Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Переводы высокой литературы на кинематографический язык


Эндрю Сарис: «Большинству фильмов Merchant Ivory не грозит ни время, ни перемены моды. Они вневременны, как все совершенные произведения искусства»

Эндрю Сарис: «Большинству фильмов Merchant Ivory не грозит ни время, ни перемены моды. Они вневременны, как все совершенные произведения искусства»

Фильмы студии «Мерчант-Айвори» (Merchant Ivory Production) много раз получали высокие оценки критиков за их визуальную красоту, за глубину и серьёзность тематики, за прекрасный подбор актёров и их великолепную игру, которая и обеспечивает в конечном итоге силу производимого ими впечатления. В чем причина успеха? Ответ прост — в сорокалетнем сотрудничестве трёх талантливых представителей разных культур, великолепной тройки американского кинематографа.


Русским словом «тройка» американские кинематографисты называют триумвират продюсера Измаила Мерчента (Ismail Merchant), режиссера Джеймса Айвори (James Ivory) и сценаристки Руфь Прауэр Джабвала (Ruth Prawer Jhabvala). Эта тройка создала 30 фильмов, которые так и называются «Мерчент-Айвори филмз». В одном из этих фильмов — экранизации романа английского классика Форстера «Комната с видом» — молодой герой произносит маленькую страстную речь перед девушкой.


Неужели вы, действительно, выйдете замуж за Сесселя? Если бы он был другим, я бы отступил. Но он человек, который не умеет вступать в интимные отношения. Ни с кем! А меньше всего — с женщинами. Он хочет получить вас в собственность, как шкатулку или картину, чтобы владеть вами и показывать другим. Он не любит вас. Люси, между нами началось что-то восхитительное. Неужели вы не видите? Это все должны видеть!


Самый харизматичный продюсер


В этом, пожалуй, главная особенность фильмов «Мерчент-Айвори». Способность извлекать из человеческих сердец то потаенное, сокровенное, чего люди сами иногда в себе не замечают. «Мерчент-Айвори филмз» это обособленный мир, абсолютно не совпадающий с главным направлением американского кинематографа. Мир литературных экранизаций. Рассказывает профессор Колумбийского университета Аннет Инздорф: «Экранизировать плохую литературу — легко. Выбирается лучшая линия сюжета, пишутся новые диалоги в современном духе. Затем — две кинозвезды, три киноэффекта, и получается приличный фильм. Другое дело — экранизация шедевров. Генри Джеймса, например, или Форстера. Там все мешает экранизации — великолепная проза, тонкие диалоги, сложные характеры. Поэтому обычный путь экранизации — упрощение. А экранизации продюсера Мерчента и режиссера Айвори тем и восхитительны, что они делают из литературных шедевров киношедевры. Они начали с романов Генри Джеймса "Европейцы" и "Бостонцы", потом экранизировали лучшие вещи Форстера — "Морис", "Комната с видом", "Хауардз-Энд". Затем фантастически экранизировали два прекрасных современных романа. "На исходе дня" Ишегура и "Мистер и миссис Бридж" Эвана Коннелла. Все это — с лучшими актерами нашего времени, которые согласны играть у режиссера Айвори за малые деньги. Словом, все фильмы режиссера Джеймса Айвори и продюсера Измаила Мерчента это великолепные переводы высокой литературы на кинематографический язык».


В начале 1960-х годов у 28-летнего режиссера Джеймса Айвори была в Нью-Йорке репутация многообещающего документалиста со специализацией «Европейская архитектура и музейная живопись». Но, однажды, на нью-йоркской вечеринке его познакомили с двадцатилетним красавцем индусом, выпускником New York University Измаилом Мерчентом. История Мерчента — это вариант библейской истории Иосифа Прекрасного в переложении Томаса Манна. Он был так красив и обаятелен, что когда он говорил, улыбаясь: «Называйте меня просто Измаил», — люди готовы были для него сделать все, что угодно.


«Он был одним из самых харизматических продюсеров и знатоков кино, которых я когда-либо встречала, — утверждает Аннет Инздорф. — Что за характер, какой шармер! Все помнят его историю о том, как он начинал в Америке. Он работал в нью-йоркском ресторане, и его послали с какими-то блюдами в ресторан ООН, где тогда проходила сессия. Он проник в кулуары, убедил всех в том, что он сотрудник индийского консульства и завязал связи, которые чрезвычайно пригодились ему на первых шагах его продюсерской карьеры. Измаил мог перевоплощаться с актерской легкостью».


Третья жемчужина короны


Но он не был актером. Как библейский Иосиф, он был талантливым и хитроумным менеджером и купцом. Потому и взял себе псевдоним Измаил Мерчент — купец. Вместо своего настоящего мусульманско-индусского имени Измаил Нур Мухаммед Абдул Ремон. Измаил-купец умыкнул режиссера Джеймса Айвори в Индию, которая своей дремотной красотой заворожила их и задержала на несколько лет. Студия Мерчент-Айвори в Индии была обречена на неудачу. Однако, именно там режиссер и продюсер нашли третью жемчужину для своей короны — сценариста Руфь Джебвала. Читаем в книге Сюзан Кац «Разговоры со сценаристами»:


Писательница Руфь Джебвала страстно охраняла замкнутость своей жизни. Когда ей звонили чужие, она выдавала себя за собственную свекровь. И она настолько преуспела в своей скрытности, что даже через двадцать лет, после двух «Оскаров», все зрители и многие кинокритики были уверены, что она индуска, в то время как она — польская еврейка Руфь Прауэр. Джабвала — фамилия ее мужа, индийского архитектора. Руфь вышла за него замуж в Лондоне, куда ее семье удалось перебраться из Германии после погрома Кристал Нахт. Судьба семьи сыграла огромную роль в формировании личности Руфи Прауэр и, отчасти, объясняет ее замкнутость. Отец Руфи, узнав, после войны, что все его родные, оставшиеся в Польше и в Германии, погибли в концлагерях, покончил с собой.


При всем желании Руфи Джабвала было не спрятаться от Измаила-купца. Зная ее замкнутость, он не стал звонить по телефону, а позвонил прямо в дверь, крепко держа под руку умиравшего от смущения Джима Айвори. И с этого первого визита началась 35-летняя дружба и творческое сотрудничество этих троих граждан мира — американизированного индуса-мусульманина, европеизированного американца-протестанта и польской еврейки, одурманенной Индией. В конце 1990-х годов их творческий союз был занесен в «Книгу рекордов Гинесса», как самое долгое сотрудничество в истории кино.


«Судьба Руфи Джебвала и ее душевный опыт добавили союзу "Мерчент-Айвори" новые черты — личное отношение к истории, привкус трагичности и женскую чувствительность к эмоциональным нюансам, — считает Аннет Инздорф. — Благодаря ей актрисы получили в фильмах "Мерчента-Айвори" роли глубочайшей психологической сложности. Вспомните Эмму Томпсон, заслужившую "Оскара" за Роль Маргарет Шлегель в фильме "Хауардз-Энд" или Ванессу Редгрейв в "Бостонцах", или Мегги Смит в "Комнате с видом", или ту же Эмму Томпсон в фильме "На исходе дня". И, конечно, Джоан Вудворт, сыгравшую, может быть, свою лучшую роль в фильме "Мистер и миссис Бридж". Словом, сценаристка Руфь Джебвала по праву вошла в этот триумвират, в тройку, как все его называют».


Действие фильма «Мистер и миссис Бридж» происходит в провинциальной Америке 1930-40-х годов. В среде традиционного среднего класса. Две дамы-подруги беседуют на уроке живописи, которой занимаются от нечего делать.


— Уолтер сказал, что президент Рузвельт разрушает страну.
— А ты всегда повторяешь то, что говорит Уолтер!
— Это только моя вина. Я ни за чем не слежу. Поэтому мне приходится следовать идеям Уолтера. Если бы кто-нибудь сказал бы мне, что нужно читать… Я даже этого не знаю! Ну не ужасно ли!?


Каждый фильм «Мерчента-Айвори» — комедия нравов того времени, на фоне которого идет фильм. Профессор Инздорф, какие литературные особенности диктовали выбор Джебвала и Айвори? «Они всегда выбирали произведения с сильными и сложными личностями, чьи драмы происходят на фоне и, отчасти, по причине исторических катаклизмов, социальных переломов, смены эпох, — считает Аннет Инздорф. — "Европейцы" — о непреодолимом несовпадении американского и европейского подхода к жизни. "Хауардз-Энд" — о часто непреодолимой разнице между аристократией и интеллигенцией. "Мистер и миссис Бридж" — о стене, незаметно вырастающей между поколениями. "Остатки дня" — о трагической ошибке благородного человека, которому недоступно понимание надвигающегося тотального злодейства. Все фильмы «Мерчент-Айвори» используют, образно говоря, человеческую личность, как ландшафт, на котором отражается турбулентное время».


В одном из лучших фильмов Мерчент-Айвори «На исходе дня», действие происходит накануне второй мировой войны. Герой фильма — мистер Стивенс (его играет Энтони Хопкинс) — дворецкий лорда Дарлингтона. Превыше всего он ставит свою роль слуги и доверенного лица Джентльмена с большой буквы. И ради этого он упускает собственное счастье. Полюбившая его женщина объявляет ему, что выходит замуж за другого, но еще надеется на его последнее слово. Мистер Стивенс решается, заходит в ее комнату… но не может выйти из своей закостенелой роли.


— Мисс Кентон, я только хотел сказать…. буфет в утренней столовой… там иногда не вытерта пыль… Это, конечно, недосмотр новой горничной…
— Я прослежу за этим, мистер Стивенс.
— Я решил, что вы должны быть осведомлены об этом. Спокойной ночи, мисс Кентон.


«Семья Мерчент-Айвори»


Триумвират Мерчент-Айвори-Джабвала называют не только русским словом «тройка», но еще и «семьей» — «семья Мерчент-Айвори». 35 лет в Нью-Йорке у всех троих квартиры были рядом, вплоть до самой неожиданной, скоропостижной смерти Мерчента в прошлом году. Завтракали обычно у Руфи. Или все трое подолгу жили в доме Джеймса Айвори на севере штата Нью-Йорк. И там гостили все их актеры, операторы, композитор, фотограф… Актеры, как и все другие члены «семьи», работали с Айвори из фильма в фильм — Энтони Хопкинс, Эмма Томпсон, Саймон Келлоу, Джеймс Уилби, Хью Грант, Хелен Бонам Картер, Руперт Грейвз, Патрик Годфри, Ванесса Редгрейв. И фотограф Тони Пирс-Робертс, и композитор Ричард Робинс. Покойный Кристофер Рив — актер, которого обычно помнят в роли супермена. Но Айвори, с его безупречным вкусом, снимал Рива в серьезных ролях. И актер так объяснял особенности этого режиссера:


Джим собирает вокруг себя людей, которые относятся к своей работе со страстью — актеров, операторов, художников по костюмам. И из всех вытягивает лучшее, на что они способны. Он — лучший судья качества. «Что-то не так, — говорит он про сцену, — что-то не так». И ты кончаешь тем, что ужасно хочешь угодить ему.


Каждый фильм Мерчент-Айвори получал по несколько номинаций на «Оскара». «Комната с видом» — восемь, «Хауардз-Энд» — десять. «Оскаров» получали их актеры, сценаристка Руфь Джебвала, фотограф, художник по костюмам. Но ни разу американская академия не присудила им «Оскара» по категории лучший фильм или лучший режиссер года. Они получали такие призы от Британской академии BAFTA, от «Серебряного льва» в Италии, приз Каннского фестиваля, но «Оскара» — ни разу. Почему? Отвечает Аннет Инздорф: «Среди членов академии победило мнение, которое я иногда разделяю, что фильмы Мерчент-Айвори слишком литературны, классичны, элегантны, лишены творческого риска, которым отличаются лучшие фильмы независимого кинематографа. Скажем, фильмы прошлого года "Авария" Капоте и фильм Джорджа Клуни Good night and good luck. Они более кровоточащие, больше связаны с современными проблемами Америки. Другие современные режиссеры, такие, как Роберт Олтман или Тарантино, больше отражают в фильмах американский характер. Многие зрители и даже критики ошибочно считают Айвори англичанином, а его фильмы — заграничными».


Вот, что возражает на это профессор Университета Брандайса, киновед Томас Доэрти: «У меня есть друзья, которые называют фильмы "Мерчент-Айвори" костюмными и мебельными. Мол, смотреть их, как ходить по музею английской живописи конца XIX—начала XX века. Делать такие фильмы — литературные экранизации — безопасно. Успех у интеллигенции обеспечен. Но если говорить о моем личном отношении, то, признаюсь, что после бесконечных просмотров голливудской продукции вдруг попасть на фильм Джеймса Айвори это такое чистое наслаждение, такое освобождение. После скрежещущих, крикливых, детских голливудских фильмов вдруг почувствовать себя снова взрослым человеком, способным созерцать, обдумывать, мечтать. Это мастерски сделанные, глубоко духовные фильмы. Такой контраст со всеми этими боевиками, детективами, культурологическими фантазиями. Я люблю их работы и сожалею, что они лишь отголосок старой традиции — итальянского неореализма, Бергмана — когда фильм строился на чувстве, на тексте, на игре актеров. Эта традиция кончилась».


Однако, мне хочется закончить словами известного кинокритика Эндрю Сариса: «Большинству фильмов "Мерчента-Айвори" не грозит ни время, ни перемены моды. Они вневременны, как все совершенные произведения искусства».


XS
SM
MD
LG