Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Память о жертвах политических репрессий в современной России


Программу ведет Виктор Нехезин. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Любовь Чижова, Мелани Бачина, Татьяна Вольтская, Михаил Саленков.



Виктор Нехезин: 30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. По данным общества «Мемориал», в настоящее время в России живут около 900 тысяч жертв политических репрессий. Всего же жертвами политических репрессий, по самым скромным подсчетам, стали более 12 миллионов человек.



Любовь Чижова: Закон «О реабилитации жертв политических репрессий» был принят в России в октябре 1991 года. По мнению правозащитников, во многих российских регионах процесс реабилитации так и не доведен до конца, не издаются книги памяти, да и принятый 15 лет назад закон несовершенен.


Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Санкт-Петербурге Татьяна Вольтская.



Татьяна Вольтская: Главный вопрос - как сегодня в обществе относятся к реабилитации жертв политических репрессий, помнят ли о терроре, о ГУЛАГе? Закон «О реабилитации жертв политических репрессий», принятый 15 лет назад, - это одна из немногих попыток дать историко-нравственную оценку прошлому, поэтому важнее всего - преамбула закона, где государство брало на себя моральную ответственность за то, что оно делало со своими гражданами, - считает член правления международного общества «Мемориал» Александр Даниэль.



Александр Даниэль: Моральной ответственности теперь нет. В 2004 году Государственная Дума убрала слова о моральном ущербе из преамбулы этого закона. С моей точки зрения, все безобразия, которые творятся вокруг проблемы компенсаций, не сравнимы с тем плевком нам всем в физиономию, который совершила Государственная Дума, убрав эти слова о моральном ущербе.



Татьяна Вольтская: За 15 лет закон изменялся, обрастал подзаконными актами. Кроме того, что делала по реабилитации прокуратура в рамках этого закона, с 1993 года существовала Комиссия по реабилитации при президенте России, возглавлявшаяся Александром Яковлевым.



Александр Даниэль: Комиссия Яковлева была крайне важна тем, что она работала с категориальными репрессиями: брала определенные категория и готовила президентские указы по их реабилитации. Но после смерти год назад Александра Николаевича фактически деятельность комиссии парализована.



Татьяна Вольтская: Есть в законе еще одна норма - возмещение утраченного имущества, - напоминает депутат Законодательного собрания Петербурга Наталия Евдокимова.



Наталия Евдокимова: Мне кажется, сейчас это просто издевательство. Говорить о полноценном возмещении имущества, если ты потерял дом, обстановку, если ты жил в селе, то ты потерял скот, участок и прочее, прочее, и говорить сейчас о том, что тебе адекватно компенсируют вот эти потери имущества, просто смешно.



Татьяна Вольтская: Правозащитники обращают внимание также и на новый закон об архивном деле, который разрешает свободный доступ к делам только через 75 лет, лишив историков и всех заинтересованных людей возможности узнать судьбы репрессированных и тех, кто был в этом повинен.



Любовь Чижова: Накануне Дня политических репрессий стало известно, что в Томске снесен дом известного поэта Серебряного века, репрессированного в 30-х годах, Николая Клюева. Он был сослан в Томск после ареста и последние месяцы перед расстрелом жил на улице Ачинской. В конце 90-х на доме, откуда в 1937 году Клюева увезли в городскую тюрьму НКВД, установили мемориальную доску. И вот теперь дом разрушен, а на его месте вот-вот начнется строительство элитной многоэтажки.


Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Томске Мелани Бачина.



Мелани Бачина: В конце октября 1937 года в Томске на Каштачной горе был расстрелян писатель и поэт Николай Клюев. Теперь на этом месте стоит поклонный крест - в память обо всех жертвах сталинских репрессий. Последние годы жизни Клюева окружены тайной. Не только обстоятельства смерти, но и подробности жизни ссыльного поэта в Томске не вполне достоверны. То немногое, что удалось узнать, сегодня не удается сохранить. В 1999 году профессор Томского госуниверситета добился, чтобы на доме, где провел свои последние дни Николай Клюев, установили мемориальную доску. Установили. Потом кто-то ее украл. Когда доску, наконец, нашли, назад уже не вернули. Впрочем, теперь и некуда: старый деревянный дом снесли, на его месте начинается стройка.


Профессор Александр Казаркин уже не верит в восстановление исторической памяти.



Александр Казаркин: У нас в городе вообще страшная обстановка. Ведь почти все памятные места, связанные с писателями и прочее, разрушены, это хуже, чем вандализм. А Клюев - это же тема великого террора, Клюев - национальный поэт, в конце концов, самый крупный из писателей, живших здесь, в Томске.



Мелани Бачина: В нынешнем Музее жертв политических репрессий в Томске, где в 30-х располагалась следственная тюрьма НКВД, сохранилась камера, где сидел Клюев. Подвальное помещение музея увешано фотографиями тех, кого пытали в застенках этой тюрьмы. Но судьба томского музея сегодня под вопросом: помещения, которые он занимает, ему не принадлежат. Председатель томского отделения «Мемориала» Борис Тренин говорит, что нынешняя власть не настроена на восстановление исторической памяти.



Борис Тренин: Да, собственно, и следочков их не так уж много в Томске. Мы имеем несколько мемориальных досок, есть еще музей, с которым масса проблем. И действительно, эта вот память, она не восстановлена, конечно. Клюев - это особая статья. Он погиб здесь.



Мелани Бачина: В Томском областном центре по охране памятников профессору Казаркину предложили установить мемориальную доску памяти Николая Клюева на новом доме. Но как на новую пятиэтажку повесить доску, в которой написано, что в этом доме накануне расстрела жил поэт Клюев, профессор Казаркин не понимает. Говорит, получается: одна власть уничтожила самого Клюева, другая уничтожает память о нем.



Любовь Чижова: Есть ли политические заключенные в современной России - дискуссии на эту тему ведутся с тех пор, как были арестованы бывшие руководители нефтяной компании ЮКОС Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, а также юрист ЮКОСа Светлана Бахмина - мама двух малышей. Ее адвокат Ольга Козырева напрямую не называет Бахмину политзаключенной, но говорит, что репрессии в отношении руководителей ЮКОСа - это последовательная политика государства.


С Ольгой Козыревой беседовал мой коллега Михаил Саленков.



Ольга Козырева: Светлана Бахмина находится в колонии номер 14 в Мордовии, это поселок Котьма. Мы полагает этапирование незаконным, поскольку Симоновским судом Москвы было вынесено постановление об оставлении ее в следственном изоляторе номер 6 до вступления в силу постановления суда 2 октября. Оно пока не в законной силе, поскольку обжаловано и Светланой, и защитой.



Михаил Саленков: Вы добивались отсрочки приговора Бахминой до того, как ее пятилетнему сыну исполнится 14 лет. Тот же Симоновский суд ваше ходатайство отклонил, 8-го будет кассация, я так понимаю.



Ольга Козырева: Предварительно дело о кассационном рассмотрении назначено на 8 ноября. Это как раз на постановление об отказе в представлении отсрочки отбывания наказания.



Михаил Саленков: Ольга Юрьевна, в обществе существует такое мнение, что Светлана Бахмина, как и Михаил Ходорковский - это политические заключенные.



Ольга Козырева: Вы знаете, мы никогда не придерживались такой позиции, поскольку совершенно разные дела, совершенно разные инкриминированы деяния. Поэтому я больше придерживаюсь точки зрения, что в отношении сотрудников компании ЮКОС проводится определенная уголовная политика, но не просто политическое дело.



Михаил Саленков: Если говорить о вашей подзащитной, о Светлане Бахминой, то здесь в чем дело?



Ольга Козырева: Точка зрения защиты, что она вообще не совершала уголовных преступлений, и те действия, которые ей инкриминированы, совершались гражданско-правовых отношений.



Любовь Чижова: Говорила адвокат Светланы Бахминой Ольга Козырева.


XS
SM
MD
LG