейский лидер перешел с коньяков на французское вино



Михаил Фрадков: Я надеюсь, что второго взрыва не будет. По крайней мере, его быть не должно. Такой сигнал Совет Безопасности ООН послал достаточно твердо, приняв резолюцию.



Ирина Лагунина: Премьер-министр Михаил Фрадков о Северной Корее. Мало кто из мировых лидеров не высказал надежды в эти дни, что северокорейский руководитель Ким Чен Ир внемлет угрозам и давлению международного сообщества и откажется от ядерной программы. Так что же включают в себя санкции? В общих чертах – Пхеньяну запрещено покупать (а миру запрещено продавать в Северную Корею) тяжелое вооружение, танки, БТРы, боевые самолеты, вертолеты, корабли, ракеты и ракетные системы, баллистические ракеты и ракетные технологии, материалы, которые можно использовать для развития ядерной программы и для создания любых видов оружия массового поражения. Суда, везущие грузы в Северную Корею, могут подвергаться проверке в портах при отплытии. США настаивали на контроле в международных водах, но из-за разногласий с Китаем от этого пункта пришлось отказаться. Замораживаются счета физических и юридических лиц, а также посредников, которые замечены в развитии или даже поощрении корейской ядерной программы. Эту компанию США в одностороннем порядке проводят уже несколько месяцев. Сделано это было после того, как выяснилось, что Северная Корея напечатала довольно большую партию фальшивых долларов и распространяла их через свои посольства. В отмывании денег режима Ким Чен Ира в начале этого года был замечен маленький банк в Макао – Banco Delta Asia . Банк немедленно прекратил отношения с северокорейским режимом и нанял крупнейшие аудиторские фирмы мира, чтобы обелить свое имя. Сегодня официальные лица в Вашингтоне замечают, что Banco Delta – это только начало. Вернусь к резолюции и санкциям. Физическим лицам и членам их семей, которые поддерживают развитие корейского атомного оружия, будут отныне отказывать во въездных и транзитных визах. Иными словами, путешествовать по миру им теперь не удастся. Отдельным пунктом в статье 8 а) резолюция Совета Безопасности номер 1718 запрещает поставки в Северную Корею предметов роскоши. Странная кара за ядерное оружие, но, вероятно, оправданная. Накануне голосования в Совете Безопасности ООН крупнейшие международные правозащитные организации обратились к Объединенным Нациям с просьбой не вводить мер, которые могут подорвать жизнь и без того обнищавшего корейского народа, а в худшем случае и породить голод. Гуманитарная помощь составляет шестую часть потребляемых в Северной Корее продуктов питания. Региональный представитель Всемирной продовольственной программы ООН Майкл Хаггинс описал в понедельник состояние Кореи так:



Майкл Хаггинс: Мы сейчас переживаем критический переломный момент. Всемирная продовольственная программа пытается накормить 2 миллиона человек в этой стране. Пока мы смогли добраться только до одного миллиона. У нас есть всего десятая часть денег, которые нам нужны. Наступает зима, и по всем прогнозам, эта зима будет суровой.



Ирина Лагунина: В статье в газете «Уол стрит Джорнэл» автор замечательного романа «Переводчица» Суки Ким тоже пишет о зиме и о том, что еды и тепла в стране становится все меньше. Но режим проводит ядерные испытания, о которых пишет единственная в стране газета.



«Родонг синмун» поместила на первой полосе лишь короткую поздравительную заметку об успешном ядерном испытании, которое перевернуло мир вверх дном. Остальные статьи рассказывали о том, какие корзины цветов Великий Лидер получил от различных коммунистических партий – Китая, Лаоса и Кубы».



Ирина Лагунина: Представитель Всемирной продовольственной программы Майкл Хаггинс:



Майкл Хаггинс: В это время года фрукты и овощи недоступны для беднейших слоев населения. Люди еще больше зависят от гуманитарного продовольствия. И если это продовольствие не поступает, они в очень тяжелом положении. А с января у нас просто не останется еды, мы исчерпаем запасы. Так что дела будут еще хуже, если международная помощь не придет.



Ирина Лагунина: С призывом не отказывать Северной Корее в помощи выступила и международная правозащитная организация Human Rights Watch . Эта помощь, говорится в заявлении, была чисто гуманитарным жестом, и ее нельзя использовать в негуманитарных целях. Урожай в 2005 году был неплохим, но сейчас он подошел к концу. А урожай этого года был в значительной мере уничтожен наводнениями. Более того, с первого октября прошлого года правительство опять ужесточило контроль над продажей зерна. Все население Северной Кореи опять зависит только от продовольственных карточек. Но сама же Human Rights Watch недавно выпустила доклад, который называется «Вопрос жизни и смерти: контроль правительства Северной Кореи над продовольствием и угроза голода». В нем есть такие строки:



«Северная Корея давно использует продовольственные рационы, чтобы держать население под контролем. Запретив людям продавать и покупать зерно, оно заставило людей полагаться исключительно на государство. До продовольственного кризиса 90-х годов карточки в течение более сорока лет были единственным средством получения еды и других товаров в северокорейской командной экономике. И даже в годы голода в 90-х, когда людям было разрешено покупать большинство продуктов на рынках, карточки все равно официально оставались основой продовольственного снабжения населения. /…/ Возвращение к карточной системе сейчас, как к единственному средству, через которое население может приобрести зерно, внушает особенное беспокойство. Именно провал карточной системы и неспособность предоставить продовольствие значительной части населения и были основными причинами голода 90-х».



Ирина Лагунина: Но тут же Human Rights Watch объясняет, почему же все-таки карточная система не сработала.



«В прошлом власти применяли эту систему выборочно, раздавая еду и другие товары среди политической элиты и гражданам, которым оказывалось предпочтение, а остальные ничего не получали. У этого правительства длительная история, когда оно раздавало еду доверенным гражданам, сохраняло часть продовольствия в качестве «стратегических запасов на случай войны» и только после этого отоваривало карточки, невзирая на то, что значительная часть населения жила в голоде. /…/ У голода в Северной Корее есть сильное политическое измерение. Хотя топографические и природные условия тоже сыграли свою роль в голоде 90-х, основным фактором была готовность северокорейского правительства пожертвовать правами – и жизнями – тех, кого оно считает нелояльными гражданами и классовыми врагами».



Ирина Лагунина: Это – доклад правозащитной организации. Газеты же сейчас исследуют и другую сторону корейской жизни – жизнь Великого Лидера Ким Чен Ира. US News & World Report публикует заметку под названием «10 вещей, которые вы не знаете о Ким Чен Ире».



«Большинство полагают, что он родился в Сибири в 1941 году, где был в ссылке его отец. По «официальным» данным он родился в 1942 году в небольшой деревянной избе в горах, и по случаю его рождения небо осветилось двойной радугой. В детстве его называли Юрой.


Его младший брат утонул в пруду в 1948 году, годом позже умерла его мать.


В старших классах он ездил на мотоцикле.


В 1964 году он окончил университет Ким Ир Сена по специальности политическая экономия.


Утверждается, что он написал более 1000 книг и 6 опер, и лично разработал дизайн башни в память о своем отце.


До 1992 года он не разрешал, чтобы транслировали его голос.


У него есть, по крайней мере, шесть детей от трех разных женщин. Но может быть – больше.


Он спит только четыре часа в сутки.


Он носит ботинки на платформе, чтобы скрыть свой маленький рост.


10.Он любит кино. Очень любит. Говорят, что в его личной коллекции 20 тысяч фильмов, и он посмотрел всех лауреатов премии «Оскар».



Ирина Лагунина: Чуть дальше в расследовании скрытой от посторонних глаз жизни корейского лидера идет британская газета «Дейли телеграф». Статья называется «Роскошная жизнь Кима, когда люди голодают».



«Начиная с импортных омаров и кончая автомобилями «Мерседес-Бенс», дорогой вкус скрытого от внешних глаз корейского лидера Ким Чен Ира ошеломляет тех, кто становился свидетелем этого тайного процесса потребления. /…/ Один из источников – Константин Пуликовский, официальный российский представитель, который сопровождал Кима на поезде во время визита в Москву в 2001 году. Он сказал, что повара Кима готовили омаров, которых самолетом доставляли по пути следования поезда. Еще один источник – Кенджи Фуджимото, японский повар Кима. По возвращении в Токио он рассказал журналистам, что Ким пристрастился к супу из акульих плавников, деликатесу, который он потреблял три раза в неделю. В какой-то момент о Киме сообщили, что он стал самым крупным в мире частным потребителем коньяка Hennessy’s Paradis , хотя позднее ему пришлось отказаться от этого пристрастия – настояли врачи – и он переключился на дорогое французское красное вино».



Ирина Лагунина: И если все это так, то Совет Безопасности ООН попал в точку, включив отдельным пунктом эмбарго на поставки предметов роскоши. Как же без омаров. Тяжело. Правда, тому же Совету Безопасности еще предстоит определить, что же такое – предмет роскоши. И является ли омар таким предметом. Ну а тем временем в Пхеньяне празднуют 80 годовщину образования Союза Долой империализм. Считается, что именно этот союз, основанный Великим Лидером Ким Ир Сеном в 1926 году, и заложил костяк правящей в стране Рабочей Партии Кореи.



Должна ли Грузия России за свое счастливое прошлое.



Ирина Лагунина: Европейский союз заявил, что «чрезвычайно обеспокоен» нынешним характером отношений между Россией и Грузией и подверг критике в связи с этим политику Москвы. Комиссар по внешним отношениям Евросоюза Бенита Ферреро-Вальднер выступила во вторник в Люксембурге, где собрались министры иностранных дел союза. Вот ее слова:



Бенита Ферреро-Вальднер: Мы серьезно обеспокоены обострением отношений между Грузией и Россией и тем давлением, которое российские власти оказывают на грузин. В частности, на тех, кто работает в России, или на учеников с грузинскими фамилиями, а также на грузин, занимающихся бизнесом. Вызывают беспокойство и экономические санкции Москвы, транспортная блокада, закрытие границ, запрет на ввоз грузинских товаров.



Ирина Лагунина: И ведь какие только мифы, чтобы оправдать все эти действия, не распускаются сейчас по российскому обществу. То, дескать, Грузия – бандитское государство. И 61 процент опрошенных ВЦИОМ этому с благодарностью верят. То, якобы, Грузия вступает в НАТО, а следовательно, будет угрожать России от имени всего Североатлантического Союза. Хотя с какой стати НАТО для России угроза, если сама же Россия пытается всячески расширить с ней сотрудничество, - не понятно. Но самый любимый российский миф, конечно, о неблагодарности. Мы, дескать, вас кормили, вы за наш счет жили, причем веками, а сейчас – такие сякие, неблагодарные… И вообще, два века назад вы и выжили-то только благодаря России. Так должна ли сегодня Грузия возвращать исторические долги? Наш корреспондент Олег Кусов обратился с этим вопросам к политическим, общественным и культурным деятелям обеих стран.



Олег Кусов: Грузия в прошлом неоднократно находилась на грани исчезновения и спасало эту страну только вмешательство единоверной России. Этот тезис стал одним из популярных в постсоветское время среди российских политиков и экспертов, занимающихся проблемами российско-грузинских отношений. Москва апеллирует к истории, но при этом вспоминает далеко не всё, утверждает вице-президент грузинского землячества в Москве Давид Бериташвили.



Давид Бериташвили: Георгиевский трактат – это только один из многих договоров, который вошло в привычку, что ли, нарушать. И наверное, завоеватели Грузии Оттоманская империя и Иран, они так и не решились прервать династия, и династия в течение веков существовала. А вот России, хотя она под Георгиевским трактатом подписалась, ничего не стоило разогнать династию Багратионов.



Олег Кусов: У имперского Санкт-Петербурга во все времена были сложные отношения с народами, проживающими на территории разрастающегося государства. Но в тоже время интеллигенция отстаивала совсем другие принципы. Так считает руководитель Центра Средиземноморья и Черноморья Института Европы Российской академии наук Алла Язькова.



Алла Язькова: Было и хорошее и плохое. Все-таки имперская политика России никак не может порадовать какими-то позитивными моментами. Даже именно конкретно в отношении Грузии. Но мне бы хотелось сказать, что между отдельными людьми, очень яркими личностями с грузинской стороны и с российской стороны были глубокие взаимные связи. Я не буду говорить о таких хрестоматийных вещах как Нина Чавчавадзе и Александр Грибоедов – это история, безусловно, не просто связывает, она объединяет два народа.





Олег Кусов: История российско-грузинских отношений полна мифов. Продолжает руководитель Центра Средиземноморья и Черноморья Института Европы Российской академии наук Алла Язькова.



Алла Язькова: Если говорить о более ранних периодах, то там тоже были, безусловно, выдающиеся деятели – князь Багратиони, например, очень известный российский по сути дела военачальник. И между прочим, мало кто знает, что он был ранен в Бородино и может быть даже выжил бы. Но когда он узнал, что французам сдали Москву, он вскочил, будучи тяжело раненым, и умер от такого потрясения. И мне хотелось бы сказать так же по сфере близкой мне, по профессиональной сфере - дипломатии. При Екатерине Второй был очень крупный и действительно много сделавший для России дипломат Сергей Лашкаришвили. Екатерина, как это было у нее принято, перекрестила его в Лашкарева. Он был российским консулом в Стамбуле во время русско-турецкой войны, очень многих людей спаси и в конечном счете способствовал присоединению Крыма к России, ведя переговоры с крымских ханом, за что Екатерина пожаловала его большой суммой денег, а также заплатив его долги. Спросив его, до каких пор она будет платить его долги, он сказал: «До тех пор, пока я не залезаю рукой в государственную казну». Что свидетельствовало о его не только глубокой честности, но и о его действительно благородном происхождении, дворянском происхождении. Кстати, его потомок Владимир Лашкарев был крупным советским физиком, академиком.



Олег Кусов: Отношения между Москвой и Тбилиси сегодня не должны выстраиваться на претензиях исторического характера. Слово московскому журналисту Людмиле Телень.



Людмила Телень: У сегодняшней грузинской элиты нет никаких долгов перед Россией. И призывать их платить по долгам предков – это занятие малоперспективное. Единственный способ привлечь грузинскую элиту на сторону России, заинтересовать ее Россией – это выстраивать свою политику так, чтобы Грузии было интересно, полезно, выгодно взаимодействовать с Россией. Чтобы люди не чувствовали себя ущемленными, приезжая в Россию, чтобы экономические отношения развивались к взаимной выгоде. А все эти имперские штучки, что кто-то нам обязан и должен теперь до скончания веков благодарить Россию, что она защитила от персов, ну история есть история. Оставим ее истории, извлечем из нее уроки и будем на основе этих уроков выстраивать свои новые отношения так, чтобы людям хотелось быть с Россией.


Я вообще не понимаю всех причитаний о том, что вот кто-то недооценивает Россию, они обязаны, они должны сказать спасибо, мы их защищали, мы им помогали… Никогда этот процесс не бывает односторонним. Была взаимная помощь, были взаимные предательства, были политические катаклизмы, были войны, все было в нашей истории.


И сегодняшние отношения надо выстраивать на сегодняшней основе. А это основа понятна – это права человека, это свободная экономика, уважение к стране, уважение к ее традициям, попытки согласовать свои политические линии, согласовать свою политику, а не навязать ее другому. Любые попытки навязывания чреваты долговременными и очень плохими последствиями, потом исправлять эти последствия бывает весьма затруднительно. И грузинской стороне, и российской стороне надо выстраивать отношения сегодняшнего дня и смотреть в будущее, а не в прошлое.



Олег Кусов: История должна помочь избежать новых проблем в отношениях между двумя соседними государствами, так считает главный редактор и генеральный директор издательского дома «Новое русское слово» Сергей Грызунов.



Сергей Грызунов: Копаться сегодня в прошлом можно только с одной точки зрения – чтобы извлечь какие-то позитивные выводы из наших ошибок. Мифы – это область, которую должны рассматривать историки. Мы – современники – должны думать о завтрашнем дне. Говорить о каких-то долгах бессмысленно. Попросим господ Бадри Патаркацишвили и Романа Абрамовича, если там есть какие-то незакрытые счета, объясним это, думаю, нам и грузинские и российские предприниматели помогут. Но выставлять сегодня какие-то счета – это значит создавать новые очаги напряженности.



Олег Кусов: С Сергеем Грызуновым солидарен и грузинский политик Ираклий Иашвили.



Ираклий Иашвили: Это очень сложный вопрос. Если мы детально будем рассматривать тот период, тогда было сделано соглашение, которое царь Ираклий подписал в России, как потом развивались события – это вопрос историкам. Я уверяю, что вопросы возникнут с обеих сторон, и со стороны России, и со стороны Грузии. Будем говорить о сегодняшнем дне, о новейшей истории, потому что у нас сегодня перед нашими глазами происходит отчуждение наших народов – вот это самое плохое, что может произойти. И происходит это искусственно причем, сверху вниз, а процессы должны идти снизу вверх. Внизу, в обществе не готово ни российское, ни грузинское общество к этому отчуждению. Вот если снизу будет заказ другой, то, я вас уверяю, политики будут обязан подчиниться этому заказу, и отношения будут другими и риторика поменяется.



Олег Кусов: Это был один из лидеров грузинской партии «Новые правые» Ираклий Иашвили.


Если и копаться в прошлом, то только для того, чтобы искать положительные примеры сотрудничества между русским и грузинским народами, убеждён лидер Республиканской партии Грузии Леван Бердзенишвили.



Леван Бердзенишвили: В прошлом было все, в том числе и счастливые моменты. Но были моменты, когда в Грузии запретили говорить на грузинском языке. Вы можете себе представить, что в Грузии даже сегодня есть люди, которые говорят только на грузинском языке, их, кстати, большинство. И можно себе представить, что это было. Был запрет на язык, был запрет на культуру и так далее. Но все равно, конечно, было хорошее в истории. Это совместная борьба против Турции, первая и вторая война. Это присоединение Аджарии. Это решение грузинских экономических вопросов, вопросов безопасности. И это очень удачное вписание грузинских лидеров в ряды русской интеллигенции – это люди из Грузии в русской Государственной думе и так далее.


Но не надо уходить в историю слишком глубоко, потому что там плохого было все-таки больше, чем хорошего. Это хорошие люди могут найти хорошее только, а плохое сплошь и рядом. Вы можете взять газеты, а я был в течение нескольких лет руководителем национальной библиотеки, к сожалению, у меня эти документы проходили ежедневно, я обнаруживал новое и новое о том, что делалось на самом деле в этой истории. Так что надо искать добрым глазом.



Олег Кусов: История не может служить идейной основой для развития современных межгосударственных отношений.



Ираклий Иашвили: Любая история – это миф так или иначе, в зависимости от того, как мы его воспринимаем. Я вам отвечу словами русской поэтессы, кстати, моей любимой – Анна Андреевна Ахматова. Она сказала: «Я всем прощенье дарую. И в день воскресения Христа меня предавших в лоб целую и не предавшего в уста». Вот давайте следовать этим принципам и не копаться в прошлом двухсотлетней давности.



Олег Кусов: Так считает один из лидеров грузинской партии «Новые правые» Ираклий Иашвили.



Живопись эпохи палеолита. Прогулка по испанским и французским пещерам.



Ирина Лагунина: Летом этого года группа ученых, созданная на базе Государственного Дарвиновского музея, совершила большую поездку по испанским и французским пещерам с живописью эпохи палеолита. Эти изображения животных созданы более 10 тысяч лет назад. Доступ к некоторым из них ограничен даже для специалистов. На этот раз исследователям удалось осмотреть более 20 пещер и провести сравнительный анализ древних рисунков. О пещерной живописи и о сделанных в ходе работы выводах рассказывает руководитель экспедиции, заведующий сектором палеонтологии Дарвиновского музея, Андрей Шаповалов. С ним беседует Александр Сергеев.



Александр Сергеев: Палеолитическая живопись, где она встречается?



Андрей Шаповалов: Распространение у палеолитической живописи чрезвычайно широкое. Но наиболее известные памятники расположены на территории Западной Европы. Именно там, во Франции и Испании, были впервые открыты такие изображения. Первое открытие было связано с пещерой, которая расположена на берегу Атлантического океана недалеко от городка Сантельяро деля Мар, называется она Альтамира. В конце прошлого века испанский землевладелец Марселино де Саутуола обнаружил пещерную живопись впервые. Он был первым человеком, который осмелился описать ее в научной работе и опубликовать в 1880 году. В пещеру приезжал испанский король и, естественно, все археологи стали всерьез обсуждать, принадлежит ли эта живопись руке первобытного человека или это может быть подделка. Конечно, было невероятно, что изображение бизонов, лошадей, оленей настолько реалистичное изображение, в которых использована потрясающая цветовая гамма, они могли принадлежать такому примитивному созданию как древний человек в представлениях, которые тогда существовали. В результате был вынесен вердикт, что это подделка. Саутуола очень переживал и может быть раньше времени и скончался. В начале 20 века, когда во Франции было обнаружены еще несколько пещер с палеолитической живописью, ученые все-таки признали подлинность и этих изображений, и изображений пещеры Альтамира. Имя Саутуола было реабилитировано. Французский исследователь Эмиль Картальяк даже написал по этому поводу покаянную заметку, которая так и называется «Меа кульпа», цитата из католического покаяния о том, что он признает свои ошибки и действительно сейчас уверен в том, что это искусство принадлежит древнему человеку.



Александр Сергеев: А как в этом собственно убедились?



Андрей Шаповалов: Наверное, сработало массовое открытие подобного рода памятников, в том числе открытие пещер, которые были прежде законсервированы.



Александр Сергеев: Но все же возраст их был проверен?



Андрей Шаповалов: На тот момент возраст был не проверен. Было несколько изображений, которые покрыты известковым налетом, то есть налетом из карбоната кальция, минерал кальцит, который является основной для формирования сталактитов этого минерала.



Александр Сергеев: И сквозь него видно?



Андрей Шаповалов: И сквозь него видно, он практически прозрачный.



Александр Сергеев: Но все-таки по кальциту нельзя датировать точно.



Андрей Шаповалов: Датировать нельзя. Датировать можно, используя изотопные методы, по изотопам углерода. Но к великому сожалению, только некоторые изображения нарисованы углем или с использованием угля, а многие изображения сделаны совершенно другими красителями. Есть разные виды охр. Это, как правило, оксиды, гидроксилы железа, начиная от желтого цвета – желтый, бурый, красный вплоть до фиолетового. Черный цвет также дает оксид марганца, которым выполнены многие рисунки, например, в департаменте Дордони. Но, к сожалению, именно эти красители не дают нам возможности детально датировать изображение. Поэтому многие датировки косвенные, по углям в культурном слое, по костным останкам и только некоторые достаточно хорошо датированы по живописи.



Александр Сергеев: А сколько таких пещер, в которых обнаружены изображения, насколько это распространенное явление?



Андрей Шаповалов: Таких памятников уже, наверное, известно более сотни, большая часть во Франции, Испании. Известны памятники с территории в том числе и России, наша знаменитая Капова пещера, которая была в 1959 году открыта зоологом Рюминым, содержит рисунки носорога, мамонта, лошади.



Александр Сергеев: Это по сути музеи в естественной среде. Как сейчас осуществляется доступ к этим изображениям?



Андрей Шаповалов: Если говорить о пещерах Франции и Испании, то можно приехать обыкновенным туристом и посетить в составе экскурсионной группы пещеры. Правда, конечно, история музейной эксплуатации дала свои результаты и не всегда положительные. Дело в том, что самые популярные пещеры с памятниками наскального искусства, они сейчас, как правило, недоступны для посещения туристов. Нередко группы, которые туда приводились, превышали возможности памятника. Пещера - это своеобразный живой организм, у него есть определенный микроклимат, любой контакт так или иначе этот микроклимат нарушает.


Известна печальная судьба пещеры Леско, которая была заражена грибком, это во Франции, департамент Дордонь, и грибок стал развиваться по рисункам. Рисунки были выполнены на основе органических жиров, грибок, естественно, развивается по органическому субстрату, рисунки стали буквально съедаться. И понадобилось несколько лет, чтобы обработать пещеру антибиотиками, после пещера была закрыта. Сейчас существует так называемая копия Леско-2, которая доступная для туристов. Это соседняя пещера, где был воспроизведен рельеф и с достаточной точностью перенесены рисунки, но не все, а только самые популярные участки пещеры Леско, в частности, Ротонда или зал быков и так называемая осевая галерея, где наиболее знаменитые изображения лошадей и прыгающая корова так называемая. Есть опыт подобного создания факсимиле и в Испании, в пещере Альтамира, в музее воспроизведена, по крайней мере, основная часть, самая знаменитая, так называемый большой плафон с изображением полихромных бизонов, лошадей и оленей.



Александр Сергеев: Вашей группе удалось побывать в том числе в пещерах, которые для туристов недоступны?



Андрей Шаповалов: Да, и прежде всего это пещера Шаве. Пещера Шаве знаменита в первую очередь тем, что содержит огромное количество потрясающих по своей импрессивной силе изображений животных. Там есть и носороги, и мамонты, лошади, туры, крупные кошки, медведи. То есть набор животных, который с таким постоянством, с такой подробностью не часто встречается в остальных пещерах.



Александр Сергеев: Это, кстати, что-то из новых находок?



Андрей Шаповалов: Это 1994 год. Совершенно недавно, когда Жан-Мари Шаве обнаружил эту пещеру. И пещера была мгновенно законсервирована. Там проложены специальные мостки, по которым можно передвигаться и не нарушен абсолютно слой глиняного субстрата, на котором сохранились отпечатки ног первобытного человека. Есть еще один момент, который выделяет эту пещеру из всех. Дело в том, что основной диапазон датировок 12-18 тысяч лет тому назад.



Александр Сергеев: То есть конец ледникового периода.



Андрей Шаповалов: Да, практически уже самый конец. И все бы было хорошо, если бы пещера Шаве не нарушила своими датировками, а датировок там сделано около 30, то есть это самая датированная пещера из всех и диапазон датировок от 27 до 32 тысяч лет. Это и нарушило в представлениях историков искусства всю сложившуюся на данный момент периодизацию. До этого полагалось, что первобытное искусство проходит некие этапы развития от более примитивного до более совершенного. Выделялись стили, например, по характеру живописи, по степени проработки, по освоению образов, по профилировке, по изображению движений. И все это, к великому сожалению, так часто бывает, когда происходят в науке смены парадигм, все это посыпалось, потому что выяснилось, что 32 тысяч лет очень совершенная живопись, а 18 вдруг оказывается боле примитивной. Получается картина, которая менее порядочная, но больше объясняет эту ситуацию. Скорее всего палеолитическая живопись не представляет собой некоего явления с закономерным развитием, а представляет собой некие индивидуальные оазисы. Если, например, говорить об историческом индивидуальном развитии, то развитие живописи в то время - это развитие скорее индивидуальное, нежели чем историческое. Каждая пещера имеет свой собственный индивидуальный стиль.



Александр Сергеев: Эта экспедиция была организована на базе Дарвиновского музея, а вы занимаетесь палеонтологией, и вы анализировали рисунки еще как палеонтолог.



Андрей Шаповалов: Мы хотели для себя понять, можно ли использовать палеолитическую живопись в качестве вспомогательного источника для палеонтологических реконструкций. То есть насколько адекватно изображены животные в памятниках. Там наряду с вымершими животными изображены и современные. И оценивая адекватность, например, изображения современных животных, можно каким-то образом экстраполировать и на изображение животных вымерших. И надо сказать, мы не получили однозначного ответа. Живопись настолько разная и настолько индивидуальная, что сказать однозначно да или нет не представляется возможным.


Палеолитическое искусство представляет некий синтез, который связан с документальностью рисунка, но тем не менее, содержит большой процент эмоционального видения художником того образа, который он изображает. Например, в пещере Руфиньяк есть изображение мамонта, у которого под хвостом есть некое полукруглое образование, которое интерпретируется как анальный клапан. Анальный клапан описан для магаданского мамонтенка, это сохранившееся полностью тело. И предполагалось, что функция его заключалась в том, чтобы защищать анальное отверстие от холода. Что потрясающе, на этом изображении мамонта из Руфиньяка мы можем видеть это образование. Палеолитический художник выхватил некую деталь, которую счел необходимым изобразить, хотя само изображение не является строго документальным и бивни, например, изображены весьма вольно, без всякой дополнительной проработки. То же самое можно сказать об изображениях лошадей, где, например, видна опушь вокруг копыта - это свойство, которое характеризует лошадей того времени. Поэтому, несмотря на то, что субъективный фактор в живописи несомненно присутствует, тем не менее, какие-то определенные детали, определенные признаки могут быть уловлены. Другой момент, что об анальным клапане и об опуши у лошади нам известно, поэтому мы замечаем эти детали, но вот как нам научиться видеть то, что мы не знаем – это уже более сложный вопрос.


И самое главное, что с этим связано. Дело в том, что период, когда известны памятники палеолитического искусства, с высокой степенью достоверности заканчивается на рубеже десяти тысяч лет, и искусство следующего периода, мезолита, разительно отличается. Если в палеолитической живописи мы можем рассчитывать на документальные изображения животных очень четкие, очень проработанные, то в мезолите изображения животных схематичны. С нашей точки зрения, это можно объяснить характером позиционирования человека в среде. В палеолитической живописи антропоморфные образы очень редки и они, как правило, схематичны.



Александр Сергеев: То есть там для человека важнее всего животное.



Андрей Шаповалов: Нам тоже кажется, что в этой ситуации человек себя отождествляет со своим окружением, он зависит от животных, зависит его благополучие, его безопасность, его питание. Он элемент экосистемы наряду с тем животным миром, в котором он существует. В мезолите же, когда человек осваивает более прогрессивные оружия охоты, когда окружающий мир становится скорее не объектом интереса, а объектом подавления, освоения, когда человек ставит в экосистеме себя над окружением, тогда же моментально он становится основным персонажем композиций в искусстве мезолита и животные схематизируются, человек выходит на первый план. И этот временно рубеж так или иначе, но он коррелируется и с вымиранием мегафауны, то есть с истреблением самых крупных млекопитающих того времени и все это, судя по всему, сводится с изменением в характере ментальности человека, с переосмыслением своей роли в той среде, в которой он развивается.



«Подойди, посмотри – это я!».



Ирина Лагунина: «Подойди, посмотри – это я!» - так называется акция по поиску родителей для детей школьного возраста, оставшихся без семьи, которая стартовала в Петербурге в начале октября. В Петербурге это первая акция такого рода. Рассказывает Татьяна Вольтская.



Татьяна Вольтская: В Аничковом дворце – Государственном Дворце творчества юных – установлены яркие стенды, на каждом из них – фотографии детей, их рисунки и письма, в которых дети-сироты рассказывают о себе. Иногда – совсем кратко.



«Меня зовут Витя, мне 12 лет. Я учусь в пятом классе и хочу быть пожарным. Я хочу иметь хозяйство коров, лошадей, баранов и, конечно, дом, чтобы там была печь и чтобы у меня было ружье».


«Меня зовут Женя, мне 14 лет. Я учусь в седьмом классе. Мечтаю стать цветоводом-дизайнером. В свободное время люблю гулять и заниматься спортом. Хорошо рисую и пою».


«Я Александр, мне 12 лет. Я хочу в жизни стать водителем. Хочу высшее образование. Я давно мечтаю пойти учиться на водителя. У меня нет родителей, я жил на Васильевом раньше, а теперь в детском доме».


«Меня зовут Нина, мне 13 лет, я учусь в 6 классе. Я мечтаю стать ветеринаром и певицей. В свободное время я люблю спать, играть в компьютер, гулять и смотреть телевизор. Хорошо пою, нормально танцую».



Татьяна Вольтская: Первая подобная акция уже прошла в Новосибирске, благодаря ей было принято в семьи 8 детей-сирот. Правда, как ни грустно об этом говорить, от двоих из них отказались, и в Петербурге, чтобы снизить риск отказов от детей, будущие родители обязательно должны будут пройти специальную подготовку по программе «Ангелы со сломанными крыльями» фонда «Родительский мост». Говорит социальный работник благотворительного фонда «Родительский мост» Александра Рени.



Александра Рени: Приемные родители обычно видят своего будущего ребенка в возрасте от нуля до трех, максимум пяти лет. Дети школьного возраста теряют надежду быть размещенными в семьях. К сожалению, в нашем обществе исторически сформировалось определенное негативное отношение к этим детям - к подросткам, почему-то считается, что у них уже закреплены асоциальные привычки.



Татьяна Вольтская: О том, что к детям из детских учреждений в обществе отношение предвзятое, лучше всего знают, наверное, сами работники этих учреждений. Говорит директор 53 петербургского детского дома Виктор Пестов.



Виктор Пестов: Обычная детская ситуация: девочка у мальчика куртку сбросила, а мальчик у девочки куртку сбросил в раздевалке. Сотнями, тысячами это каждый день. Но когда мальчик - это мой воспитанник, значит возникает сразу реакция, что он хулиган, он бандит, он изорвал. На самом деле этого ничего нет. Это опять же предубеждения. Во многом конфликты детей, воспитанников детского дома, и учителей и воспитателей и вообще внешнего мира основаны на предубеждениях. И есть еще один момент, очень некорректный со стороны взрослых. С домашним ребенком связываться сложнее, родители могут отреагировать по-разному. А с ребенком-воспитанником связываться проще - здесь директор, он ответит. Я довольно часто сравниваю и внешний вид и поведение своих и домашних детей и надо сказать, что весьма часто мои воспитанники и выглядят лучше, и одеты лучше, и накормлены лучше, и ведут себя лучше.



Татьяна Вольтская: Александра Рени с этим согласна.



Александра Рени: На самом деле это дети просто хорошие. Может быть где-то не совсем похожи на нас – это естественно, у них своя история, свои были родители. Поэтому мы должны понять и принять такими, как они есть. А если у них есть какие-то может быть неприятные привычки, то уверяю вас, в доброй любящей семье эти привычки все уходят. Остается то, как вы воспитаете этого ребенка. И в 16 и в 18 лет он будет хороший, любящий ребенок. И когда мне говорят, что хотели бы маленького мальчика или маленькую девочку с бантиками, потенциальные родители иногда не понимают, для чего им нужен ребенок.



Татьяна Вольтская: Александра Рени знает, о чем говорит. Совсем недавно она тоже хотела взять в семью кого-то маленького, с бантиками, а получилась так, что несколько месяцев назад взяла двух мальчиков-подростков, сейчас им 16 и 18.



Александра Рени: Я очень рада, что теперь у нас есть семья. У них много интересов, с ними интересно общаться. Они быстро развиваются, то есть на глазах разворачиваются. Если маленький ребенок требует много внимания, любой ребенок требует внимания, но эти дети расцветают на глазах. Я вам могу сказать по собственному опыту: за четыре месяца эти дети изменились настолько, продвинулись вперед, что я их сама не узнаю. Они поменялись внутренне и внешне. У них такие развились способности, которые мы раньше не замечали.



Татьяна Вольтская: Настоящая заинтересованность в сиротском учреждении не может быть в успехах данного конкретного ребенка.



Александра Рени: Ребенку нужна любовь. К ребенку каждый вечер должна подходить мама и целовать на ночь - без этого ребенок не может существовать. Тогда ребенок вырастает просто, извините меня, в общежитии, когда у него нет ни привязанностей, никаких эмоций, никаких чувств, он не понимает, почему он живет, почему он должен свои какие-то способности открывать.



Татьяна Вольтская: Из детских писем, представленных на акции «Подойди и посмотри – это я!».



«Меня зовут Сергей, я учусь во втором классе. Я очень люблю переводить. Я хочу домой. Я давно не видел маму. Я люблю играть в игрушки».


«Меня зовут Юлия, я учусь во втором классе, мне 11 лет. Я хочу стать певицей и фотомоделью. Я очень люблю лошадей и мишек».


«Меня зовут Леша. Моя мечта стать садоводом».


«Меня зовут Миля, мне 7 лет. Скоро я пойду в первый класс. Я очень люблю играть в куклы, делаю их сама из одуванчиков. Из еды я больше всего люблю пельмени со сметаной и торт. Я люблю животных, мечтаю о маленькой собачке».



Татьяна Вольтская: Об авторах писем – Александра Рени.



Александра Рени: На самом деле они все ждут дом. И я считаю, что в нашем городе, в нашей стране есть масса теплых семей, которые могли бы взять этих детей, не боясь никаких сложностей, никаких проблем, потому что это очень благодарное дело.



Татьяна Вольтская: Директор Благотворительного фонда «Родительский мост» Марина Левина тоже считает, что и большие дети нуждаются в семье и в близких людях. Марина, скажите, кто-то уже отреагировал на вашу акцию?



Марина Левина: Говорить о первой реакции очень сложно, хотя достаточно быстро появились первые звонки, уже были на приеме люди, которые думают о том, чтобы взять приемного ребенка взрослого, старше шести лет. И это радует. К сожалению, достаточно мало людей способных, имеющих возможности воспитывать ребенка более старшего возраста, имеющие подобный опыт. То есть первая реакция уже пошла.



Татьяна Вольтская: Как вы думаете, это реально немножко поменять настрой людей или все-таки нет?



Марина Левина: Мы думаем, что рассчитывать на какой-то быстрый результат было бы несерьезно, и о реальном результате можно будет сказать через год.



Татьяна Вольтская: Марина, ведь на выставку попадают только те дети, родители которых лишены родительских прав. Но есть огромное количество детей, у которых как бы есть родители, но получается, что у ребенка фактически этих родителей нет, но его не может никто взять.



Марина Левина: Мы очень часто работаем с такими детьми, когда работаем с реабилитационными центрами или приютами. Как правило, через какое-то время ребенок обретает статус и его можно усыновлять или брать под опеку. Но гораздо сложнее, когда этот ребенок имеет мать-инвалида или мать с психическим расстройством или она села в тюрьму по какой-то статье.



Татьяна Вольтская: Нельзя ли инициировать какие-то законодательные процессы, чтобы ускорять эту бумажную волокиту? Ведь этот подвешенный статус детей длится годами.



Марина Левина: Мне кажется, здесь очень мало зависит от существующего законодательства, оно очень хорошее, там даже определены сроки - в двухнедельный срок должно быть определено дальнейшее жизнеустройство ребенка после его первичного выявления. Фактически это очень зависит от органов опеки, учреждения, в который ребенок попадает, больница или это реабилитационный центр. Я знаю учреждения, которые достаточно быстро определяют для ребенка статус. Знаю ситуации, когда этого статуса у ребенка не было несколько лет. На самом деле это связано с хорошей или плохой работой специалистов, которые за это отвечают.



Татьяна Вольтская: И соответственно, с органами контроля.



Марина Левина: В этом году прошла прокурорская проверка очень многих детских домов и сиротских учреждений, я так понимаю, что по этой части тоже. Но у нас есть суды, которые сразу принимают к исполнению, ребенок достаточно быстро бывают усыновленным. Но есть суды, которые говорят о том, что у нас большая очередь на судебные процессы. Я думаю, здесь нужны какие-то законодательные акты, которые бы ограничивали сроки рассмотрения.



Татьяна Вольтская: Если вернуться к этой акции, вы же перенимаете опыт других стран, где-нибудь проходит что-нибудь подобное?



Марина Левина: Каждая страна занимается социальной рекламой по-своему. Это еще зависит от граждан. В Штатах почти все граждане зависают в интернете, и поэтому интернет-проекты по социальной рекламе с детскими фотографиями наиболее эффективны. Проходят социальные недели по социальной рекламе в Англии, когда все агентства, все службы два раза в год начинают заниматься активно социальной рекламой, в которой участвуют фотографии детей, их жизненные истории, личные какие-то обращения. Единственное, мне кажется, что во всех странах стараются делать максимально этично по отношению к ребенку. И нас например очень огорчило, что один телевизионный канал приехал в детский дом после акции и стал спрашивать: где твоя мама, где твой папа? А потом спросили: почему ты здесь? Два мальчика начали плакать. И я не знаю, что делать с нашими СМИ – это очень грустно.



Татьяна Вольтская: Я думаю о вашей замечательной выставке, о тех искренних словах, которые написали дети, об их рисунках, и щемящая мысль возникает: не будут ли эти фотографии выцветшие кочевать по городу совершенно неприкаянные? Это очень печальное зрелище.



Марина Левина: Вы знаете, когда появилась эта идея, мы об этом очень много говорили и думали. Наверное, самое главное, если мы в это будем верить очень сильно, то многое может измениться.



Татьяна Вольтская: Из писем детей.



«Меня зовут Аня, мне 7 лет, я учусь в первом классе. Я люблю гулять, рисовать красками. Хочу, чтобы у меня была мама».


«Меня зовут Саша, я люблю гулять с друзьями на улице, общаться. Не люблю, когда мной командуют».


«Меня зовут Настя, мне 16 лет. Мне нравится море и дельфины. Я мечтаю иметь много друзей».


«Меня зовут Дмитрий, мне 11 лет. Я учусь в 3 классе. Учусь на четыре и пять. Я учусь на мотоциклиста. Еще я люблю рисовать, играть, учиться и заниматься спортом».



Татьяна Вольтская: Авторы этих посланий как будто выхвачены прожектором из печальной толпы сирот.



Марина Левина: Мы считаем, что это по-своему наши дети и мы хотели бы их дальше поддерживать. И мы думаем о совместной программе с этими детскими домами, я уверена, что она будет поддержана комитетом по образованию. То есть это не значит, что дети однократно получили какую-то надежду, после этого люди, которые с ними контактировали, исчезли из их поля зрения – это не так. Решаясь на такую сложную задачу, мы понимали, что может быть это последний шанс для этого ребенка найти близких людей. Либо надо сказать - это невозможно и не дать этот шанс, либо надо вместе с ним попробовать и быть рядом, чтобы при любых обстоятельствах его поддерживать.




Материалы по теме

XS
SM
MD
LG