Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Почему бывшие политзаключенные из Вятки не верят в то, что власти раскаялись? В Самаре хорошо помнят 1937 год. Осудят ли ижевского милиционера за то, что он избил пьяного? Изгия Данилов знает, как сделать, чтобы дети разных народов не ссорились. Челябинск: Новое строительство лишает людей работы. Псков: Что можно купить на деньги, предназначенные для пайка отставного военного? Саранск: Почему в новой квартире невозможно жить? Брянск: Как уберечь детей от наркотиков? Сочи: Олег Аккуратов – человек, наполняющий мир музыкой


В эфире Вятка, Екатерина Лушникова:



Иван Ребрун : 13 человек у нас раскулачено и выслано. Я один живой остался.



Екатерина Лушникова : Так говорит Иван Ребрун. В тридцатые у него погибла вся семья.



Иван Ребрун : Мои родители из Харьковской области. Из 500 дворов 200 было раскулачено. Всех с детьми, беременных… Трое братьев и две сестры померли на этом болоте. Отец и мать померли, конечно. Я один остался из всех. Иван Емельянович.



Екатерина Лушникова : 30 октября Иван Емельянович пришел на Мезринское кладбище. При Сталине здесь, тогда на окраине города, чекисты расстреливали заключенных. Сейчас на том месте установлен памятный крест из чугуна. Каждый год в День жертв политических репрессий у креста служат молебен. И собираются те, кто чудом выжил в те страшные годы.



(Идет молебен)



Пострадавший : У меня отец также пострадал. Он очень любил в церковь ходить. Пошел с работы, завернул в церковь. Там двое вышли. «Куда идешь? Ты знаешь, что это против советской власти?» Он говорит: «Первый раз слышу». Его забрали. Он начал сопротивляться. Его избили. Потом забрали. Вначале на 10 лет сослали в Ухту, потом в Воркуту. Потом он так и не пришел.



Пострадавшая : Пискляева Галина Ивановна была раньше, а сейчас Пантелеева. Когда у меня отца забрали, приехали ночью, произвели обыск. Даже спички вывалили все из коробки. Что искали? – не знаю. Мама говорит, ладно, ребята спят в сенях, пусть спят. Так они нас всех подняли и допрос вели. Хотели узнать, осталось ли еще что. Так мы больше и не видели. Правда, когда суд был, мы виделись. Мы ходили на суд. Был брат маленький. Он вышел, брата погладил по головке, так ему даже охрана прикладом съездила. Огород у нас был, огород у нас отняли. Мы ничего не сажали. Даже картошку не дали сажать.



Пострадавший : Отца арестовали 15 октября 1937 года здесь, в Вятке. Обвинили, что он польский шпион. И это-то в нашей Вятке в 1937 году! Что шпионить-то было?! В 1938 году 28 ноября он был расстрелян. У меня есть свидетельство о смерти. Было два допроса всего.



Екатерина Лушникова : Говорит заместитель губернатора Александр Галицких.



Александр Галицких : Я бы сказал так. Вот именно 15 лет назад началась акция покаяния. Покаяния за те 70-летние репрессии, которые допускал по отношению к своему народу тоталитарный режим.



Екатерина Лушникова : Но в покаяние государства репрессированные верят с трудом. Совсем недавно 122-й закон отменил для них даже то немногое, на что они имели право – бесплатный проезд и лекарства. Льготы монетизировали, вот только те монеты выдать позабыли. Говорит Тамара Костышева.



Тамара Костышева : Я вам скажу. Здесь, кто стоит, я уверена, что 50 процентов стоят инвалиды. Конечно, почему инвалиды? Потому что мы начали работать с 12-14 лет. Я работала на лесоповале. Мне было 12 лет! По шею в воде вместе с мужиками. А кто поднял страну-то из руин?! Кто?! Мы! Дети! И что теперь? 92 рубля нам дали! И теперь говорят, что о нас еще кто-то заботится?! Вы, конечно, извините, дорогое начальство, может быть, я и не больно хорошо сказала, но я правду сказала. Я вам всю правду сказала.



Екатерина Лушникова : Но ответа на такую правду репрессированные не услышали. Начальство поспешило покинуть кладбище. Вряд ли теперь кто-нибудь до следующего года вспомнит о репрессированных.



В эфире Самара, Сергей Хазов:



В Международный день политзаключенных, 30 октября, самарские правозащитники провели акцию памяти жертв политических репрессий. Более трехсот самарцев пришли к памятному знаку в парк имени Юрия Гагарина. В тридцатые-сороковые годы прошлого века на территории парка находились дачи народного комиссариата внутренних дел. А рядом – лагеря НКВД, где содержалось более трех тысяч заключенных. Рассказывает историк Любовь Молчанова.



Любовь Молчанова : Это были закрытые дачи. Я сама прекрасно помню эту парковую зону, когда еще она не была парковой, а была именно зоной вот этих закрытых дач НКВД. Очень хорошо это помню, даже цветы там собирала. Там росли и плодовые деревья. Вот эти дачи сотрудников НКВД. Конечно же, в то время мне, девочке, даже не приходило в голову, что здесь гибли люди, что здесь расстреливали людей. У меня даже никогда такой мысли не возникало. Я просто собирала там цветы.



Сергей Хазов : Во время акции выяснился любопытный факт. Самарцы, отдыхающие вместе с детьми в парке имени Юрия Гагарина, и случайно оказавшиеся на митинге памяти политзаключенных, даже не знали, что полвека назад здесь были лагеря НКВД. «Это лишний раз доказывает, что нужно чаще говорить о жертвах сталинского режима», - Любовь Молчанова продолжает.



Любовь Молчанова : Вспоминать репрессированных – это наша обязанность. Это память об этих людях, которые не дожили до этих времен. Это непросто не дожившие люди, это люди, которые не вложили что-то, не доложили что-то в нашу историю, в нашу культуру, в наше существование. Поэтому, вспоминая о них, мы отдаем не только дань памяти этим людям, мы преклоняемся перед ними, перед их мужеством. Поэтому, конечно, мы обязаны их помнить, обязаны их чтить, обязаны о них говорить.



Сергей Хазов : Среди участников митинга памяти политзаключенных выделялась группа активистов самарского общества «Мемориал». Пожилые люди, многие из которых прошли через сталинские лагеря, рассказывали об ужасе, который им пришлось пережить в годы сталинских репрессий. Вспоминает Мария Каневская.



Мария Каневская : Мало, кто попал случайно, извините, по пьянке рассказал какой-нибудь анекдот про Сталина, совершенно простой человек. В основном, погибли умные люди, которые много бы принесли России благополучия. Мы не были бы отставшими после «железного занавеса». Когда его открыли, мы же намного отстали. Что там скрывать. Мы варились в собственном соку.


У моего покойного мужа был отец репрессирован. Он был тогда в Райзо (Районно-земельного отдела). Это Вологодская губерния. Там часть урожая сгнила по причине климатических условий. Ему 58-ю статью. Его полтора года там пытали. Он рассказывал, что его вверх ногами вешали. Пришел. Он полтора года не подписывал фальшивку. Потому что он знал, что у него есть сын, есть три дочери. Несмотря на то, что еще не обвинили его, а их уже из квартиры вышвырнули. Он все это вытерпел. Пришел больной, без зубов и с переломанными ребрами, но не сломленный. Он говорил, как я же я могу эту фальшивку подписать, у меня же дети будут презренными.



Сергей Хазов : «Сегодня нельзя забывать о жертвах репрессий», - говорит Мария Каневская.



Мария Каневская : Надо помнить, что сотворили коммунисты. Хоть они сейчас всё такие хорошие стали говорить слова, а сколько они дел наделали, об этом должны наши люди помнить. Ведь сколько хороших людей погибло, трудно представить! Это плохо, что мы историю свою не знаем. Помнить надо о злодеянии сталинского времени. Они отвечают перед историей, перед загубленными миллионами ни в чем повинных людей. Надо и в школе преподавать об этом, о прошлом. О том, что сотворили коммунисты, надо знать.



Сергей Хазов : «Хватит нам 1937 года!», «Нет политзаключенным в современной России!», - плакаты с таким текстом держали в руках участники акции. Продолжает Василий Воронов.



Василий Воронов : Я из того поколения, которое это ощутило на себе. Могу сказать, что это было так плохо, Если в парке Гагарина были лагеря. Лагеря были везде. Лагеря и сейчас есть.



Сергей Хазов : По словам правозащитников, начало XXI века ознаменовалось появлением в российских тюрьмах и лагерях политических заключенных. Участники акции протеста выразили моральную поддержку Михаилу Ходорковскому, а также всем арестованным и находящимся под следствием сотрудникам компании ЮКОС. Самарцы говорили о том, что возбуждая уголовное дело против Михаила Ходорковского, власть преследовала личные мотивы. Рассказывает Ольга Романенко.



Ольга Романенко : Не справедливо, я считаю не справедливо. К таким людям не надо так относиться. Умница, хороший. Он, конечно, порядочный человек.



Сергей Хазов : Продолжает Андрей Александров.



Андрей Александров : Я считаю это несправедливо, наверное, потому что по идее нельзя же столько лет давать. Я считаю, что это больно много.



Сергей Хазов : Итогом самарской акции в Международный день политзаключенных стало обращение к президенту России с требованием прекратить уголовное дело в отношении Михаила Ходорковского, Платона Лебедева и других политических заключенных.



В эфире Ижевск, Надежда Гладыш:



Уникальность уголовного дела, которое сейчас рассматривает судья Алексей Корепанов в Ленинском суде Ижевска, не столько в том, что на скамье подсудимых сидит бывший милиционер, старший прапорщик Александр Тверигин. В том же Ленинском суде летом дали три года условно другому бывшего сотруднику тоже Ленинского райотдела милиции за допрос с пристрастием, учиненный ошибочно задержанному несовершеннолетнему.


Дело прапорщика Тверигина уникально тем, что рассмотрение его по существу началось лишь год с лишним спустя после того, как дело попало на стол к судье. Будучи под подпиской о невыезде, 45-летний подсудимый вызывал «скорую» и ложился в стационар всякий раз, как только ему предстояло предстать перед судом.


Но сначала о том, в чем его обвиняют. Рассказывает потерпевший Сергей Думкин, мастер с электромеханического завода, который вместе с тремя своими товарищами по цеху вечером 5 декабря 2002 года оказался в Ленинском медицинском вытрезвителе. И доставил его туда на пару с водителем машины Патрульно-постовой службы не кто иной, как Тверигин.



Сергей Думкин : Второй раз в жизни в этом заведении мне очень неприятно находиться. В чем-то я виноват, скажите. Дайте, я позвоню домой, привезут деньги. Телефоны заняты. Несколько раз я порывался до телефона, всякий раз они разные причины выдвигали. В очередной раз, когда я попросил, Тверигин исподтишка наносит мне удар, что-то вынув из кармана тяжелое. Что-то в руках было, потому что удар был нанесен в солнечное сплетение сильный. Я загнулся. Было очень болезненно. Насколько-то потерял сознание. Он меня валит на пол. Очнувшись, я говорю: «Братан, что ты делаешь, за что?» Вижу, что он в тельнике. Я тоже служил во флоте. Он: «Молчать!» и ударом кованного ботинка по лежачему. В сознание пришел на той же лавочке. Когда медсестра увидела, что я побледнел, что мне совсем плохо, дышать трудно, заорала: «Вызывайте быстрей «скорую помощь»! Не хочу, чтобы он здесь подох!



Надежда Гладыш : Диагноз?



Сергей Думкин : Разрыв толстой кишки, повреждение поджелудочной железы с многочисленными кровотечениями. Два месяца я лежал на больничной койке после двух перенесенных операций и реанимации. Полгода амбулаторно лечился.



Надежда Гладыш : Два года длилось следствие. Я спросила представителя в суде Сергея Думкина, адвоката Сергея Серебренникова, как удалось все-таки открыть процесс?



Сергей Серебренников : У подсудимого Тверигина, действительно, имеется ряд заболеваний. Но весь вопрос в том, что как только его вызывали для производства следственных действий, эти болезни сразу мгновенно обострялись. Мы назначали по нашему ходатайству судебно-медицинские экспертизы, в том числе комплексную, комиссионную экспертизу. Делали ее авторитетные врачи, судебные медики, которые сказали в своем заключении, что он может участвовать в следственных действиях. Это все послужило поводом для наших обоснованных ходатайств об изменении ему меры пресечения. Сначала мы просили о залоге, а в дальнейшем уже были вынуждены просить об избрании ему меры пресечения – заключение под стражу. Он заключен 27 сентября. Но решение об этом вынесено 31 июля.



Надежда Гладыш : Теперь подсудимого привозят на судебные заседания на казенной машине в наручниках. Уже на третьем по счету заседании случилось еще одно неординарное событие – адвокат подсудимого заявил ходатайство о наложении запрета на освещение хода процесса в средствах массовой информации. А поскольку освещает процесс только независимая городская газета «День», то судья Корепанов, идя навстречу защите, «посовещавшись сам с собой на месте», вынес постановление, адресованное главному редактору газеты «День» Сергею Щукину – не публиковать материалов с процесса до момента вступления приговора в законную силу. Комментирует этот документ журналист Михаил Эстрин, который как раз и вызвал на себя такую немилость, описывая историю с момента, когда Думкин был еще в реанимации.



Михаил Эстрин : Документ совершенно беспрецедентный. В нем, в частности, судья накладывает запрет на публикацию этого дела во всех средствах массовой информации, в то время как суд не объявлен закрытым. Получается, что наложен запрет на исполнение журналистами своих профессиональных обязанностей. Самое парадоксальное, что редакция затруднена даже в том моменте, как обжалование этого решения. Мы не являемся стороной процесса. Соответственно, не можем подавать ходатайство. Это решение можно трактовать в том русле, что вообще в последнее время в России декларируемая гласность судебных процедур сводится на нет различными административными и формальными ухищрениями. Фактически создаются препятствия в исполнении своего журналистского долга.



Надежда Гладыш : Журналист полагает, что в следующий раз его могут просто удалить из зала суда. Хотя, по сути, это не перекроет источник информации – ведь пострадавшего Думкина и его представителей, а также свидетелей обвинения суд заставить замолчать никак не сможет.



В эфире Пятигорск, Лада Леденева:



58-летний пятигорчанин Изгия Данилов с рождения страдает тяжелым недугом. Практически полное отсутствие слуха не помешало ему освоить целый ряд кавказских народных ударных инструментов и несколько лет проработать в разных симфонических оркестрах региона. По словам музыканта, чувство ритма - врожденное качество каждого горца.



Изгия Данилов : Насколько я глухой, я плохо слышу, но в музыке у меня, слава богу… Чувство ритма должно быть у любого танцора. Если у него чувства ритма не будет, он тогда не танцор.



Лада Леденева : Родившись и живя в Дагестане, волею судьбы Изгия Ханокович часто бывал в соседних республиках Северного Кавказа, где освоил все разнообразие национального танца.



Изгия Данилов : Я часто бывал в Грозном. Это почти моя вторая родина. В Нальчике, вообще, половина моих родственников. Часто бывал в Орджоникидзе (сейчас Владикавказ). Там молодежь танцевала осетинские танцы. Я полюбил эти танцы. Они мне в душу вошли. И вот мне лечащие врачи, у кого я лечусь, говорят, вы, благодаря танцам, движениям, живете.



Лада Леденева : В 1992 музыкант переехал из Дагестана в курортный Пятигорск. Сначала организовал в одной из школ танцевальный кружок. В 2001 открыл первый на Кавказских Минеральных Водах ансамбль национального танца «Юность Кавказа», собравший 30 мальчишек и девчонок в возрасте от 4-х до 18 лет.



Изгия Данилов : Все с разных районов. Все разного характера, разного склада. Но их объединяет одно – желание, любовь к танцам, к искусству. У нас все дружат. Даже армяне танцуют, например, аварский, дагестанский танцуют армянки, русские танцуют чеченские танцы. У музыки, у танцев нет национальности.



Лада Леденева : Шестилетний Арсен Изаханян танцует в ансамбле два года.



Арсен Изаханян : Я уже второй год занимаюсь. Мне больше всего нравятся армянский и лезгинка.



Лада Леденева : Рассказывает первоклассник и тут же под аплодисменты друзей с достоинством демонстрирует несколько сложных «па». Родители Арсена и его сверстников гордятся своими детьми. Умение хорошо танцевать ценят в любой национальной диаспоре Пятигорска.



Мама Арсена : Они с удовольствием ходят. Мы уже второй год ходим. Я привела, наверное, чтобы в семье, а потом в жизни пригодилось. Очень часто бывают свадьбы, дни рождения. Не хочется, чтобы ребенок сидел за столом и смотрел, как все танцуют. Хочется, чтобы он тоже участвовал, веселился, танцевал.



Лада Леденева : 18-летняя Катя Нетреба - студентка. Днем она получает медицинское образование. Вечером поднимает настроение ни на дискотеке в ночном клубе, а на танцевальном паркете.



Катя Нетреба : Танцуем аварские, разного вида армянские, кумыкские, лакские, даргинские, датские, кабардинские, осетинские танцы, карачаевские и много-много разных. Я люблю армянские танцы. Мне лезгинка тоже нравится, и аварская лезгинка. Нравится датский танец, смотря какое настроение.



Изгия Данилов : У армян, когда с победы возвращались, они в круг становились, как в хоровод и праздновали победу.



Лада Леденева : Катя танцует в паре с Эдиком Ткачевым. Ребята рассказывают, что, несмотря на разницу в возрасте и национальности, за все время существования ансамбля его участники ни разу не поссорились между собой.



Катя Нетреба : Вообще, у нас никогда не было ссор, сколько я здесь занимаюсь. Никогда у нас не было ни одной ссоры, хотя очень разные национальности. Я, например, русская.



Эдик Ткачев : Мне, например, не очень понятны отношения между Россией и Грузией. Непонятно, почему наш президент и грузинский не могут договориться. Я считаю, что если бы она встали к нам в ансамбль в один круг и станцевали, я думаю, что все бы решилось само собой.



Лада Леденева : Сегодня ансамбль национального танца переживает не лучшие времена. Выручают спонсоры, которые помогают шить сценические костюмы, и родители, оплачивающие концертные поездки. Но руководитель ансамбля не сдается. Он уверен, что делает доброе дело. Ведь, согласно известной кавказской поговорке, плохие люди танцев не танцуют и песен не поют.



Изгия Данилов : Плохой человек не может. Потому что в танцах или в песнях надо выложить свою душу.



(Звучит музыка)



В эфире Челябинск, Александр Валиев:



В Челябинске разгорается очередной скандал, связанный с насильственной ликвидацией очередного рынка. На сей раз городские власти решили оставить без работы продавцов рынка «Сибирь», что на окраине Челябинска, а заодно и местных жителей без дешевых продуктов. Говорит одна из продавцов рынка «Сибирь» Светлана Донец.



Светлана Донец : Мы все здесь уже лет по 10 работаем. Я вот, например, приехала из Ташкента. Лишена дома, лишена всего. Приехала сюда. Здесь нашла себе кое-как работу. А теперь, куда мне идти? Мне 57 лет! Квартира брошена. Наше государство нас бросило. У меня муж умер. Как мне быть в данный момент?!



Александр Валиев : Власти аргументируют свое решение тем, что место выделялось рынку временно. Тем не менее, просуществовал он 12 лет. Торгуют здесь в основном женщины пенсионного и предпенсионного возраста, которым уже, скорее всего, не найти работу. Вот что рассказала еще одна работница рынка:



Работница рынка : Я осталась без работы в годы перестройки. Я просто вынуждена была сюда прийти на этот рынок, хоть как-то себе зарабатывать. Государство нас еще в 90-е годы лишило работы. Мы просто по нужде оказались здесь. Нам ничего не предоставили. Мужа тоже я похоронила два с половиной года. У меня на руках внук, который учится в колледже, причем платно. У меня 90-летняя свекровь осталась, очень больная. Просто вынуждена помогать и лекарствами и все такое.



Александр Валиев : Кроме, собственно, торговцев, которые имеют на рынке свои прилавки, здесь же свою продукцию реализуют колхозники и садоводы. Для них ликвидация рынка будет тоже серьезным ударом. По бюджету.



Работница рынка : Колхозники просто нищенствуют. Свою продукцию сбывают здесь, этим и живут. Садоводы рядом. Все пенсионеры, которые получают пенсию просто грошовую. Они что-то тоже вырастили, продали и этим самым живут. Куда они теперь с этими своими овощами, фруктами будут, в центре ездить? Нет, конечно.



Александр Валиев : Еще одна точка зрения на ситуацию - покупательская. Это те люди, которые живут в многочисленных окрестных многоэтажках и предпочитают отовариваться на рынке, а не в местном магазине под названием «Прииск». Вот что мне рассказали несколько женщин, пришедших за покупками.



Жительница : Здесь, конечно, дешевле, чем, например, в торговом комплексе. Это ни для кого не секрет.



Жительница : Здесь хлеб 9 рублей. Через дорогу в этом «Прииске» я буду теперь брать хлеб по 11 рублей 50 копеек. Здесь я, например, своей внучке виноград могла взять по 28 рублей, сейчас я туда пойду его брать по 45. Конечно, мы очень возмущены, что у нас рынок забирают.



Жительница : Мы пожилые люди. У меня нет грузчика, нет своего автотранспорта. Откуда я должна носить продукты, даже ту же картошку. Здесь этот рынок был просто как находка. Мы здесь рядом живем. Пойдешь, овощи свежие, фрукты свежие.



Александр Валиев : Надо сказать, что история с рынком «Сибирь» - это вполне закономерное продолжение нашумевшей в городе ликвидации рынка «Башня» весной 2006 года. Тот рынок был не окраине, хотя и далековато от центра, и все же власти решили его снести как уродующий лицо Челябинска. Тогда раздавались те же аргументы - якобы рынок был временным, хотя и работал с 1992 года. Работники рынка делали все, что могли для того, чтобы отстоять свои права - митинговали, обращались во все инстанции, даже пикетировали резиденцию полпреда президента в Екатеринбурге. Бесполезно. Рынок ликвидировали силовым путем.


Рядом со снесенным рынком ОАО "Торговый ряд" построило торговый комплекс. 80 процентов акций этого общества, как сообщает газета «Челябинский рабочий», принадлежит холдингу "Макфа", владельцем которого, в свою очередь, является мэр Михаил Юревич.


Сейчас бывшие сотрудники рынка «Башня» объединились и ждут от администрации города участок земли, на котором они могли бы свой собственный рынок. Но прошло полгода, а ни земли, ни помощи в трудоустройстве как не было, так и нет. Люди остались без работы. Говорит Неля Климюк, бывшая работница рынка «Башня».



Неля Климюк : Нам администрация обещала, что всех трудоустроит. Но, однако же, из 40 предпринимателей у нас сейчас осуществляют деятельность от силы человек 10. Остальные все живут в подвешенном состоянии. С помощью администрации устроено только два или три человека.



Александр Валиев : Теперь бывшим торговцам рынка «Башня» уже вообще никто ничего не обещает. Также как и тем, кто пытается отстоять рынок «Сибирь». Возмущение людей усугубляется тем, что во время конфликта с рынком «Башня», мэр Юревич заявил, что не будет трогать рынки на окраинах города. Но на деле получилось все с точностью до наоборот. Чтобы выжить людей, власти отключили электричество на рынке, никого не предупредив.



Работница рынка : В два часа дня был отключен свет. Все кассы не работали. Люди оставили свои продукты здесь в надежде, что дадут свет. Мы звонили, нам сказали – да, да, дадут, это неисправно по линии. По линии все было исправно. Отключила нам администрация Курчатовского района. Колбаса испорчена на 18800 рублей. Мясо «орех» вообще очень дорогое – по 300 рублей килограмм. Все испорчено. Испорчены пельмени больше тонны, голубцы, котлеты. В мясном киоске на 22 тысячи испорчено товара. Это же какой-то беспредел.



Александр Валиев : Вита Владимирова является представителем коллективов рынков «Башня» и «Сибирь». Она предлагает властям и застройщикам данной территории согласится на конструктивный диалог с людьми.



Вита Владимирова : Всеми законными способами будем добиваться сохранения рынка. Будем добиваться его реконструкции. Будем решать вопрос с выделением земли для строительства крытых опрятных торговых рядов. Для этой цели все, кто на этом рынке работал по много лет, выступают учредителями юридического лица. Уже вот это коллективно созданное юридическое лицо становится арендатором земли и собственником будущего рынка. Фактически городская власть сама создает конфликтную ситуацию. Мы предлагаем мирный, разумный и законный способ ее разрешения.



Александр Валиев : Но власти настроены довольно категорично. Вот как прокомментировал ситуацию зам начальника городского управления торговли Валентин Барановский.



Валентин Барановский : Отвели в аренду землю временно. На сегодняшний день аренда заканчивается концом ноября. Я понимаю и сочувствую жителям, но с этим приходится считаться. Ведь город растет и растет индустрия. Это вполне законный процесс урбанизации. Тот кусок земли, который там есть, идет под застройку однозначно. Никто не даст такой базар устраивать пусть даже на окраине города.



Александр Валиев : Сотрудники рынка обратились в Гордуму, прокуратуру, к губернатору. Люди готовы бороться за свои рабочие места до последнего. И даже объявить голодовку.



В эфире Псков, Анна Липина:



Сергей Гаврилов : Это сливки - это роскошь, не пойдет.



Анна Липина : Майор в отставке Сергей Гаврилов в продуктовом магазине изучает ассортимент витрин. Он пытается подобрать продукты на общую сумму в 20 рублей - именно столько полагается в сутки пайковых денег для отставных военных. В результате, Сергей Гаврилов останавливает взгляд на самом дешевом кефире и маленькой булочке.



Сергей Гаврилов : Вот как раз 9 и все: 11 и 9 - 20 рублей.



Анна Липина : Военный пенсионер Юрий Андреев тоже майор в отставке. Когда-то он служил на ядерном комплексе, объект закрытый и не только для посторонних глаз, но и для ушей. Никаких фотографий с места службы, и даже никаких воспоминаний, по закону - военная тайна. Юрий закон соблюдает неукоснительно, и мечтает, чтобы так было везде. Поэтому Юрий защищает права военных пенсионеров.



Юрий Андреев : Закон распространяется на всех по-разному - перед законом не все равны.



Анна Липина : Вместе с председателем регионального профсоюза военных пенсионеров Виктором Балынским они уже 7 лет вместе ведут борьбу за справедливую пенсию. Когда-то Виктор Балынский боролся за решение жилищного вопроса для военных, потом выбивал законную льготу по оплате телефона. Теперь вот новая несправедливость - пенсии, точнее их четвертая часть - пайковые. Не так давно паек выдавали натуральными продуктами, в 2000 году заменили деньгами - 20 рублей в день. Тогда паек столько и стоил. Но за 6 лет изменилось многое, только пайковые остались прежними, говорит Виктор Балынский.



Виктор Балынский : И с этого момента по настоящее время она не индексируется, не увеличивается, хотя рост индекса потребительских цен растет с каждым годом. И поэтому вот на данный момент сейчас получилась разница.



Анна Липина : Все составляющие военной пенсии индексируются. А это - оклад по должности, оклад по званию, надбавка за выслугу лет, а вот четвертая часть - стоимость продовольственного пайка – не индексируется. Если денежное довольствие военных меняется, стоимость жизни растет, то каждая составляющая подлежит пересчету. Это оговаривается в Федеральном Законе «О пенсионнном обеспечении». В Законе «О федеральном бюджете» на этот год стоимость общевойскового пайка определена в 63 рубля в сутки. А вот выплата взамен натуральных продуктов почему-то 20 рублей. Для тех, кто получает паек в натуральном виде, он получается дороже на 43 рубля, и стоимость его изменяется в зависимости от инфляции. Для остальных - а это большинство военных и не только пенсионеров - фиксированная сумма. Получается, что каждый месяц они недополучают 1200 рублей.



Виктор Балынский : Один Федеральный закон не имеет права корректировать другой Федеральный закон. А правительство ссылается на то, что в Федеральном Законе «О бюджете» - 20 рублей, и поэтому мы будем платить 20 рублей.



Анна Липина : Еще в 2004 Конституционный суд определил право военных на увеличение пенсии в установленном законом порядке, говорит Виктор Балынский. Но в бюджете из года в год сумма пайковых не меняется.



Юрий Андреев : Более тысячи обращений в суд было пенсионеров по данному вопросу, и в исках пенсионерам отказывали.



Анна Липина : Говорит Юрий Андреев. В конце октября в некоторых регионах России, в том числе и в Москве прошли акции протеста. Основное требование военных пенсионеров - пересчитать военные пенсии, весомой составляющей которой являются пайковые. Сегодня это всего 600 рублей в месяц. Реальная же стоимость пайка уже втрое выше.



В эфире Мордовия, Игорь Телин:



Почти два года прошло с той трагической ночи, когда в центре Саранска сгорел двухэтажный жилой дом. До пожара дом входил в реестр так называемого ветхого и аварийного жилья, на расселение из которого выделяются деньги из федерального бюджета. Полтора года жили погорельцы в общежитии, и, наконец, летом этого года получили ордера на новые квартиры. В построенный на улице с весьма светлым названием "Солнечная" пятиэтажный дом вселились они вместе с другими горожанами, чьи прежние жилища были признаны ветхими и аварийными. Люди радовались, только радость эта продлилась ровно до того момента, пока не наступила осень, и не похолодало.


Обогреть улица Солнечная своим названием не могла, а вот строители и коммунальные службы о комфорте жильцов не озаботились. Теперь выяснилось, что дом, построенный на федеральные деньги был сдан, с огромными количеством недоделок, и фактически непригоден для проживания, если температура понижается до пяти градусов.



Степан Анисимович : Квартиры дали – обрадовались, а сейчас разочаровались. Ни тепла, ни горячей воды, ни газа – ничего нет.



Игорь Телин : Да, так и есть, как рассказал Степан Анисимович, дом не подключен ни к водо-, ни к газовым магистралям. Есть только электричество. По всем нормам, этот дом просто нельзя было сдавать в эксплуатацию, а все-таки это сделали.



Степан Анисимович : Это ведь почти как в концлагере – в невыносимых условиях.



Игорь Телин : Соседка ветерана войны по площадке, Наталья Ледовских озабочена сейчас вопросом: как и где раздобыть газовый баллон? В сентябре повезло – привезли от родственников мужа из деревни. Готовили на нем, а вот когда похолодало, стали использовать еще и для обогрева квартиры. Надолго газа не хватило.



Наталья Ледовских : Газового баллона хватит всего лишь на полтора месяца. А что дальше будет? Как мы будем жить? – никому неизвестно.



Игорь Телин : Вся семья спит сейчас в одной комнате, так теплее, говорят. Ложатся спать одетыми, накрываются сверху тремя, а то и четырьмя одеялами. Особо не спасает. Помогает отчасти электрообогреватель, но надо экономить. Для семьи с невысоким достатком ежедневно сжигать электричество на сорок рублей – непозволительная роскошь. Хотя, если учесть, какие деньги могут уйти на лечение простуженных детей, экономия на электричестве может быть более чем сомнительной.



Девочка : Мы спим под теплыми одеялами, потому что я уже заболела, сопли текут, кашляю. Мама меня лечит.



Игорь Телин : Как-то все несуразно у нас получается, рассуждает Виктор Гуреев. Все как бы в насмешку над нами. Дом на улице с примечательным названием Солнечная без тепла, плюс к тому – все мы переехали сюда, поменяв шило на мыло: из ветхих зданий, где был и газ, и тепло, в новостройку, которая оказывается хуже, чем аварийный дом.



Виктор Гуреев : Встретился с мастером этого дома. Я говорю, когда же до ума доведете. «А что нам делать?» Я говорю: «А разве вы не знаете, что делать? Там нельзя жить людям, что там творится». «Мы не знаем». «А кто знает?»



Игорь Телин : Не знает и глава Пролетарского района Саранска, на территории которого расположен злополучный дом, Алексей Тюркин. Ждите – его совет жильцам, и тепло будет.



Алексей Тюркин : Я могу сказать, что это новый дом. Для того чтобы запустить отопление в новом жилом доме, там должны пройти соответствующие согласования.



Игорь Телин : По словам жильцов дома, на их обращения чиновники реагируют так – радуйтесь, что получили жилье, все равно это лучше тех хибар, где вы жили до этого. Наверное, такая судьба ожидает и сотни других жителей Саранска, кто по программе ликвидации ветхого жилья должен получить новые квартиры. В понимании чиновников, люди должны быть рады любому жилью и не донимать их своими жалобами на недоделки. Недоделок же будет много, хотя бы даже из-за того, что строятся эти дома в великой спешке. Побыстрее бы освоить выделенные средства, а как там будут жить переселенцы – вопрос вторичный.



В эфире Брянск, Любовь Зубова:



Дима Некрасов : Однажды моему другу предложили попробовать наркотики. Ему говорили, что тебе слабо попробовать? Он им в ответ сказал, что, а вам слабо бросить это дело? Они сказали, что – да.



Любовь Зубова : Это слова шестиклассника 1-й брянской школы Димы Некрасова. Они лучше любой статистики говорят, что наркомания значительно помолодела. Тех, кому «слабо» бросить, на учете состоит более 900 человек, 107 из них – подростки. Проведенное силами областного Управления наркоконтроля анонимное анкетирование показывает, что эта цифра не отражает реальной картины. 22,5 процента опрошенных студентов трех вузов и 12 процентов старшеклассников утверждают, что пробовали наркотик либо его употребляют.


Студенту одного из брянских вузов, который попросил не называть его имени, повезло. Он вовремя одумался и отказался от пагубной привычки.



Студент : Мой сосед какое-то время вначале пил, а потом решил попробовать что-то более серьезного. Как всегда начиналось с легких наркотиков. Спустя некоторое время, наркотики пошли еще более сильные. Человек просто стал угасать. Спустя некоторое время, его просто нашли в лесу. Как сказали врачи, он умер от передозировки. После этого я задумался и перестал употреблять наркотики.



Любовь Зубова : Против легкомысленного отношения к наркотикам в молодежной среде выступили студенты-добровольцы брянских вузов. Их объединили специалисты городского психологического центра, объявивший в институтах набор добровольцев. Психологи учили молодежь, как уберечь себя и своего товарища от опасной зависимости. Говорит один из выпускников таких курсов Борис Тришкин.



Борис Тришкин : Конечно, мы не ставим такой глобальной задачи – истребить наркомафию. Но остановить своего товарища в момент, когда он первый раз это делает, мы, наверное, сможем. Чем шире наше движение будет шириться, тем больше людей не попадут в эту наркозависимость.



Любовь Зубова : Директор Брянского городского психологического центра Елене Северина настаивает на том, что начинать бороться против наркомании среди детей надо еще в начальной школе. По ее словам, ребенка необходимо научить, как правильно действовать, если сверстники или незнакомцы настойчиво предлагают попробовать наркотик.



Елена Северина : Общего совета здесь все равно быть не может. Все соглашаются по разным причинам – кто-то из личного любопытства, кто-то из-за неумения показать себя с другой стороны. Если ты хочешь, чтобы к тебе не приставали, никогда не давай никаких объяснений. Просто говори «нет». «Спасибо, нет. Я не хочу». Как только ребенок пускается в рассуждения о том, почему он не может, это больше повода для того, чтобы его уговорить. Не давайте повода, тогда не за что цепляться. Трудно уговаривать в этой ситуации.



Любовь Зубова : Как показывают исследования Всероссийского центра изучения общественного мнения, около половины школьников называют интерес к необычным ощущениям главным мотивом употребления наркотиков. Примерно столько же выбрали в качестве главного мотива возможность забыть о личных проблемах, выйти из стресса. Однако председатель Комитета областной думы по вопросам молодежной политики Игорь Кириченко уверен, что есть и другие причины, порожденные проблемами молодежного досуга.



Игорь Кириченко : Одна из проблемсвязана с досугом. Наиболее популярные формы и методы досуга являются затратными финансово. Не все родители могут позволять детям это. Депутаты областной думы сегодня декларируют у нас строительство спортзалов, строительство досуговых центров. Посмотрите, мы в 2006 году стали достраивать те долгострои в районах области, которые начинали строительство и в 1989 году, и в 1991. Сейчас они активно осваиваются. Думаю, что в 2007 году многие уже будут сданы. Наряду с этим закладываются новые спортивные залы. Ремонтируются те, которые требуют ремонта. Приняты у нас в области программы, которые способствуют предотвращению распространения наркотиков.



Любовь Зубова : 25 октября в Брянске прошел семинар для родителей и заместителей директоров школ по воспитательной работе. Участникам раздали памятки, что необходимо педагогу знать о наркотиках, рассказали о видах наркотиков и их влиянии на детский организм. Завершилась акция передачей в школы тестов экспресс-диагноситики наркотического состояния человека.



В эфире Сочи, Геннадий Шляхов:



Александра Куценко : У него диагноз – атрофия зрительных нервов. Он не видит вообще. Когда мы с ним познакомились – ему было 4,5 года. Я говорю: «Ой, какой хорошенький ребёночек у нас появился в школе. Как тебя зовут?» А он говорит: «Олег Борисович Аккуратов».



Геннадий Шляхов : Это говорит Александра Кирилловна Куценко - директор армавирской специализированной музыкальной школы для слепых и слабовидящих. Маленького белокурого мальчишку она впервые увидела 12 лет назад. Четырёхлетнего Олега привезла на прослушивание бабушка - Вера Андреевна Аккуратова. Его подвели к пианино, усадили на стул, предварительно подложив высокую подставку, чтобы Олег достал до клавиш руками. Когда он заиграл, директор музыкальной школы растерялась и была поражена: так играть в столь юном возрасте невозможно.



Александра Куценко : Он на слух всё делал. То есть воспроизводил точно на слух. Может быть, недопонимая, или не понимая. Он слышал заставку музыкальную по телевизору или по радио – все. Он ее воспроизводит.



(Слышна музыка)



Геннадий Шляхов : Олег появился на свет, когда его маме исполнилось 15 лет. Младенцем, слепым от рождения, не умевшим ни ходить, ни разговаривать, его забрали к себе родители отца – Вера Андреевна и Игорь Борисович Аккуратовы. Жили они в небольшом посёлке Моревка на берегу Азовского моря. Бабушка, сельский библиотекарь, читала внуку сказки и стихи, которые тот с лёгкостью, почти дословно, пересказывал тут же. Дедушка, любитель джазовой и классической музыки, ставил пластинки из своей большой, по сельским меркам, фонотеки.



(Звук иглы проигрывателя, 9-я симфония Бетховена).



Геннадий Шляхов : Бетховен. Девятая симфония. Её сочинял потерявший слух композитор. Слушал слепой мальчик.



(Продолжение звучания симфонии)



Геннадий Шляхов : Его окружала тьма, но жил он в мире звуков. Привычные для младенцев погремушки не нравились Олегу - шумно и одинаково. Другое дело - пианино, что было в доме. Где чёрные, где белые клавиши – малыш не разбирал. Но зато очень быстро наловчился повторять всё, что слышал вокруг. Мелодии с пластинок, песни из радио- и телепередач. И всё на ощупь, интуитивно. Он познавал жизнь через звуки.



Олег Аккуратов : Мне даже очень нравится широкий диапазон рояля. Ни у одного инструмента нет такого диапазона. Ля субконтроктавы – это же последняя нота на рояле. Потом соль, соль-диез и фа-диез – это что-то! Голосом такие не споёшь.



(Музыка - Рахманинов, Прелюдия cis - moll ).



Геннадий Шляхов : Сегодня в свои неполные шестнадцать Олег Аккуратов - лауреат многих конкурсов как джазовой, так и классической музыки. Он редко выступает с концертами. Его учитель и добрый советчик во всех делах - директор музыкальной школы Александра Кирилловна Куценко - не стала разменивать и эксплуатировать талант мальчика на публичные выступления. Хотя и деньги за них предлагали и быструю славу. «Нет», - твёрдо решила она. Играть и переигрывать в концертах раз выученное – это тупиковый путь. Другое дело – конкурсы, где каждый раз надо готовить новую программу.


В Сочи, чтобы выступить на фестивале классической музыки «Бархатные сезоны», Олег Аккуратов приехал во второй раз. Именно здесь он когда-то завоевал свой первый Гран-при. В свободное от выступления время готовился к очередному музыкальному состязанию. Помогал ему в этом заслуженный артист России, пианист Вадим Фёдоровцев.



Вадим Федоровцев : У меня с самого начала впечатление о нём очень яркое. Парень одаренный. И он замечательно играет эстраду, джаз. Просто удивительно.



Геннадий Шляхов : Олег уже объездил немало стран. В Ватикане в резиденции Папы Римского Олег Аккуратов солировал в составе Всемирного сводного детского хора ЮНЕСКО.



Олег Аккуратов : Что нравится играть?! Черни, этюд восьмой. Он выглядит так (играет).



Геннадий Шляхов : А вот для того, чтобы для души?



Олег Аккуратов : Для души можно поиграть допустим «Филингз». (Играет) И пошёл темп. И так далее. Из классики мой самый любимый композитор, который занимает первое место – это, конечно же, Бах. А в джазе я такой очень свеженький джаз много слушаю. Из джазовых ритмов - фанк крутой, который можно поиграть для души. Допустим, что-то с Хэрби Хэнкоком. И нравится традиционный джаз. Билл Эванс, Луи Армстронг. Ну и так же Джон Колтрейн.



(Играет импровизацию «Не слышны в саду»).



Геннадий Шляхов : Олега слышали многие известные музыканты. И все в один голос говорят о его несомненном таланте и необходимости продолжать музыкальное образование. Но получится ли?! Александра Кирилловна Куценко, директор армавирской музыкальной школы, не загадывает. Через год Олег Аккуратов закончит интернат, а вместе с ним и музыкальную школу для слепых и слабовидящих детей. Потом собирается в Москву в консерваторию. Но кто поедет с ним? Кто будет его опекать? Да и где взять на это средства? У родителей давно свои семьи. А бабушка с дедушкой – уже пожилые люди.



Александра Куценко : Поскольку он становится на профессиональную стезю, то, наверняка, нужно будет помогать обществу. Хотелось бы мне, чтобы это была какая-то федеральная программа или краевая программа, где могли бы позволить этому ребёнку учиться.



Геннадий Шляхов : Единственная в России музыкальная школа для слепых и слабовидящих детей в Армавире находится под одной крышей с обычной школой-интернатом, где Олега, как и всех, учат обращаться с молотком и сверлом. Здесь ни в чём не может быть исключений из правил. Для слепых и слабовидящих вся жизнь, словно по пунктам, расписана с детства. А он не согласен с этим, потому что слышит её по-другому. Воспринимает радостно. И словами из песни Кола Портера задаётся пока только одним вопросом – «Что за чудная вещь - любовь».



(Поёт и играет, фрагмент исполнения).



Геннадий Шляхов : Он считает себя счастливым человеком. Оттого не только играет, но и поёт. Запоем слушает и сочиняет музыку. Олег Аккуратов. Человек, живущий в мире звуков.



(Окончание песни).



Материалы по теме

XS
SM
MD
LG