Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Петербурге завершился Всемирный конгресс соотечественников


Виктор Резунков: Сегодня у нас в гостях - делегат Всемирного конгресса соотечественников, секретарь Русско-Австралийского промышленно-экономического сообщества Валерий Лебедев.


Сегодня мы поговорим о непростой жизни россиян, волею судьбы оказавшихся вне России, о Всемирном конгрессе соотечественников, который только что завершился в Петербурге, о жизни русской диаспоры в Австралии и о многом-многом другом.


Валерий Леонидович, давайте знакомиться. Мне очень хочется, чтобы вы рассказали нашим радиослушателям о себе. Расскажите, пожалуйста, где вы родились? И как получилось так, что вы оказались в Австралии?




Валерий Лебедев
Валерий Лебедев: Я родился в Днепропетровске много лет тому назад (к сожалению). Родился я в 1933 году. В Днепропетровске я жил очень мало. Мой папа был металлургом в то время, он доктор технических наук. Мы переехали в Мариуполь. И в Мариуполе, можно сказать, проходила вся моя жизнь на родине (в то время в Советском Союзе).

Как всем известно, в 1941 году началась война против Германии. И немецкие войска оккупировали Мариуполь уже в конце сентября 1941 года. По разным причинам эвакуироваться мы не успели, как и многие другие люди. И мы оказались под немецкой оккупацией в течение двух лет, до 1943 года. В 1943 году, когда немецкие войска отступали, мы попали в поток беженцев – порядка 6 миллионов людей разных национальностей. Мы попали сначала в Восточную Германию на некоторое время, а потом в Западную Германию. В Западной Германии нас разбомбило налетом английских военно-воздушных сил. И в одну ночь лагерь, в котором мы жили, а там находилось порядка 300-400 бараков деревянных, они сгорели в течение двух-трех часов. Мы сидели буквально в маленьких норках в земле. Ну, мы остались живы. Но много человек, конечно, погибли. В конце концов, мы попали в Среднюю Германию. И за две-три недели до конца войны нашу часть забрали американские танки.


И можно сказать, жизнь продолжалась. Но, конечно, она была ужасной в то время. Германия была голодная в 1945, 1946, 1947 году. Просветов не было никаких. Единственное, что было тогда известно, когда началась «холодная» война, что Третья мировая война должна начаться. Вопрос только – когда? И все, конечно, стремились куда-то уехать из Европы, холодной Европы того времени. И это тоже длинная история. Но нам удалось попасть на транспорт, который направлялся в Австралию. А до этого мы жили в лагерях для беженцев в ужасных условиях.


И вот такой интересный, может быть, эпизод. Когда наш транспорт выезжал из Италии, где мы тоже несколько месяцев прожили, ночью он проходил через Мессинский залив (между Сицилией и Италией). И тысячи человек, которые находились на нашем судне, вышли на палубу, чтобы в последний раз увидеть огни Европы. Мы абсолютно были уверены в том, что никогда мы больше в Европу не попадем. В то время эта поездка заняла пять недель.


Мы приехали в Австралию. Первые впечатления от Австралии – разноцветные попугаи на деревьях, разнообразные деревья, которые никогда в жизни никто не видел. Оказывается, они назывались эвкалиптами. А жизнь там, в сущности, мало изменилась, потому что мы из одного лагеря попали в другой. И если одна семья имела одну комнату, то это уже было хорошо. А моя семья – это мама, папа и младшая сестра. В то время, когда я попал в Австралию, мне было 16 лет. И начался новый этап моей жизни, можно сказать.



Виктор Резунков: Вам трудно было ассимилироваться в Австралии? Как проходил этот процесс? Какое тогда было эмигрантское законодательство?



Валерий Лебедев: Эмигрантское законодательство было совсем иное, чем сейчас. В те времена никакой помощи эмигрантам не давало государство. Все мужчины от 16 до 65 лет имели двухгодичный контракт. Два года они должны были отработать на черной работе – это железная дорога, электричество, канализация. Включая и моего папу, который считался рабочим. Его квалификацию не признавали. Только лет через 15 его признали как инженера.



Виктор Резунков: И кем вы работали первое время?



Валерий Лебедев: Мне повезло в том, что я пошел в школу. Во-первых, я во время войны потерял много учебного времени. Но я разными путями отделался от моего контракта и поступил в австралийскую гимназию. И я окончил гимназию уже на английском языке, которого до этого я не знал.



Виктор Резунков: А много было русских из России?



Валерий Лебедев: Да, были. Там были украинцы, русские, белорусы. В то время наша эмиграция была порядка, может быть, 20 тысяч.



Виктор Резунков: Это самая первая волна эмиграции из России, да?



Валерий Лебедев: Да, самая первая волна русских. Как раз следующая волна, которая прошла где-то в середине 50-х годов, - это были русские из Китая.



Виктор Резунков: В связи с событиями в Китае?



Валерий Лебедев: Да. После Китайской революции их попросили уехать из страны, что они и сделали. А Харбин – это был русский город, там был русский университет.



Виктор Резунков: Валерий Леонидович, скажите, пожалуйста, а как дальше складывалась ваша жизнь? Чем вы занимались?



Валерий Лебедев: До того, как я попал в Австралию, я владел тремя-четырьмя языками – немецкий, французский, польский, немножко русский. А английского языка я не знал. Поэтому первое, что мне пришлось сделать, - так это усовершенствовать английский язык. И в течение полугода я овладел этим языком. И три года спустя я окончил школу. Имел честь быть первым учеником моего выпускного класса при окончании гимназии. И я бы мог поступить в университет, но, к сожалению, финансовое положение моей семьи было таким, что это было невозможно. Университеты были платными. И не только нечем было платить за университет, но мне нужно было идти на работу, чтобы помогать папе кормить семью. Я приобрел хитрые специальности того времени, например слесарь. Работал одно время слесарем. Три или четыре года я работал на разных работах, главным образом для того, чтобы заработать как можно больше денег для того, чтобы как-то устроиться.


Австралия в то время была страной очень примитивной, можно сказать. Такие элементарные вещи, как жилая площадь... Может быть, правда, для советских граждан это понятно. Жилой площади не было. И для того чтобы ее получить, нужно было купить дом. А для того чтобы купить дом, нужно было иметь капитал. А капитал этот нужно было собрать. Что мы и старались делать. Когда положение наше немножко улучшилось, мы приобрели жилое помещение.


Я попал на государственную работу в Министерстве обороны. И почти 40 лет я посвятил этой деятельности. Главная моя деятельность – технология ракетных двигателей. В центре Австралии в то время был очень большой ракетный полигон, на котором, главным образом, испытывали английские ракеты. Но были и американские проекты. Американцы уважали наши знания. И я работал в этой сфере. К сожалению, в 70-е годы этот полигон почти закрылся. Просто у англичан не было уже средств, чтобы его содержать, а у Австралии – тем более. Но за эту мою рабочую деятельность я прошел путь от элементарного техника до самого высшего уровня техника, которого я мог достичь. И я был вполне доволен своей жизнью.



Виктор Резунков: А после того, как закрылся полигон, вы уже практически не работали?



Валерий Лебедев: Когда полигон закрылся, я продолжал... была серия научно-исследовательских лабораторий, которые занимались разными вещами. И я перешел от наблюдения ракетных полетов к технологии ракетных моторов, которые мы продолжали испытывать уже без полигонов. Они были в привязанном виде. Но на полигоне я никогда не жил. Я ездил на работу из города, в котором я жил, где-то за 600-1000 километров. Но не каждый день, конечно. Бывало так, что каждую неделю приходилось на день-два-три приезжать.



Виктор Резунков: А сейчас вы являетесь секретарем Русско-Австралийского промышленно-экономического сообщества. Расскажите немножко о деятельности этого сообщества. Чем оно занимается?



Валерий Лебедев: Мы создали это сообщество с друзьями в 1992 году. Как раз это приблизительно был тот период, когда я ушел в отставку с моей работы после 38 лет трудовой деятельности. И это совпало с событиями 1991 года. И в то время в Австралии был большой интерес к России. И не только в Австралии, как мне кажется, а весь мир смотрел на Россию, как на новую державу и своего рода диковинку: «что будет дальше?».


И большинству слушателей известно, что в то время в России был огромный дефицит всего, что можно себе представить. Когда я в первый раз попал сюда в 1990 году, то меня поразили пустые полки и то, что тут творилось.


И первые годы деятельности Палаты у нас были довольно успешными. Мы создали в 1993 году выставку для русских товаров в моем городе Аделаида, Южная Австралия. Туда прибыли почти 40 фирм, которые привезли свои товары – от матрешек до маленьких самолетов. Очень успешно торговали у нас неделю и вернулись обратно. А на следующий год мы организовали поездку в Москву. Мы организовали выставку австралийских товаров в Москве. Тоже 20-25 австралийских фирм на этот раз приехали с разными целями. И в Москве около ВДНХ у нас была выставка.


Члены нашей Палаты... одно время у нас было 50-60 фирм, которые были членами. Русскоговорящие представители (и я в том числе), которые уже установили связи в то время с русскими бизнесменами или будущими бизнесменами, мы могли австралийским фирмам помогать осуществлять свою деятельность в России. И все шло довольно успешно. До конца 90-х годов деятельность шла довольно успешно. Но, в конце концов, в связи с тем, что австралийские бизнесмены довольно консервативны, и расстояние от Австралии до Европы очень большое – и требуется три месяца, чтобы товар сюда попал, то у нас эта деятельность потихоньку начала затухать. И сейчас, конечно, радиослушателям известно, что в России дефицита нет никакого. И для того чтобы вклиниться в рынок... это очень трудно сделать.


Я заметил, что здесь даже есть австралийское вино, и я могу сказать, что оно очень и очень хорошее, и сравнительно недорогое.



Виктор Резунков: Валерий Леонидович, давайте вернемся к эмиграции. Вот вторая волна эмиграции была в 50-х годах. А когда была третья волна эмиграции (если вообще можно говорить о третьей волне)?



Валерий Лебедев: Нумерация не совсем правильная, но это не важно. После волны эмиграции из Китая, которая была в 50-е годы, последняя волна (мы ее называем пятой), она началась в начале 90-х годов. И в то время, главным образом, приезжали в Австралию молодые люди с высшим образованием, и приезжали семьями – муж, жена и ребенок. Кто-то из них должен был иметь хороший диплом. Для того чтобы попасть в Австралию, нужно было набрать какое-то количество баллов, а их давали за профессию, за возраст (чем моложе, тем лучше) и знание английского языка – это были важные факторы. И люди приезжали. Некоторые очень быстро там адаптировались, некоторые – не очень.



Виктор Резунков: А сколько сейчас россиян, русских, так или иначе, скажем, соотечественников... Кстати, как вы определяете для себя слово «соотечественник»?



Валерий Лебедев: Это интересное понятие. Соотечественники – для меня это русские. К сожалению, за границей есть большая разница между русскими и украинцами. Я предпочитаю не обсуждать эту тему, но она известна всем, кто живет за границей или даже бывали за границей – в Австралии, в Канаде. Украинцы держатся очень отдельно, и нет благожелательности к русским. Так что, если мы говорим «россияне», то это именно русские.



Виктор Резунков: И как много сейчас в Австралии россиян и организаций, которые они создают, какие-то диаспоры, общности? Как это все выглядит?



Валерий Лебедев: Ну, русских, пожалуй, порядка 50 тысяч в Австралии. Большинство жителей Австралии живут в главных центрах – в пяти столицах каждого штата. Сидней, конечно, самый большой. Мельбурн, Аделаида, Брисбен и Перт – меньше. Но каждый из них имеет больше миллиона жителей. Расстояния у нас огромные. Ближайший город от того города, где я живу, например, в 850 километров, потом 1,5 тысячи, потом 2 тысячи, потом 3,5 тысячи. Так что, в общем, в каждом из этих городов есть русская диаспора, которая основана на церкви, главным образом, ну, она была создана вокруг церкви. А церкви не только православные. Там есть баптисты, которые держатся сами по себе, пятидесятники, которые имеют свои религиозные наклонности. Это я говорю про старую эмиграцию. А новая эмиграция – это начало 90-х годов. И этот процесс продолжается. Но после того, как молодые семьи приехали туда, они привозили, конечно, своих пожилых родителей. Так что сейчас там семейные группы.



Виктор Резунков: Спасибо, Валерий Леонидович.


И у нас уже есть звонки. Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.



Слушатель: Добрый вечер. Меня зовут Сергей. Во-первых, вашему гостю я желаю, конечно, успехов в его деятельности. И если бы он репатриировался не в Австралию, а в СССР, то, конечно, его ожидали бы не цветные попугаи, а «попки» на вышках лагерей и бараки вместо жилья. Из десяти репатриантов выжили буквально один-два. Мои родственники через это дело прошли.


И по поводу Конгресса соотечественников. Мне на это, конечно, интересно было смотреть. Это какие-то очень пожилые люди. Как вы думаете, все-таки кто-то будет возвращаться на историческую родину или нет? По-моему, это какой-то полный бред.



Виктор Резунков: Сергей предвосхитил мой вопрос. Валерий Леонидович, пожалуйста.



Валерий Лебедев: Сергей, то, что вы говорили насчет тогдашнего переезда в Австралию, а не назад на родину, вы абсолютно правы. Это, конечно, факты жизни, которые мы и тогда знали, и продолжаем знать.


И что касается переезда соотечественников на родину. На конгрессе выяснились такие факты, что, главным образом, переезды соотечественников на родину и возвращение соотечественников на родину происходили из так называемого ближнего зарубежья. Но я не вижу, чтобы много людей возвращались из дальнего зарубежья, например из Австралии . За исключением опять-таки «новых русских», которые... ну, они переехали туда чисто по экономическим причинам. И точно так же они могут вернуться обратно. Их ничего не останавливает.


А наше время уже прошло. Я приехал в Австралию в 1949 году. Если бы ситуация 1991 года произошла в 1951 году, то мы все бы вернулись, конечно, на родину. И вернулись бы помогать строить родину. В 1961 году, может быть, приехала бы половина, в 1971 году – кое-кто. А потом мы уже там обосновались, и нам поздно меняться.



Виктор Резунков: Вот эта российская программа, которая была озвучена на конгрессе, она предполагает возвращение российских соотечественников в 12 регионов. Причем эти регионы в основном отдалены от Москвы, от Петербурга – Зауралье и так далее. Не кажется ли вам, что это как раз является тоже большим препятствием для возвращения? Никто не захочет возвращаться в российскую глубинку.



Валерий Лебедев: Я обратил на это внимание, между прочим. И мне тоже было довольно странно это слышать. Это похоже на одну волну возвращения соотечественников, когда они попадали на работу на Целину. Но я как участник конгресса даже не осознавал того, что большое количество соотечественников из ближнего зарубежья все-таки хотят возвратиться, несомненно, многие из них хотят вернуться. И если им будет предоставлена возможность, если они захотят вернуться даже в такие отдаленные края, то это вполне возможно.



Виктор Резунков: И у нас есть звонок. Андрей, пожалуйста, мы вас слушаем. Здравствуйте.



Слушатель: Здравствуйте. Хочу сказать, что возвращение русских на историческую родину понятно. У нас с демографией плохо. Но в России есть проблемы с жильем. Одна треть населения живет в «коммуналках» и бараках, в общежитиях. Квартиры дорогие. Если даже предположить, что кто-то вернется, то где они будут жить? Спасибо.



Валерий Лебедев: Этот вопрос, к сожалению, я решить не могу. Это все-таки должны решать российские власти. Насколько я знаю из того, что происходило на конгрессе, возвращающимся на родину будет оказана помощь такого рода. Но деталей этого мы, конечно, не могли обсуждать.



Виктор Резунков: Вице-спикер Госдумы Любовь Слиска, которая выступала на конгрессе, она предложила дать возможность вернувшимся соотечественникам развивать малый и средний бизнес и даже освободить их от налогов на 3-5 лет. Как вы думаете, это может как-то помочь возвращению? Привлекли бы, например, из Австралии кого-нибудь такие предложения?



Валерий Лебедев: Такое предложение может привлечь только тех людей, которые относительно принимают малый или средний бизнес. То есть просто бизнесмены. И нам всем, я думаю, известно, что есть бизнесмены, которые могут вести бизнес, а есть люди, которым просто бизнес не подходит. Они могут быть специалистами своего дела, они могут быть артистами, могут быть художниками. Так что это некоторых только может привлечь, но не всех.



Виктор Резунков: У нас есть звонок. Нина Павловна, пожалуйста, ваш вопрос. Здравствуйте.



Слушатель: Здравствуйте. Меня интересует вот что. Вот столько много лет прожить – больше 60 лет, и не страшно ли возвращаться хотя бы на родину, домой? И второй вопрос. Из какого места корни вот этого господина?



Валерий Лебедев: Нина Павловна, я думаю, что вы имеете в виду возвращение на родину в смысле поездки, как я возвратился сейчас. Моя первая поездка сюда была в 1990 году, и после этого я бывал здесь почти каждый год. Это 12-ая моя поездка. А страха у меня не было никогда. Но я всегда был осторожен (на всякий случай), чтобы не попасть в какую-нибудь глупую ситуацию.


И я повторяю, что я родился в Днепропетровске. И у меня было много родственников в Днепропетровске, в Харькове, в Киеве, в Одессе.



Виктор Резунков: Валерий Леонидович, скажите, пожалуйста, как вы считаете, что на вас произвело большее впечатление на этом конгрессе, который проходил в Петербурге? Что-то вас удивило или нет? Вы были, кстати говоря, на так называемом Втором конгрессе, который проходил пять лет назад в Москве?



Валерий Лебедев: Нет, я не был. Этот для меня был первым. Как я попал на этот конгресс. Меня пригласило правительство Российской Федерации через посольство в Австралии, как одного из пяти официальных делегатов. И я очень благодарен за предоставленную возможность. И, конечно, когда я вернусь назад, я буду делать доклады, отчеты, о чем мы говорили, как мы говорили. И эта деятельность будет продолжаться, потому что нам обещали, что, по крайней мере, каждые полгода нам будут предоставлять сведения, что именно делается, не только то, о чем мы говорили, но и что делается.


Что на меня произвело впечатление... Можно сказать, что самое глубокое впечатление на меня произвело то, в какое количество стран мира разъехались наши соотечественники. Раньше я даже не думал о том, что русские живут в Сирии, что русские живут в Мексике, что русские живут в Чили, в Бельгии. А если реально об этом подумать, то почему бы и нет... Но часто просто об этом не задумываешься. А в конгрессе участвовали, кажется, соотечественники 84 наций.



Виктор Резунков: Алексей Михайлович, пожалуйста. Здравствуйте.



Слушатель: Здравствуйте. Я хотел бы вам сказать вот о чем. Радиослушательница задала вопрос о корнях вашего гостя. Я так понял этот вопрос, что не где родился, а национальность, можно сказать, какое происхождение этническое. Как я понял по имени, это еврейская национальность...



Виктор Резунков: Ой, только давайте не будем на эту тему...


Кстати говоря, Валерий Леонидович, вы не замечали, что в последнее время в России так сильно развиты ксенофобские настроения? По-моему, год или два назад в Австралии тоже были столкновения на межнациональной почве где-то в Сиднее или еще где-то. Скажите, пожалуйста, а как в Австралии эти вопросы решаются?



Валерий Лебедев: В Австралии недавние столкновения были... хоть это и скрывается, но это было между мусульманами и христианами.



Виктор Резунков: Это межрелигиозные столкновения.



Валерий Лебедев: Да.


И я все-таки хочу сказать о моих корнях. У меня еврейских корней нет. Все мои предки, можно сказать, родились на Украине, насколько я знаю. Это была русскоговорящая часть Украины. И я себя (не знаю, правильно или не правильно) считаю русским.



Виктор Резунков: Николай, пожалуйста, ваш вопрос. Добрый вечер.



Слушатель: Добрый вечер. Я прослушал вашу передачу, и у меня возник вот какой вопрос. Я хотел бы, чтобы ваш гость попробовал на этот вопрос дать ответ. Нынешняя ситуация, которая происходит, особенно в последнее время, говорит о том, что идет активная накачка так называемых русскоязычных, прежде всего, проживающих на территории бывшего Союза. И я почему-то даже уверен в том, что этот конгресс был созван не столько как всемирный, потому что одни глупцы наши во власти прекрасно знают, что люди, которые там, они давным-давно оторвались. Главное сегодня – это то, что Москва хочет структурировать всех русскоязычных, которые находятся за пределами территории бывшего Союза, то есть бывших республик. И Украина, и Молдавия, и Грузия, и Белоруссия - сегодня мы знаем ситуацию, что везде активно поднимаются именно эти волнения. И мне кажется, что это было сделано специально. Потому что если бы пригласили только русских и русскоязычных с территории бывшего Союза, то сразу возник бы вопрос – а для чего это сделано? И вот под маской всемирного форума собрали таким образом. А на самом деле мы прекрасно знаем, в частности по Украине, так называемая Русская партия Украины была создана за деньги российского истеблишмента партийного. Зюганов передал деньги Симоненко...



Виктор Резунков: Понятно. Вы имеете в виду мировую пятую колонну из русских соотечественников.


Валерий Леонидович, вы допускаете такую возможность?



Валерий Лебедев: Я отвечу на этот вопрос. Во-первых, я это знаю не только в связи с тем, что принимаю участие в конгрессе, но я все-таки много лет слежу за политикой, и на разных языках – на английском, на русском. Так что я в курсе дела. Неправильно было бы говорить о том, что соотечественники основаны в ближнем зарубежье. Они основаны до некоторой степени. Но есть пример, который я знаю довольно хорошо. В Латвии их называют «неграми» - неграждане. Хотя некоторые из них и родились в Латвии, но они не имеют паспорта и не имеют прав. И нельзя сказать, что они осели. А проблемы, связанные с их переездом в Россию, очень большие. И я понимаю, что у русских, живущих в России, у них самих есть какие-то недостатки. Они хотели бы, чтобы их правительство дало им в первую очередь большие пенсии, большие средства, чем есть на сегодняшний день, а не этим иностранцам. Но я не думаю, что это пятая колонна.



Виктор Резунков: Евгений из Москвы, пожалуйста, ваш вопрос. Здравствуйте.



Слушатель: Здравствуйте. Уважаемый, Валерий Леонидович, извините, я хочу вас перенести в военное лихолетье. Я понимаю, что вы были ребенком. Но скажите, пожалуйста, удалось ли немцам частично восстановить металлургические заводы Украины? В частности, Мариупольский, Криворожский заводы и рудники марганца в Никополе. Удалось ли им это сделать?



Валерий Лебедев: Одно из моих занятий последних 40 с лишним лет – это изучение военной истории и общей истории моей родины, а особенно истории Второй мировой войны, к которой... хоть я был ребенком тогда, но я много материалов приобрел за это время. Моя личная библиотека – порядка тысячи книг о военной истории.


Мариупольские заводы – «Азовсталь», завод имени Куйбышева и так далее – когда немцы оккупировали, их приняла на себя знаменитая фирма «Крупс». Но их продукция была очень элементарной. Например, они делали водку и делали мыло на металлургических заводах. Металлургией они занимались очень мало. Насколько я знаю, Никопольский никелевый комбинат был очень важен для немцев. А донецкие шахты, они, насколько я знаю, не очень работали. А что касается угля, то у немцев своего угля было огромное количество и тогда, и до сих пор.



Виктор Резунков: У нас еще один звонок. Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.



Слушатель: Здравствуйте. Анатолий Евгеньевич. Коль скоро заговорили о марганце, то я о марганце знаю то, что во время войны мы бойко торговали с немцами в районе Батуми этим самым марганцем, а взамен получали цейсовские навигационные приборы для наших подводных лодок. Потому что марганец мало где на Земле добывается, и это большой дефицит. Но я не об этом хотел сказать.


Я хотел бы сказать вашему гостю о том, что в 50-х годах, а особенно в Советском Союзе, наблюдался прилив эмигрантов первой, второй волны. Мне они напоминали китов, выбрасывающихся на сушу, где им суждено умереть. Так приблизительно все и было.



Виктор Резунков: Да, мы уже говорили на эту тему, что, в принципе, так и было.



Валерий Лебедев: Из Австралии были возвращения на родину, но не так много. Это я могу сказать по собственному опыту. Из других стран... я не уверен.



Виктор Резунков: Валерий Леонидович, вы внимательно следите за тем, что происходит в России, как вы сказали, и соответственно, знаете, что происходит в России. Какое на вас впечатление производит президент Владимир Путин? Вчера, как вы знаете, он выступал по телевизору. И мне очень интересно узнать ваше мнение.



Валерий Лебедев: Я некоторые знания имею, конечно. Может быть, вы немножко преувеличили мои знания. Я стараюсь быть в курсе дела, что происходит.


Мое личное мнение о Владимире Владимировиче Путине, как о президенте нашей великой страны, очень хорошее. Я считаю, что он за шесть лет пребывания у власти преобразил страну в очень хорошем направлении.



Виктор Резунков: Но если вы читаете западную прессу о России, то вы же должны знать хотя бы о положении со свободой слова, что оно ухудшилось кардинальным образом.



Валерий Лебедев: Мне трудно об этом судить. В западных источниках всегда говорится, что, да, это так. Но мне трудно судить, насколько эти факты...



Виктор Резунков: Но в целом вам нравится, как страна изменяется в последние годы?



Валерий Лебедев: Процесс развития страны мне очень нравится. И каждый раз, когда я сюда приезжаю, я вижу новые заводы, которые возводятся здесь, вижу новые магазины, вижу строительство повсеместно, ну, конечно, особенно в Москве. Я, между прочим, путешествовал не только по Москве, а за это время я бывал и на Сахалине, от Сахалина до Москвы, от Волгограда до Санкт-Петербурга, был в Новосибирске, в сибирских краях, на Юге.



Виктор Резунков: А как вам российская глубинка?



Валерий Лебедев: Сибирь мне очень нравится. Хоть мой папа и провел там восемь лет своей жизни без большого интереса, но... Я люблю австралийскую пустыню, где я провел много времени. И сибирские просторы мне напоминают мою любимую пустыню, хотя все абсолютно другое, но простор тот же самый.



Виктор Резунков: У нас есть звонок. Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.



Слушатель: Добрый вечер. Валерий Леонидович, будьте добры, расскажите немножко о своей семье – жена, дети, внуки... И вот моя жена интересуется, какая у вас пенсия. Спасибо. Будьте здоровы, Валерий Леонидович!



Валерий Лебедев: Спасибо. Я женился в 1964 году. Моя бывшая жена - англичанка. У меня двое сыновей. К сожалению, с женой я разошелся несколько лет тому назад. Оба сына – спортивные тренеры, специализирующиеся на волейболе. Один из них сейчас тренирует команду Первой лиги в Италии, а другой лидер специфической секции при Австралийском институте спорта в Канберре. Внуков, к сожалению, нет.


Что касается пенсии, то в Австралии есть такая стандартная пенсия, и все мужчины старше 65 лет ее получают. А у меня еще и специфическая пенсия в связи с тем, что я провел много лет на государственной службе в Министерстве обороны.



Виктор Резунков: И еще один звонок. Сергей, пожалуйста, ваш вопрос. Здравствуйте.



Слушатель: Добрый день. Сергей, поселок Туголесский Бор. Не хочу уезжать в Австралию. Может быть, не очень будет приятно, но у меня такое ощущение, что люди, уехавшие туда, становятся настолько политкорректными, что теряют способность говорить правду. Приезжайте на родину – и тренируйтесь. У тех, кто живет здесь, получается это лучше, чем у вас.



Виктор Резунков: Это по поводу вашей оценки Владимира Владимировича Путина, видимо.



Валерий Лебедев: Если спрашивают мое мнение, то я высказываю свое мнение. Я не навязываю вам свое мнение. У вас есть полная свобода.



Виктор Резунков: А как вы думаете, в Австралии проблем больше, чем в России, или в России больше проблем, чем в Австралии?



Валерий Лебедев: Честно говоря, Австралия, мне кажется (да и многим другим) – это страна настолько благодатная, что там трудно найти проблемы. Австралия – это очень богатая страна, она имеет столько природных богатств, которых хватит не только на нашу короткую жизнь, но и на детей, на внуков, правнуков и так далее. Австралия имеет возможности развития.


Но есть, конечно, недостатки. Вот сейчас, например, в Австралии бушует засуха, как говорят, самая тяжелая за сто лет. И это одна из проблем Австралии – недостаток воды.



Виктор Резунков: Вот мне, как россиянину, кажется, что все, кто живет на той половине Земли, в частности в Австралии, они находятся в такой глухой провинции, что даже трудно себе представить, как они могут воспринимать этот мир – Европу, Америку, ту же Россию. У вас нет ощущения провинциальности происходящего бытия?



Валерий Лебедев: И да, и нет. Когда мы приехали в Австралию в 50-е годы, еще даже и в 60-е, и 70-е годы, действительно, Австралия была вот именно таким островом, который имел очень мало понятия о других частях света. Вплоть до того, что австралийцев интересовало, что мы говорим на каком-то странном языке, который никто не понимает, кроме нас. Но в последние годы, а особенно в последние 20 лет, можно сказать, почти каждый молодой, 20-25-летний австралиец, по крайней мере, уже один раз путешествовал по Европе. И им очень хорошо известно о положении в других странах.



Виктор Резунков: Спасибо большое, Валерий Леонидович.


Материалы по теме

XS
SM
MD
LG