Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Донбасс в Венеции


Ночью в павильоне Украины сменяют друг друга донецкие фотографии Евгении Белорусец

Ночью в павильоне Украины сменяют друг друга донецкие фотографии Евгении Белорусец

Голодовки, оккупации и демонстрации на биеннале современного искусства

Перед пустым столом, за которым сидит Павел Ковач, девять мониторов. Прямая трансляция: камеры направлены на входные двери восьми украинских квартир. Здесь живут солдаты, находящиеся сейчас на востоке Украины. Один монитор – черный, солдат вернулся домой. На остальных ничего не происходит – двери и двери, но Павел Ковач внимательно на них смотрит. С обратной стороны мониторов – фотографии девяти обеденных столов в этих домах. Когда-нибудь солдаты вернутся и сядут за эти столы. Павел ждет их и сам ничего не ест. Перед ним – только стакан воды. Это настоящая голодовка, и идет она уже несколько дней. Вскоре Павла сменит еще один художник из "Открытой группы", потом еще один, и так до конца работы украинского павильона на Венецианской биеннале.

В 6 вечера, просидев перед пустым столом 8 часов, Павел Ковач рассказывает Радио Свобода о перформансе, который называется "Синоним к слову “ждать”".

– Как были отобраны эти девять военнослужащих?

– Очень долгий процесс. Мы поговорили более чем с двумястами солдатами. Ездили в Донецкую область, недалеко от Песков. Очень долгий процесс, очень трудный. Набрали 15 человек, но у некоторых с интернетом были проблемы, семейные вопросы.

– Это люди, не имеющие отношения к вашей группе?

У нас основной состав четыре человека, но в зависимости от проекта мы набираем разное количество людей. В одном нашем проекте участвовало более 400 человек. Бывает 6, бывает 8, бывает 3. Группа потому и "открытая".

– То есть солдаты фактически тоже стали членами вашей группы?

В этом случае мы как раз просили их оставаться солдатами, а не входить в "открытую группу".

– Они все находятся на передовой?

Да, большинство на передовой.

– Один вернулся домой. Это случилось, уже когда началась биеннале?

Как раз в первый день, когда я начал голодовку. Была даже сделана фотография момента возвращения солдата домой.

– Как они реагируют на то, что их дома показывают в Венеции? Понимают суть этого перформанса?

На своем уровне да, конечно, насколько я умею стрелять из автомата. Понимание современного искусства достаточно тяжело. Каждый должен быть профессионалом в своей среде.

– Как вы сами объясняете задачу этой акции?

Очень тяжело говорить о проекте, который только начался. Он меняется, в каждый момент может что-то такое случиться, что поменяет позицию взгляда. Но основная изначальная идея это ожидание, ожидание то или иное, такая пауза в жизни, красный свет на дороге.

– Мы с вами разговариваем в павильоне под названием "Надежда", и он прозрачный, потому что это надежда на то, что Украина станет после революции новой, открытой. Сбываются эти надежды, ведь уже прошел год после революции?

Главное, чтобы война закончилась, тогда можно будет говорить более конструктивно. Сейчас погибает очень много молодых людей. Тяжело говорить о развитии. По чуть-чуть, хромая, будем выходить из ситуации, менять ее. Надо начинать с себя, каждый должен быть профессионалом в своем деле. Дворник должен хорошо подметать улицы, его должны за это уважать, потому что это его работа. Политик должен быть хорошим политиком и уважать дворника за то, что он хороший дворник, а дворник должен уважать политика за то, что он хороший политик. Пока не будет осознания своей ответственности за то, что ты делаешь, будет хаос. Проблема в том, что у нас человек любит вещи, а использует человека. А должно быть наоборот, человек должен использовать вещи, а любить людей.

Павел Ковач голодает перед мониторами в украинском павильоне

Павел Ковач голодает перед мониторами в украинском павильоне

Украинский павильон под названием "Надежда" – прозрачный, и, разговаривая с Павлом Ковачем, я смотрю на работу Никиты Кадана "Трудности профанации", стоящую на набережной. В стеклянной витрине – растерзанный дорожный указатель "Лисичанск-Стаханов" и ржавые обломки. Возле этого памятника разрушенному войной Донбассу мы встречаемся с Евгенией Моляр, участницей группы "отпускников", которые оккупируют павильоны на биеннале, подражая путинским солдатам, "зеленым человечкам". Движение началось в российском павильоне, но им не ограничилось. Униформа "отпускников" – зеленые камуфляжные куртки с надписью #onvacation.

– Мы надеваем форму и просто общаемся с людьми, знакомимся, рассказываем, предлагаем людям присоединиться к нам, выбрать любой павильон на биеннале. Мы начали нашу акцию в павильоне России, потом продолжили в китайском павильоне, в павильоне Соединенных Штатов, в турецком...

– А как возникла ваша группа?

– Можно сказать, спонтанно. У нас много художников из Донецка и Крыма. Вообще группа международная, люди из разных стран. Нам казалась абсурдной эта идея с солдатами в отпуске в Крыму, мы хотели ее использовать: творческая рефлексия на то, как могут такие абсурдные вещи появляться в медиапространстве как серьезные. Поэтому мы взяли на вооружение тему "солдаты в отпуске" и решили тоже приехать в отпуск: в Венецию на биеннале. Нас легко найти, у нас есть информационный сайт, где можно с нами связаться. В павильоне России люди к нам подходили: мы о вас знаем, мы вас искали, дайте нам вашу форму, мы тоже хотим присоединиться.

– Уточним, что эта акция направлена не против павильона России, потому что сам павильон тоже в какой-то степени антипутинский: по крайней мере, это искусство, которое вряд ли нравится Путину, Мединскому и всей этой публике.

Мы понимаем, что Кремль – это зло, с которым мы пытаемся бороться таким способом

– Конечно, абсолютно не против павильона России. Это акция, которая выражает то, как художники относятся к тому, что одна страна оккупирует другую страну. Это не обязательно взаимодействие между украинскими художниками и российскими активистами, мы ходим по всем павильонам, рассказываем всем. Из Сербии ребята с удовольствием взяли наши формы и пошли в павильон Сербии, потому что они тоже хотят таким образом выразить отношение к политике своей страны. Вначале несколько дней вся деятельность была сосредоточена возле павильона России, там было много русских, украинцев. Сейчас это, в основном, иностранцы, люди из разных стран, с разных континентов. Когда мы начинаем говорить об этой истории, о том, как был аннексирован Крым, о том, как вели себя солдаты, оказалось, что все знают эту историю, все понимают, о чем идет речь, говорят: да, это абсурдно. Нас все поддерживают. Не было ни одного случая, чтобы кто-то не понял или как-то негативно отзывался.

– А как люди в российском павильоне, которые обеспечивают там порядок, относятся к вам?

– В первый день, когда акция началась, через полтора часа, когда все поняли, что это не часть программы русского павильона, вызвали полицию и наших ребят вывели, но они продолжили акцию на улице. Потом на следующий день мы познакомились с директором павильона и с художницей Ириной Наховой, они очень положительно отзывались об акции. Сейчас, когда мы сюда приходим, мы уже говорим: "Привет, ребята". "О, это опять вы". Абсолютно нормально.

– Нравится вам инсталляция Ирины Наховой?

Мне очень нравится эта выставка, прекрасная просто, одна из лучших здесь.

– Она ведь переформулирует вопрос, который вы задаете: Россия – это медведь или заяц? Для вас Россия – это исключительно медведь или гибрид медведя и зайца?

Конечно, мы разделяем Россию и Кремль. Мы понимаем, что Кремль это зло, с которым мы пытаемся бороться таким способом. Некоторые говорят о том, что наша акция слишком ироничная, веселая, "вы как будто просто развлекаетесь". Но на самом деле это серьезная вещь. О серьезных вещах тоже иногда надо говорить несерьезно, иногда надо добавлять иронии. Мы говорим легко и прямо о серьезных вещах.

Евгения Моляр перед инсталляцией Никиты Кадана возле украинского павильона в Венеции.

Евгения Моляр перед инсталляцией Никиты Кадана возле украинского павильона в Венеции.

– Вы киевлянка?

Я киевлянка, но работаю сейчас в фонде "Изоляция", это фонд в Донецке.

– А в бывших помещениях вашего фонда тюрьма или лагерь для военнопленных….

В прошлом году его захватили боевики и сделали тюрьму. А фонд продолжает свою деятельность в Киеве. У нас есть несколько видео, снятые, когда произошел захват территории, там люди, выполняющие функции в культурных департаментах ДНР, на этом видео один из них держал каталог Бориса Михайлова и говорил, что это не искусство, это надо уничтожить. Он даже употреблял термин "дегенеративное искусство". Кстати, мы использовали это видео, когда делали информационную выставку фонда "Изоляция" в Palais de Tokyo в Париже, на наших глазах эти репортажи превращались в арт-объекты, потому что мы их показали в экспозиционном пространстве, вырвали из контекста. Они настолько абсурдные: сложно поверить, что это происходит на самом деле, так что они действительно стали арт-объектами на наших глазах.

– О российском акционизме мы знаем довольно много: есть Петр Павленский, группа "Война", сейчас новая очень интересная группа "Синий всадник". А что происходит в украинском акционизме, развивается ли он после Майдана в новых направлениях?

Да, развивается. Есть художница Маша Куликовская, крымчанка. У нее акция была в Москве на Крымском мосту, где она постирала крымский флаг в Москве-реке, смылись краски красная и синяя. Перед этим во время "Манифесты" она лежала завернутая в украинский флаг на ступенях в Эрмитаже. Есть небольшие группы, например, в Харькове, где ребята работают с локальным контекстом, говорят очень интересно о местных проблемах. Харьков стоит между зоной АТО и между мирным Киевом, вроде бы там все тихо, но при этом ситуация очень напряженная. Художники пытаются как-то это проявить. Интересные акции есть, но не настолько глобальные, как были ранее и как в России.

– Любая революция сказывается на искусстве. Можно ли сказать, что Майдан вынес украинское искусство в новую сторону?

Нельзя сказать, что это уже произошло. Потому что на самом деле события, которые начались на Майдане, еще не закончились продолжается этот процесс. Искусство пытается реагировать, но мы не можем сказать о том, что это явление есть последствие Майдана. Нет, Майдан еще продолжается.

– Понимаю, что вы не политик, но какое у вас личное ощущение – как закончится война, вся история, о которой рассказывает ваш перформанс, и скоро ли закончится?

Мне очень хочется, чтобы это все закончилось поскорее и прекратились военные действия. Но прогнозировать невозможно, потому что никто не может понять, почему это происходит. Мы не можем понять резон, который в этом видит Кремль. Почему у нас русские солдаты? Да, мы можем как-то анализировать ситуацию, понимаем, что происходило постепенное отторжение восточного региона. И много в этом, конечно же, было вины и украинского государства: мы не обращали внимания на то, что у нас многонациональная страна, мультикультурная, говорили обо всем, только не о том, что мы разные. Но какие-то абсурдные действия со стороны людей, которые сейчас агрессивно воюют в Донбассе. Если бы я понимала их цель, то, может быть, я могла бы как-то прогнозировать, но я на самом деле не понимаю.

Активисты-отпускники в одном из залов российского павильона

Активисты-отпускники в одном из залов российского павильона

Художник из Петербурга Константин Митенев, выступающий под именем Kostya GoldTV, провел возле российского павильона и у входа в венецианский арсенал перформанс "Отделение искусства от государства". При этом Kostya GoldTV говорит, что политика его не интересует:

– Идея исключительно эстетического плана, никакого политического подтекста я в нее не вкладывал. Я ничем, кроме искусства, не занимаюсь и обратил внимание на тот факт, что искусство бюрократизируется, обрастает массой всяких инфраструктур. Арт-институции поддерживают коллективное творчество, а я от всяких форм коллективного творчества отказался, потому что понял, что это абсолютно бесперспективно.

Перформанс "Отделение искусства от государства". В центре - Kostya GoldTV

Перформанс "Отделение искусства от государства". В центре - Kostya GoldTV

Позиция Минкульта вызывает у меня брезгливость

В Венеции я подготовил два знамени, два транспаранта, на одном из них было написано кириллицей "Отделение искусства от государства", на втором то же самое по-английски. На мне был белый цилиндр, белая майка с моим собственным принтом и шорты. На айфон я записал информацию о своей акции и время от времени ее включал и двигался у входа в "Арсенал", там, где билетные кассы. Потом я нашел заднюю стену российского павильона, со стороны набережной, и на этой стене разместил второе свое знамя, растянув его как транспарант "Отделение искусства от государства".

– Вы сказали, что это никак не связано с политикой, но сейчас государство впервые за постперестроечные годы стало назойливо вмешиваться в дела культуры. То, что делает министр Мединский, хорошо известно. Вас это совсем не волнует?

– Конечно, политика является материалом актуального искусства, и я с интересом наблюдаю за акциями политического плана. Мне очень интересна группа "Война", я поддерживаю Pussy Riot и постоянно наблюдаю за ними в своем фейсбуке. Современная позиция Минкульта мне неприятна, более того, она вызывает у меня брезгливость. Но как бы они ни размахивали своими дубинками, они не могут повлиять на положение дел в искусстве. Сила художественных идей существует помимо каких бы то ни было государственных ресурсов. Другое дело, что есть институции, которые зависят от них и заинтересованы в них, вот эти институции у меня вызывают ощущение брезгливости. Поэтому, конечно, за политикой я слежу, но она мне неинтересна, потому что я автономный художник, и все, что я делаю, является эстетическим жестом автономного художника.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG