Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Полвека назад ушел из жизни Уинстон Черчилль.

Он был всего на четыре года моложе Ленина. Толстопузый, в цилиндре, с бульдожьим выражением лица и сигарой в зубах, Черчилль так похож на карикатурное изображение буржуя, что непонятно: то ли карикатуру рисовали с него, то ли он сам подделался под карикатуру. Он происходил из древнего рода Мальборо, но отец его был лишь третьим сыном герцога, и потому не унаследовал ни состояния, ни титула. Мать была американкой, а прабабка, согласно семейной легенде, – из племени ирокезов. Этим экзотическим происхождением Черчилль ужасно гордился и однажды сказал: "Я сам – союз англоязычных стран".

Он не слишком преуспел в учебе, не имел ни вкуса, ни желания заниматься экономикой и не стал выдающимся военачальником. Его призванием была публичная политика. Когда Черчиллю удавалось овладеть вниманием аудитории, его ноздри раздувались азартом. Но природа сыграла с ним злую шутку: он сильно шепелявил, и ему, как Демосфену, стоило немалых трудов исправить дикцию. Черчилль стал выдающимся оратором. Из-за преодоленного дефекта речи часто впадал в мелодекламацию, но могучая харизма и литературный дар искупали манеру провинциального трагика.

Черчилль – вероятно, чемпион по числу приписываемых ему цитат. Одна из них звучит так: "Если вы не либерал, когда вам 25, у вас нет сердца. Если вы не консерватор к 35 – у вас нет ума". Черчилль не мог сказать этого просто потому, что сам был консерватором в молодости, а в 35 лет стал либералом. Партийная принадлежность для него не имела особого значения. Он не был идейным политиком. Он был прирожденным лидером.

В 1931 году в Нью-Йорке Черчилль попал под машину, потому что по английской привычке, переходя улицу, посмотрел сначала направо, а потом налево. Американские и британские авторы сочинили по этому поводу немало опусов в жанре альтернативной истории – считается очевидным, что без Черчилля история пошла бы другим путем.

Он сделал бы блестящую карьеру и в мирное время. Но война превратила его в вождя нации. 29 сентября 1938 года Невилл Чемберлен и Эдуард Даладье подписали в Мюнхене соглашение с Гитлером и Муссолини, ставшее смертным приговором демократической Чехословакии. Чемберлен вернулся в Лондон триумфатором. Обращаясь к ликующей толпе из окна своей резиденции на Даунинг-стрит, премьер возвестил: "Я верю, что мы будем жить в мире". В Палате общин нашелся единственный человек, сказавший: "Мы потерпели полное и сокрушительное поражение". Человеком этим был Черчилль. После этих слов ему пришлось сделать паузу, потому что в зале поднялась буря негодования.

Черчилль растопырил пальцы буквой V – и стал автором общеупотребительного жеста. В этот жест уместилась вся его жизнь: от Виктории-королевы до виктории-победы

Для Сталина Черчилль был, вероятно, самым сложным партнером из всех. После фултонской речи о "железном занавесе" Черчилль стал для советской пропаганды главным воплощением врага. Сегодня он остается классическим западным русофобом, которые, если послушать президента России, только и мечтают завоевать, расчленить и поработить Россию.

Но, несмотря на все усилия агитпропа, сделать из него пугало не удается. В народном восприятии Черчилль превратился в фольклорный персонаж, героя бесконечных анекдотов и баек, в которых его образ явно согрет симпатией рассказчика. Вот, к примеру, история о визите Черчилля в Москву летом 1942 года:

Беседа не клеилась. "А не выпить ли нам?" – спросил отец народов. В ответ Черчилль предложил пари: кто больше выпьет, того и правда. После четвертого граненого стакана премьер-министр свалился под стол. Иосиф Виссарионович повернулся к Молотову и сказал: "Что, Вячеслав, думал, Сталин родину прос**т?"

Самое смешное, что, по свидетельству переводчика Сталина Валентина Бережкова, так оно почти все и было на самом деле, только Черчилль под стол не падал. Но с напившимся в стельку премьером сцена смотрится гораздо человечнее.

В другой истории Черчилль жалуется Сталину, что вкус его любимого армянского коньяка испортился, и тем спасает от лагеря уже арестованного коньячного мастера. На самом деле любимым коньяком Черчилля был французский Hine – но придумано ловко, особенно то, что Черчилль не узнал о своем благодеянии.

А вот еще анекдот, тоже на алкогольную тему. Однажды Черчилль оказался на званом приеме рядом с англиканским священником. Подошла официантка с подносом напитков. Черчилль взял стакан, а священник молвил: "Я скорее совершу грех прелюбодеяния, чем возьму в рот спиртное". "Мадемуазель, вернитесь! – окликнул официантку Черчилль. – Я не знал, что у нас есть выбор!"

Он продолжает интриговать публику и после смерти. На бронзовую лысину его лондонского памятника никогда не садятся птицы. В одних источниках сказано, что на лысине имеются острые шипы, в других – что по статуе пропущен электрический ток, третьи опровергают и то, и другое. Одно известно точно: при жизни сэр Уинстон категорически заявлял, что лучше пусть совсем не будет памятника, чем такой, на каком справляют нужду голуби.

В 1940 году, в самый отчаянный для Англии момент войны, Черчилль растопырил пальцы буквой V – и стал автором общеупотребительного жеста. В этот жест уместилась вся его жизнь: от Виктории-королевы до виктории-победы.

Владимир Абаринов – вашингтонский обозреватель Радио Свобода

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG