Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Чем притягателен Евросоюз для стран Южного Кавказа; Альтернативные источники энергии для больших городов – будущее водородных двигателей; Всем князьям по заслугам. Оживление монархических партий в Восточной Европе; От чего пало войско Наполеоново




Чем притягателен Евросоюз для стран Южного Кавказа



Ирина Лагунина: Лидеры Европейского Союза на встрече в Финляндии ввели в оборот, по крайней мере, английского языка новое слово – Flexicurity – от flexibility (гибкость) и security (безопасность). Как это желание гибко реагировать и изменяться в зависимости от требований безопасности скажется на России, покажет ближайшее будущее. Ну а пока ЕС ввел в действие новую программу – «новые соседи», предполагающую более тесное сотрудничество с республиками бывшего СССР. Некоторыми она воспринимается как модель экономической модернизации, другие считают более существенным политический аспект. Каковы перспективы вхождения в ЕС для этих стран? И что такое Европейский союз для стран Южного Кавказа? Эти вопросы мой коллега Андрей Бабицкий обсуждал с экспертами из Грузии, Армении и Азербайджана.



Андрей Бабицкий: Из Еревана директор армянско-европейского консультативного центра в области законодательства и экономической политики Тигран Джрбашян; из Тбилиси глава неправительственной организации «Всемирная лаборатория» Сосо Цискаришвили и из Баку Эльгар Мамедов, глава азербайджанского национального общественного комитета по европейской интеграции. В марте были европейской комиссией опубликованы доклады по всем трем странам. И спикер европейской комиссии заявила, что первый этап в программе «Новые соседи» завершен, и что к концу этого года все три страны должны представить свои собственные планы действий. Если Грузия мне представляется подходящим потенциальным членом Европейского союза, то о двух других странах Южного Кавказа это сказать сложно, там сохраняются очень серьезные элементы авторитаризма в политических режимах. Как быть с этой проблемой? Не есть ли это политическое лицемерие - объявленный курс на сближение с Европой при сохранении немодернизированных политических систем? Мой вопрос адресован нашему азербайджанскому гостю. Эльгар, я обращаюсь к вам.



Эльгар Мамедов: Это такое очень емкое понятие, и туда входит не только вопрос о политических режимах. Там намного богаче список вопросов, которые странам предстоит решить на пути к европейской интеграции. В первую очередь это уровень экономического развития. Такое отношение к вопросу, когда политические реформы есть, ключ – это, я думаю, нереалистичный подход.



Андрей Бабицкий: Тигран Джарбашян, Ереван, наш бакинский коллега считает, что самое главное – это экономические условия. Что, действительно для Европы сегодня существенным является именно это?



Тигран Джрбашян: В первую очередь посмотрим, зачем все Европейскому союзу – это очень важный вопрос. Потому что Европейский союз, по моему мнению, после расширения последнего и предстоящего, связанного с Болгарией и Румынией, обнаружил себя в ситуации, когда он соседствует с странами, которые по идеальным системам не соответствуют понятию стабильно развивающейся, нормальной страны. И соответственно, как и всякая супердержава или объединение стран, Европейский союз преследует исключительно цель иметь вокруг себя так называемое кольцо друзей, кольцо стран с предсказуемой политикой, экономически достаточно развитых и умеющих управлять своей страной. Это было заявлено так же неоднократно со стороны официальных лиц Европейского союза. А в конце комиссар по внешним связям Европейского союза на заявление Грузии и Украины о членстве в Европейском союзе достаточно жестко и четко определила, что программа европейского соседа не предполагает членство, но и не исключает, и рекомендовала и Грузии и Украине заняться прежде всего реформированием и экономики, и институциональных составляющих.


Мне представляется, что для Армении очень важно использовать эту возможность наличия мотивации и наличия политической воли в области европейской интеграции в целях модернизации всего общества, как политических институтов, так и экономических институтов и разделять политические и экономические институты невозможно. По уровню экономического развития мы не так уж далеки, допустим, от уровня Румынии и Болгарии, которые в 2007 году первого января станут членами Европейского союза. Следовательно, проблемы не в экономическом развитии, а в состоятельности институциональных структур. И позиция Армении достаточно четкая и прагматичная, что этот процесс европейской интеграции в рамках европейского соседства должен использоваться максимально для обеспечения возможности модернизации институциональных факторов.



Андрей Бабицкий: Сосо Цискаришвили, Тбилиси. Сосо, скажите, Грузия сегодня совсем в другой ситуации, она не может себе позволить сохранять два вектора движения и в направлении добрососедских отношений с Россией, и в направлении таких же отношений с Европейским союзом. Наоборот, она считает Европейский союз союзником во все более обостряющемся конфликте с Россией.



Сосо Цискаришвили: Говоря о ресурсах и аргументах для Грузии, это в первую очередь культурологическая и ментальная самоидентификация с европейской цивилизацией. В Грузии, могу сказать, что никто никогда не сомневался в том, что Черное море не разделяет, а наоборот объединяет страну с Европой. В моем представлении для Армении это историческая реальность - наличие постоянных родственных и деловых связей с многочисленной армянской диаспорой в Европе, которые не равнодушны к судьбе своей исторической родины и представляет собой значительный интеллектуальный и материальный ресурс для европеизации страны.


Говоря об Азербайджане, естественно, это мое личное мнение, несмотря на большую культурологическую разницу с Западной Европой, имеет почти вековую традицию серьезного делового партнерства с Западом, скажем, традиционно тесные с Англией. Страна имеет самую динамично развивающуюся экономику и, будем откровенны, является Азербайджан самым привлекательным для Европы соседом на Южном Кавказе, в том числе и в геостратегическом плане. Потому что я вижу основной интерес Европы в добром соседстве с Южным Кавказом, с регионом, где мы сами не являемся примером добрососедства, в том, чтобы как-то обезопасить себя альтернативными энергетическими маршрутами, создаваемых в реалиях восстановления и воссоздания энергетической империи.


Каковы у нас альтернативы европейской интеграции в наших странах на Кавказе? На мой взгляд, наибольший выбор может быть у Азербайджана, где на сегодняшний день, насколько я знаю, Азиатский банк и Кувейтский фонд являются активами Европейского банка и Международного валютного фонда. А вот у Армении реальной альтернативой европейской интеграции может быть стратегическое партнерство с Россией. Я не исключаю, что, возможно, это будет вынужденным, если Армении придется в долгосрочной перспективе оставаться заложником собственной победы в Карабахе. У Грузии добровольной альтернативы в европейской интеграции нет. Так что проблемы, конечно, существуют. Я бы однозначно признал Грузию местом расцвета демократии. Авторитарности хватает и у нынешнего грузинского режима, так что мы еще можем посостязаться в этом плане с нашими соседями.



Андрей Бабицкий: Я хотел бы спросить Эльгара Мамедова: есть ли ощущение в Азербайджане, что европейская интеграция – это нечто, что идет параллельно другим процессам, нет чувства, что это такая жизненная необходимость?



Эльгар Мамедов: Основа для интеграции Азербайджана в европейское пространство была заложена еще в середине 19 века и в дальнейшем, когда Баку стал городом очень бурно развивающейся индустрии с европейским примышленным голодом, со всеми другими атрибутами соответствующими. Мы были первой демократической республикой в мусульманском мире в 1918 году. У нас нет практически альтернативы интеграции на юг. Само существование Азербайджана является угрозой для долговременных интересов Ирана, в котором проживает 20 миллионов азербайджанцев и который все больше энергии требует удовлетворения своих прав, уважения к своим правам. И этот процесс в дальнейшем будет только нарастать. С арабским миром у нас связи гораздо слабее, культурные связи, несмотря на то, что мы страна с преобладающим мусульманским населением.



Андрей Бабицкий: Сейчас может быть завершим как раз проблему выбора стратегического партнера. Тигран Джарбашян, Ереван, у меня примерно тот же вопрос к вам: почему не Россия, а Запад?



Тигран Джрбашян: Мне кажется, что мы не должны противопоставлять себе для наших стран ни Россию, ни Европейский союз, ни другую супердержаву, ни даже Иран. Мне кажется, что речь идет о том, что мы должны стать нормальной цивилизованной страной с развитыми институтами, с развитой политической системой с тем, чтобы успеть догнать локомотив, который несется и называется «золотой миллиард». И исходя из этого, альтернативы европейской интеграции, более эффективного метода модернизации общества и страны не существует. Если мы посмотрим на весь мировой опыт, то именно последний опыт модернизации Восточной Европы показывает, что именно через этот путь построения страны с европейской цивилизованной моделью может привести к тому, что страна может стать институционально состоятельной.



Андрей Бабицкий: Сейчас очень много высказываний на ту тему, что Европейский союз в течение обозримой временной перспективы не готов к расширению, что новых членов он принимать не будет и что он становится закрытым клубом. В связи с этим европейская интеграция продолжает оставаться целью Южного Кавказа или процесс остановлен?



Сосо Цискаришвили: Решение Евросоюза открыто и не обсуждается – после 2007 года тайм-аут лет на десять. Я думаю, что это абсолютно здравый подход к проблеме. Потому что для реальной интеграции стран Южного Кавказа в европейские структуры 15-20 лет – это необходимый период.



Альтернативные источники энергии для больших городов.



Ирина Лагунина: В Москве завершилась Вторая Международная конференция «Альтернативные источники энергии для больших городов», организованная правительством Москвы. В Конференции приняли участие как российские, так и зарубежные ученые, а также - представители администраций городов Европы и нефтеперерабатывающих и нефтехимических компаний. Основное внимание было уделено новым видам топлива для автотранспорта, таким как водород, биоэтанол и диметил-эфир. В частности - московские власти предполагают использовать диметил-эфир для грузового транспорта. По прогнозам он будет стоить в два раза дешевле дизельного топлива.


Рассказывает Марина Катыс.



Марина Катыс: Насколько возможны и необходимы усилия по государственному регулированию в этой области? И есть ли в России собственные разработки альтернативных топлив для автотранспорта?


Об этом рассказывает генеральный директор научно-технического цента «ТАТА», начальник исследовательской группы Российского федерального исследовательского центра города Саров Александр Гусев.



Александр Гусев: Сейчас Евросоюз предложил России заняться пеллетами – это отходы древесного производства. В Евросоюзе начали производить оборудование, которое можно использовать для производства и для потребления этих пеллет. В Южной Америке используются отходы от кокосовых орехов, скорлупа перерабатывается в спирт и на спирте ездит достаточно большое количество транспорта. В Евросоюзе, в Японии и в Соединенных Штатах Америки принята программа в области развития водородной энергетики. И отрадно, что в этом году фактически президент Путин объявил, что водородная тематика является национальной идеей России. Президент Буш заявил, что развитие водородной энергетики является гарантом энергетической безопасности государства. Для того, чтобы заменить все углеводородное топливо США, необходимо построить сорок атомных электростанций. Стоимость создания этих атомных электростанций приблизительно равна стоимости содержания воинского контингента в Ираке в течение сорока лет. Сорок атомных электростанций, для того, чтобы обеспечить их работу, необходим уран, этого урана достаточно и в принципе есть все шансы для того, чтобы перейти на водород такой богатой стране, как Соединенные Штаты Америки.


Уже сейчас выпускаются гибридные автомобили, то есть те автомобили, которые могут использовать топливо дополнительное к углеводородному, в том числе генерировать водородную энергию на борту и таким образом перемещаться. Дальняя перспектива – это где-то в 2050 году человечество провозглашает переход на водородную энергетику. То есть где-то порядка 15-20% транспорта, энергетических объектов будут работать на водороде.


Работы, как известно, в России ведутся давно в области водородной энергетики. Еще в 1941 году Борис Исаакович Шелищ использовал водород для питания лебедок грузового транспорта для того, чтобы выбирать аэростаты, заграждения, которые защищали Ленинград и Москву от прицельного бомбометания. Известно, что эти работы были эффективными и в блокадном городе, где не было бензина, удалось очень грамотно использовать водород. В эпоху энергетического кризиса в США в 74 году было предложено создать ассоциацию международной энергетики. У нас в России Легасов начинает в эпоху энергетического кризиса возглавлять эти работы, Курчатовский институт. И второе направление – это использование провальной энергии. Атомная электростанция вырабатывает энергию равномерно в течение суток и ночью потребление энергии не такое интенсивное, как днем. Можно запасать эту энергию в виде водорода, таким образом снизить стоимость водорода уже сейчас.



Марина Катыс: Но насколько опасны альтернативные источники энергии? Если учесть, что работы во внедрению водородного топлива начались еще в 1941 году, то почему за прошедшие 65 лет это топливо не стало широко использоваться? Это связано с психологической неготовностью общества или же это обусловлено сложностью технологии внедрения?



Александр Гусев: Наверное, здесь два фактора. Первый фактор – это все-таки необходимо, чтобы государство было заинтересовано во внедрении технологий. И вступление России в Киотский протокол бесспорно будет стимулировать, начигая со следующего года, разработку таких законов, которые бы стимулировали внедрение таких альтернативных источников энергии как на транспорте, так и в быту. В Евросоюзе широко используется закон, который поощряет выработку энергии солнечными домами. В Испании, в Германии можно вырабатывать энергию и продавать ее, получая за это деньги приблизительно в несколько раз больше, чем стоимость энергии, которую государство продает потребителю.


В России есть очень много изобретателей и самоделов, которые внедряют различные новшества. Когда в 2000 году мы провели первый семинар безопасности экономики транспорта в Сарове, и к нам в Саров приехал из Москвы Захаров Александр Иванович на своей «девятке», водородной «девятке», которую он сделал таким образом, что был использован гидридный аккумулятор, небольшие добавки подавались для питания бензинового двигателя, несколько процентов было буквально. Если автомобиль находится в режиме холостого хода, то существенно повышается экономика, где-то в районе 30% выигрыш и существенно повышается чистота выбросов. Потому что работа двигателя осуществляется на водороде. При замерах, когда автомобиль стоит, в 10 раз токсичность ниже.



Марина Катыс: Известно, что еще в советское время были сделаны сравнительные расчеты, которые показывают - сколько стоит один киловатт, выработанный на водородном топливе, и один киловатт, выработанный бензиновым двигателем. В результате водородный киловатт оказался в 27 раз дороже бензинового. Не является именно это препятствием для внедрения водородного топлива?



Александр Гусев: На самом деле водород – это очень дорогое горючее, если его рассматривать применительно к циклу топливного элемента во времена Советского Союза. Естественно, первые топливные элементы были достаточно дорогими, то есть двигательная установка для «Бурана», «Фотон» так называемая, она имеет стоимость триста тысяч долларов. Стоимость такая высокая вследствие того, что применено большое количество катализаторов. И еще один большой недостаток – это то, что установка не может работать на грязном водороде, то есть для питания применялся исключительно чистый водород. Стоимость такого водорода одна тонна в те времена равнялась стоимости автомобиля «Волга». Если перейти потихоньку к таким топливным элементам, что сейчас эффективно осуществляется во многих странах мира, которые могут работать не только на водороде, то есть они будут работать на водороде, но первично будет подаваться газ или бензин, можно использовать любое горючее, конвертировать и, наверное, водородная энергетика в таком смысле слова будет дешевой. Это именно для транспорта.


Если рассматривать энергетические установки для бытовых нужд, то уже тоже созданы топливные элементы достаточно большой мощности в двести киловатт, и США поставляют и в принципе сейчас разработаны установки с большей мощностью. Наверное, все это будет способствовать тому, что мы будем приближаться к тому, что стоимость бензина будет повышаться, а стоимость водорода в таком понимании будет снижаться. И плюс еще выработка водорода на транспорте. То есть, известно, автомобили в Японии используют гибридный цикл. Если автомобиль катится с горки, то можно производить водород путем электроля, за этот водород использовать, когда автомобиль двигается в горку.



Марина Катыс: В свое время было принято постановление Совета Министров СССР о том, что только в Москве около 10 тысяч автомобилей нужно было перевести на газ. Но этого не произошло из-за взрывоопасности этого вида топлива при использовании его в бензиновом двигателе.


Видимо, для водородного топлива нужно разрабатывать специальный двигатель. Как решаются эти вопросы? Ведь ездить на водородной бомбе перспектива малоприятная.



Александр Гусев: Тут есть спорный момент. Проводили эксперимент: поставили автомобиль, который заполнен бензином с бензобаком, и автомобиль, который заправлен жидким водородом. Бросили в бак спичку. И есть фотография, что взрывается автомобиль бензиновый и в водородном автомобиле пламя выгорает и все. Конечно, водород – это достаточно опасное горючее и взрывоопасное, и огнеопасное. Если есть очень хорошее интенсивное перемешивание, тогда водород действительно опасен. Если интенсивного перемешивания нет, делали эксперимент во времена Легасова, выливался водород на землю, бросалась спичка – ничего нет, выливался бензин, бросалась спичка – взрыв.



Марина Катыс: Если говорить о баках для хранения топлива - более перспективно криогенное направление водородных баков или же металлогибридное? Кроме того, в Японии достигнуты очень хорошие результаты по разработке полимерных баков.



Александр Гусев: На самом деле эффективных или оптимальных методов хранения пока не существует. Конечно же, в жидком виде водород хранится достаточно плотно. Но если сравнить с тем же самым водородом, который содержится в метаноле, упаковка там более плотная, чем в жидком водороде, как ни парадоксально.



Марина Катыс: Но если вернуться к традиционному топливу - так ли уж бесполезна нефть? Может быть стоит из нефти производить менее вредные виды топлива?



Александр Гусев: Есть ряд работ, которые совмещают использование водорода. То есть производится водород для того, чтобы повысить качество нефти. Ведутся работы по использованию нефтяного производства. На самом деле ряд наших нефтяных регионов, допустим, если взять район Ханты-Мансийского автономного округа, то там уже существует четкая ориентация, что через 15 лет существенное снижение будет добычи нефти и уже сейчас думают о диверсификации экономики.



Марина Катыс: Напомню, что сейчас стоимость топливного элемента для современного легкового автомобиля - около 30 тысяч долларов. А тот топливный элемент, который сняли с «Бурана» и который имеет мощность 15 киловатт (а в случае форсированного варианта – 25 киловатт), стоит 300 тысяч долларов.


Как считает Александр Гусев, необходимо как можно быстрее создать топливный элемент, который был бы максимально удобен в эксплуатации и имел бы минимальную стоимость. Но решение такой задачи под силу только крупным компаниям.



Всем князьям по заслугам. Оживление монархических партий в Восточной Европе.



Ирина Лагунина: Завершился визит королевы Великобритании Елизаветы Второй в государства Балтии. Это был первый в истории визит британского монарха в независимые Литву, Латвию и Эстонию. Кроме множества официальных встреч, заявлений и подписания совместных деклараций, это событие имело и свой побочный эффект – некоторое оживление монархических настроений и активизацию дремлющих монархических партий и движений в регионе. Рассказывает мой коллега Ефим Фиштейн.



Ефим Фиштейн: Монархические движения существуют практически во всех государствах Центральной и Восточной Европы, хотя реальный опыт этих государств далеко не однороден. В одних монархическое устройство существовало еще сравнительно недавно, в других династическая линия царствующих родов оборвалась где-то в раннем средневековье. Практически во всех случаях эти движения воспринимаются как нечто экзотическое, и на политический процесс большого влияния не имеют. И только такое из ряда вон выходящее событие, как приезд британской королевы, может на короткое время сделать вопрос актуальным. Что и произошло в странах Балтии на этой неделе. Послушаем вначале репортаж Ирины Петерс о том, как разговоры о монархии активизировались в Литве.



Ирина Петерс: Исключая политиков, для которых такие идеи слишком экзотичны, местное общество, находящееся под впечатлением от визита Елизаветы Второй, кажется призадумалось: не примерить ли в будущем, когда-нибудь, монархический костюм? Об этом мечтает и известный историк моды Александр Васильев, живущий в Вильнюсе. Он задается вопросом: вот сейчас мы восстанавливаем Великокняжеский дворец, кого мы туда посадим?



Александр Васильев: Был бы рад, чтобы в Литве создали конституционную монархию Великого князя Литовского. Это привлечет в Литву огромное количество туристов. Около 20 родов, которые вышли от Гедимина. Надо рассмотреть все предложения и сделать это выборным путем. Королевство Дания, королевство Норвегия, Испания недавно стала монархией, Бельгия, Голландия, Люксембург, Англия. Япония – это империя. И никого это не пугает.



Ирина Петерс: Встретив Александра Васильева в одном из столичных кафе, мы продолжили тему монархизма в Литве. Реально общество не готово, там уже передел конституции.



Александр Васильев: Ведь это же раз и навсегда. Это спасает от волнений, приводит к стабильности.



Ирина Петерс: Те же потомки Гедиминовичей, о которых вы говорили, это сейчас другие люди.



Александр Васильев: Извините, необязательно из этой страны. Представьте себе, королева Бельгии, она рожденная итальянка, королева Испании – гречанка, королева Швеции - немка.



Ирина Петерс: Мой следующий собеседник журналист Альгимадас Чеколис.



Альгимадас Чеколис: Король имеет престиж только тогда, если это преемственность. Он должен быть флагом. Флаг не рисуют на листе бумаги. Флаг или есть или его нет, придумывать не надо. Всякая монархия чуть-чуть декоративна, как флаг декоративен, однако только тогда монархия крепка и имеет смысл быть, если она подлинна.



Ирина Петерс: Историки Литвы и Великобритании, пользуясь случаем, сделали акцент на родстве, по их мнению, хоть и очень дальнем, английских королей и литовских князей. Разговор с историком Альфредасом Бумблаукасом начинаю с мысли о том, что практически все монархические европейские линии родственно пересекаются.



Альфредас Бумблаукас: Можно так сказать. Но почему-то все удивились, что и литовская монархия. Сама королева сказала, что она знает, что в составе ее предков есть и корни из Польши, но тогда и из Литвы. Но мы можем обойти польскую линию через дочь Ольгерда Александру, потом линия в Данию идет и там династия Стюартов, с которой выходит Елизавета Вторая. Все время говорится «Балтик стейт», но Литва имеет иную историю. Латвия и Эстония не найдут этого, о чем мы говорим – это молодые страны, а мы имеем Великое княжество Литовское. История, которая нас отличает во всем постсоветском пространстве. Есть конкретные люди, которые несут эту историю, наши аристократы в мире, представители родов.



Ирина Петерс: Опросы в Литве по этому поводу не проводились, но рискну предположить, что для большинства людей монархические идеи кажутся искусственными. Может быть пока и может быть явный, огромный интерес в Литве к визиту и личности Елизаветы Второй вызван подспудной сильнейшей тягой к настоящей традиции, жаждой стабильности в этом неустойчивом мире? Вот и один литовский политик на днях неожиданно признался мне: «Я хоть и социал-демократ, но, знаете, в душе монархист. Жаль короля Миндаугаса убили, - сказал он, - а то была бы сейчас Литва королевством».



Ефим Фиштейн: Ирина Петерс рассказала о том, какие ожидания связывают литовцы с монархией, буде такая форма правления воцарится в их стране. Болгария – единственное государство региона, имеющее конкретный опыт возвращения бывшего монарха на родину, хотя и не в качестве коронованной главы. Я позвонил в Софию и связался с директором Болгарского Центрального телевидения Ассеном Гешаковым, чтобы спросить, какие ожидания связывали болгары с возвращением последнего болгарского царя Симеона Второго.



Ассен Гешаков: Возвращение царя в Болгарии в 2000 году ждали как чуда. Потому что народ был очень разочарован правлением всех партий, которые выстраивались у власти с начала 1989 года и надеялись на чудо. То есть это был такой, я бы сказал, своеобразный социологический эксперимент. Дело в том, что в принципе болгары всегда ждут, что кто-то им обустроит жизнь и очень редко берут это дело в свои руки. Так вот, после многих разочарований и возвращения царя, в его партию, он был вынужден создать партию, чтобы участвовать в парламентских выборах, народ повалил прямо батальонами. Это были люди, которые по каким-то причинам не успели попасть в политику, не успели попасть, точнее говоря, во власть. Потому что власть в Болгарии – это штука, которая дает тебе привилегии, которая дает возможность обогащения. Так что сформированная им партия Национальное движение Симеона Второго практически была аморфным образованием, которое ворвалось во власть, не имея представления о том, что же с ней эта партия будет делать.



Ефим Фиштейн: Но почему все же царь Симеон Второй по возвращении на родину не попытался воссесть на трон предков, а предпочел заняться политической борьбой, создав под себя партию. Ассен Гешаков отвечает:



Ассен Гешаков: Причин этому несколько. Во-первых, сама конституция Болгарии не позволяет это сделать обыкновенным путем. Надо поменять конституцию, надо поменять республику на монархию, а для этого надо собрать Великое народное собрание. Надо сделать выборы в это народное собрание. Это очень трудно сделать. Сам Симеон понимал, что партии правые, центристские, левые, они этого не допустят, потому что если поменять республику на монархию, то они будут лишними. Сам Симеон думал баллотироваться в президенты, но политические партии в Болгарии сделали так через запрос к Конституционному суду, что практически ему перекрыли путь к баллотированию в президенты, и ему пришлось создавать партию. Он этого, конечно, не хотел, но так или иначе, чтобы войти в политическую жизнь, он был вынужден сделать это. Таким образом появилась вот эта партия Национальное движение Симеона Второго.



Ефим Фиштейн: Если подвести промежуточный итог деятельности бывшего болгарского монарха, как можно оценить его след в новейшей истории страны? Мнение Ассена Гешакова.



Ассен Гешаков: Симеон практически, став премьер-министром, ничего существенного для болгарского народа не сделал, хотя ожидания были очень большими. Но зато он на сто процентов выполнил свой личный план. Личный план его был вернуть себе то, что было отнято коммунистами после переворота в 44 году. То есть дворцы, виллы, охотничьи домики, резиденции, леса и так далее. Все это имущество он получил совершенно законным путем через поправку в законе о реституции, которую сделала его партия во время правления, и теперь он обладает богатством на сумму около двухсот миллионов евро. Этим и закончилась эта монархическая сказка для болгар.



Ефим Фиштейн: Так видится конец монархической сказки в Болгарии директору тамошнего центрального телевидения Ассену Гешакову. В Чехии живого потомка исконно чешских королевских династий нет, да и вообще из числа родовых дворян король избирался в последний раз в 16-ом веке. Более того – примерно так же, как в странах Балтии, в Чехии практически нет и потомственной аристократии чешского происхождения. После битвы на Белой горе, в которой пражское городское ополчение было разбито сборным рыцарским воинством Габсбургов, чешские дворянские роды были казнены или ушли в добровольное изгнание, а их уделы и вотчины были розданы европейским наемникам. Тем не менее, и здесь существует, по крайней мере, в теории, монархическая партия. Любопытно, что многие пришлые роды настолько слились со средой, что нынче считают себя завзятыми чешскими патриотами. Это относится к таким знатным родам, как Кинские, Белькреди, Лобковицы, Штернберги, Розенберги. Но самым развесистым генеалогическим древом может похвалиться род Шварцебергов, по древности не уступающий самим Габсбургам. Отпрыск рода, великий князь Карл Шварценберг, в свое время руководил канцелярией президента Вацлава Гавела, а в настоящее время является сенатором Чешской Республики. Я просил его, чем объяснить такой интерес к монархической идее в нынешней Центральной и Восточной Европе.



Карл Шварценберг: Думается, это в первую очередь результат разочарования в действительности. Приходится признать, что политическая сцена этих стран не кишит убедительными и сильными личностями. Поэтому люди начинают искать альтернативу. Они ищут нечто такое, что гарантировало бы им стабильность, чувство собственного достоинства и независимости, потому и обращаются к монархическому идеалу. В терминах Юнга, король – это архетипическая фигура, присущая миру сказки. Вряд ли можно представить себе сказочного президента или политика. Сейчас говорят об оживлении монархических настроений в Балтии. Немудрено, у прибалтов перед глазами опыт скандинавских стран – Дании, Швеции, Норвегии. И они видят, что там жизнь налажена, все работает. Монархия – строй как строй, у каждого свои недостатки – будь это республика, или королевство, Но достоинств у тамошнего общества больше, чем недостатков, поэтому люди желают и себе того же.



Ефим Фиштейн: Но возможно ли представить себе восстановление монархического устройства в обществе без соответствующих традиций и даже без национальной аристократии, как в Балтии или в Чехии? Карл Шварценберг меня поправляет:



Карл Шварценберг: Мысль мне представляется несколько нереалистичной, но хочу обратить ваше внимание на распространенное недоразумение. Монархия как форма государственного устройства не имеет ничего общего с наличием родовой аристократии. Типичный пример современного королевства – Норвегия, но ведь и там нет никакого дворянства. Здесь нет ничего общего. История нас учит тому, что в прошлом между монархом и аристократами довольно часто наблюдались трения. Стричь их под одну гребенку – неправильно, это подход 19 века. Весьма часто бунтами против государей руководили дворяне – достаточно вспомнить восстание пражских сословий или французскую Фронду. Монархия и аристократия – разные вещи и их нужно научиться отделять друг от друга.



Ефим Фиштейн: Можно ли в итоге сказать, что монархия – это устройство, которое стоит опробовать, оно может работать на благо общества? Или это всего лишь очередная утопия? Великий князь Карл Шварценберг:



Карл Шварценберг: Все зависит от выбора: если бы выбор был разумным, система, наверное, могла бы работать. Сомневаюсь в том, что это где-либо будет опробовано на практике. Но стоит напомнить, что в 20 веке было множество чудовищных поворотов истории и совершенно невероятных событий – не меньше их будет и в 21 веке. Я лично не считаю это вероятным.



Ефим Фиштейн: Так мыслит великий князь и член чешского Сената Карл Шварценберг.



От чего пало войско Наполеоново.



Ирина Лагунина: В начале этого года стартовал совместный франко- российский проект по реконструкции событий гибели армии Наполеона во время войны 1812 года. Инициаторами этого проекта были российские археологи и антропологи, обнаружившие в Калининграде в ходе охранных раскопок масштабное захоронение французских солдат того времени. На основе обширного материала с применением новейших методик, в том числе и анализа ДНК и изотопного анализа стало возможным определить реальные причины гибели солдат, узнать, чем они болели, как их лечили, чем кормили, какой образ жизни вели.


О первых результатах этого проекта рассказывает его участница, доктор исторических наук, ведущий сотрудник института археологии Российской Академии наук Александра Бужилова. Беседу ведет Александр Марков.



Александр Марков: Александра, расскажите нам, пожалуйста, как возникла идея такого исследования и как все это началось?



Александра Бужилова: Мне кажется, в первую очередь мы должны несколько слов сказать о том, что существует такое направление в антропологии, которое можно назвать исторической антропологией. И благодаря новым методам можно осуществлять реконструкцию образа жизни людей, реконструкцию питания и состояния здоровья этих людей. Вот эти три основных важных момента реконструкции осуществляются в этом франко-российском проекте по реконструкции состояния и причин гибели армии Наполеона во время рус ской кампании или, как у нас принято в отечественной аналогии говорить, войны 12 года. Этот проект задумывался давно, но спустя лишь десть лет у нас появилась возможность, благодаря охранным раскопкам Института археологии Российской академии наук в городе Калининграде, применить наши методы.



Александр Марков: Охранные раскопки - это когда хотят что-то строить на этом месте?



Александра Бужилова: Именно так. Охранные раскопки осуществляются благодаря существующим законам в нашей стране на месте будущих строительных работ. И в городе Калининграде в историческим центре такие работы осуществляются. И экспедиция нашего центра института провела такие археологические исследования. В результате этих работ была обнаружена часть исторического вала города Кенигсберга, был обнаружен бастион, часть моста, который проходил к этому бастиону.



Александр Марков: Это средневековое что-то?



Александра Бужилова: Я бы сказала, что даже не средневековье – это конец 17 – 18 век. И на валу было обнаружено 12 массовых захоронений солдат имперской армии Наполеона.



Александр Марков: То есть не было известно, что они там похоронены, нашли случайно?



Александра Бужилова: Конечно, это случайные находки. Надо сказать, что за несколько лет до этой находки в Вильнюсе было обнаружено подобное открытие, были обнаружены массовые захоронения солдат имперской армии. Это было огромное захоронение, более трех тысяч солдат имперской армии. Поэтому у наших французских коллег был уже богатый опыт изучения такого рода материалов.



Александр Марков: Там три тысячи, а в Калининграде сколько?



Александра Бужилова: По нашим подсчетам их будет меньше примерно в половину.



Александр Марков: Но все равно полторы тысячи. Какие-то братские могилы?



Александра Бужилова: Да, это коллективные захоронения, 12 аккуратных захоронений в одну линию на валу друг за другом.



Александр Марков: Это люди, которые погибли в бою или от болезней?



Александра Бужилова: По нашим предварительным исследованиям мы можем сказать, что, по-видимому, эти коллективные захоронения были произведены благодаря тому, что в Калининграде или в Кенигсберге в то время был развернут госпиталь. Эти люди, часть из них погибли от неудачных хирургических вмешательств, от ампутации - это было распространено в то время.



Александр Марков: В то время дезинфекции не было и очень большая смертность.



Александра Бужилова: Более того, не было обезболивающих средств, солдат должен был выдержать эту мучительную процедуру. И хирург должен был быть очень умелым и менее чем за минуту суметь ампутировать конечность. Мы видели уже сейчас случаи неудачной очень длительной ампутации и случаи действительно профессиональной ампутации конечностей. Кроме того, одно из этих 12 погребений было покрыто известью, что предполагает наличие какой-то эпидемией этой отступающей армии.



Александр Марков: Известью засыпали, чтобы не распространялась зараза?



Александра Бужилова: В те времена уже понимали и частенько это использовалось. Поэтому были собраны образцы для дальнейшего молекулярного анализа методами ДНК, подтверждения той или иной инфекции.



Александр Марков: То есть, чтобы подтвердить инфекцию, надо выделить ДНК из этих останков и там найдется ДНК возбудителей заболеваний, таким образом можно узнать, чем они болели.



Александра Бужилова: Именно так. И по литовским материалам мы знаем, что в имперской армии был тиф – это была самая распространенная инфекция.



Александр Марков: Сыпной тиф, который вшами распространялся?



Александра Бужилова: Именно так. Были еще возможные заболевания, которые можно подтверждать методами ДНК и одновременно методами морфологического анализа, методами палеопатологии. Вот уже на этих материалах было несколько находок вариантов третичного сифилиса в этой армии.



Александр Марков: Третичного – это значит на очень поздней стадии.



Александра Бужилова: Это поздняя стадия, которая переходит на костную систему. Именно по костной системе мы анализируем и предполагаем, что в армии Наполеона было распространено это заболевание. Но надо сказать, что, по-видимому, болезнь лечилась. Но опять-таки мы должны дождаться результатов подтверждения того, что в останках присутствовали следы меркурия, то есть специальный состав, который входил в мази.



Александр Марков: В то время антибиотиков не было лечили ртутью.



Александра Бужилова: И поэтому добавляли очень много ртути в разного рода мази и жидкие средства медицинские, смазывались язвы. Это был один из способов лечения заболевания.



Александр Марков: То есть такая складывается картина, что армия была в плохом состоянии - и тиф, и сифилис в тяжелой форме.



Александра Бужилова: Армия, которая переживает такой стресс, не должна быть в очень хорошем физическом состоянии. То есть это холод, это голод, это стрессы пешего перехода на большие расстояния. У большого количества людей мы обнаруживали так называемые маршевые переломы костей стоп. Это известный для военных медиков перелом, который происходит из-за чрезвычайной нагрузки стопы, когда человек проходит в день огромные дистанции.



Александр Марков: И прямо начинают кости ломаться?



Александра Бужилова: Кости стопы не выдерживают и происходят такие переломы. Очень интересные находки были связаны с адаптацией к курению трубки. В имперской армии Наполеона было принято курить глиняные трубки, я думаю, это многим известно. И вот эти молодые мальчики, они были не старше 24 лет, уже курили трубку и курили, по-видимому, очень давно, потому что на зубах зафиксированы специфические отверстия определенного диаметра при смыкании верхней и нижней челюсти, которые позволяют говорить о том, что кто-то злоупотреблял и курил трубку и предпочитает держать ее правой рукой, кто-то предпочитает держать левой рукой, а кто-то курил и справа, и слева, как придется.



Александр Марков: Трубки были целиком глиняные?



Александра Бужилова: Да, известно, что они были глиняные. В имперской армии была такая поговорка: погиб, как разбитая трубка. Когда человеку ампутировали конечности, ему давали покурить, он зажимал эту трубку зубами, и если он умирал во время этой операции, то естественно трубка выпускалась изо рта и разбивалась в один миг. И вот эта ассоциация разбитой трубки и быстрой смерти была как поговорка в имперской армии.



Александр Марков: А что-нибудь можно сказать о возрастном составе национальном составе армии?



Александра Бужилова: Конечно. Безусловно, это очень интересный вопрос. Я, например, была удивлена тому, что среди останков этих погибших солдат достаточное количество очень молодых, я бы сказал, на мой взгляд, детей, а не подростков, в возрасте 14-17 лет. Французские коллеги объяснили нам, что эти молодые мальчики были флейтистами и барабанщиками при армии Наполеона.



Александр Марков: Тоже брали таких детей?



Александра Бужилова: Тоже брали. А основной массив это солдаты 18-19 лет и 20-24 лет, то есть это были молодые люди, цвет нескольких наций. Армию Наполеона называли армией 20 наций, потому что она набиралась из разных союзных стран. Но я хочу обратить внимание слушателей на то, что это не просто рекруты, которые были набраны для русской кампании, а в имперскую армию набирались высокорослые, здоровые, красивые ребята. И вот эти высокорослые ребята, средний рост которых превышал примерно на семь сантиметров длину тела обычного жителя Европы.



Александр Марков: Это был такой критерий отбора?



Александра Бужилова: Это был такой критерий отбора - самых высоких, самых красивых брали в армию Наполеона. Они должны были нести с честью звание имперского легионера. И вот эти люди погибли. Известно, что их было несколько сотен тысяч, по одним источникам пятьсот тысяч, по другим - шестьсот тысяч.



Александр Марков: Это армия, которая вторглась в Россию?



Александра Бужилова: Это та армия, которая вторглась в Россию, в пределы нашей страны. А вернулось менее тридцати тысяч.



Александр Марков: Среди найденных скелетов были женские или только мужчины?



Александра Бужилова: Среди изученных нами скелетов уже сейчас обнаружено примерно восемь останков женщин. По литовским материалам мы знаем, что из трех тысяч останков примерно 3% принадлежали женскому полу. По историческим сведениям мы знаем, что в имперской армии Наполеона были женщины. Главным образом это были женщины, которые стирали, гладили белье офицерскому составу, помощницы на кухне, женщины, связанные с тем, что они помогали в развернутых мобильных госпиталях. Это были чьи-то жены, это были чьи-то сестры, которые тоже в эту кампанию ушли. Надо сказать, что меня как человека, который в основном изучает русский материал, удивила миниатюрность этих французских женщин. Они не очень высокие и надо сказать, что состояние здоровья их не очень крепкое. Когда мы стали высчитывать год рождения большей части этих женщин, оказалось, что это так называемые дети Великой Французской революции. И я для себя провела аналогию с известными случаями так называемых «детей войны». Они медленнее взрослеют, они не вырабатывают до конца длину тела, которая запрограммирована генетически. И вот здесь мы наблюдаем на примере этих женщин вот такой феномен неблагоприятных условий развития.



Александр Марков: То есть солдат в армию отбирали самых высоких и крепких, а женщин уж какие есть.



Александра Бужилова: Как получалось по жизни. Нас часто спрашивают о судьбе этих останков. Естественно, они будут перезахоронены. Вопрос где - в Калининграде или возможно во Франции - это пока вопрос. Но как жители Европы мы должны быть не в стороне от этой трагедии. Потому что с одной стороны, да, мы русские люди, мы понимаем, что мы победители в этой войне, но, тем не менее, мы должны ощутить и трагедию этих 20 наций Европы и гибель огромного количества молодых людей. Поэтому, конечно, памятный знак в Калининграде будет, будет развернута постоянная экспозиция в музее в Калининграде, посвященная этим событиям, куда обязательно будут привнесены результаты антропологических и археологических исследований.


Материалы по теме

XS
SM
MD
LG