Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Настоящая жизнь несовместима с настоящим. "Есть только миг между прошлым и будущим" – гимн страны, где нет свободы. Эта страна невидимо объединяет людей, живущих по всей планете, людей, согласившихся быть заключенными в настоящем. Прошлое и будущее отданы сильным, а иногда просто наглым, которые смеют вещать от лица покойников: вот тебе исторические идеалы, жри заветы прошлого, будь им верен и их достоин! Чтобы будущее было достойно прошлого!!!

Свобода начинается там, где начинается настоящее прошлое. Миллиарды людей думали, изобретали, творили совершенно противоположные идеалы. Прошлое – это огромная толпа покойников, которые толпятся у моего одра и кричат: "Выбери меня! – Нет, меня!" Каждый выбирает, хочет он того или нет, и прошлое становится историей. Даже тот, кто боится выбирать или выбирает цинизм – мол, нельзя узнать, как было на самом деле, – тоже делает свой выбор, выбирает настоящее, отрезанное от прошлого. Но кто отрезал прошлое, у того и будущее обрезано.

Можно и нужно знать прошлое и превращать его в историю собственной жизни – это часть "познай себя". Это не означает, что история условна или лжива. Лжива лживая история, условна идеологизированная история, так и делайте другую историю, настоящую.

Чудо жизни в том, что единство достигается не там, где историю накладывают сверху как надгробную плиту, а там, где ее каждый выращивает снизу. Казалось бы, должны получиться полные разброд и шатание, а выходит жизнь. Правдивая история не только возможна, что бы ни говорили профессиональные манипуляторы – она жизненно необходима человеку, да не одному, а всем. История не ложь – история есть вскрытие лжи и победа над ложью, насилием, преступлениями прошлого.

Пошлая философия считает, что труднее всего понять, где сон, а где жизнь. Да ничуть! Это какие-то подростковые фантазии о спящей красавице. Девушка меня не хочет, но я подстерегу ее во время сна и овладею, и она будет спать, но обнимать меня, потому что, видите ли, на самом деле она как раз очень даже желает заключить меня в объятья. Надо очень романтически представлять себе секс, чтобы воображать, будто от него можно не проснуться!

Ничуть не лучше и те философы, которые определяют жизнь через смерть. Работают на дешевом контрасте. К этому сводится всякое ханжество и фарисейство. Радуйся, что живой, и не требуй слишком многого. Помни о смерти – шантаж, а не философия. Кошелек или жизнь. Да лучше умереть, чем из страха смерти принять чужую веру, не веруя, стать богаче на тридцать рублей, быть порядочным, лишь бы не быть мертвым.

Жизнь от сна не нужно отличать, сон тоже жизнь, и очень недурная ее часть. Жизнь нужно отличать от нежити, от скотского существования, чтобы в крепостные к мертвым душам не попасть или, что совсем был бы кошмар, самому не стать мертвой душой.

Жизнь есть ежедневное воскрешение прошлого – смердящее небытие превращается в полнокровную и умную историю, акушерку будущего. Конечно, акушерка лишь помогает родам, а вот зачатие – это уж мы сами, сами, и, что принципиально – "мы", а не "я". Самое сладкое в настоящем – возможность зачать и родить будущее. Сколько же охотников это сладкое приберечь для себя, да еще и у других отобрать! Между тем, что история для прошлого, то политика для будущего. Каждый печет из прошлого историю, и каждый сам засеивает будущее идеалами и идеями, надеждами и надежностью, верой и доверием, творчеством и сотворчеством, работой и соработничеством.

Даже те люди, которые решили, что ничего не решают, что все решено за них, тоже занимаются политикой, пусть и в виде конформизма. Это черный посев, и такие вот вроде бы аполитичные – навоз, на котором произрастают политиканы, решающие за других, а не живущие с другими.

Свою историю, свои политические убеждения невозможно передать другому – можно предать, и тогда они исчезают, а можно объединить, и тогда они расцветают. Будущее – это сегодняшняя перекличка миллиардов людей всё с тем же "выбери меня!". Я кричу, мне кричат, или шепчут, или просто живут.

Держаться за миг между прошлым и будущим совершенно не нужно, это настоящее нас держит, не мы его. Надо разжать душу и помнить, и придумывать. Не надо даже бояться извращений вроде ностальгии или пустопорожних фантазий – подумаешь, переборщим! Лучше переборщить с изучением прошлого и планированием будущего, чем вцепиться в ничто или в никого и бояться, что погибнешь. Вот тогда жизнь действительно превращается в сон наподобие кошмара, когда происходит нечто ужасное, но спящий не в состоянии на это повлиять. Вот падает дом на мою любимую, падает медленно и тихо, она не видит и не слышит этого падения, потому что смотрит на меня, а я не могу шевельнуться и хотя бы взглядом, хотя бы подрагиванием брови дать ей знать, что происходит.

Сон – это жизнь во власти самого страшного тирана – безволия. И наяву кошмарная жизнь часто результат того, что кто-то помогает мне превратить мою жизнь в счастливый спокойный сон. Иногда я и сам себя усыпляю. Но хуже всего, что мы других заталкиваем в сон – в наш сон. Получается кошмар наяву, и обычно от стремления к счастью – своему и чужому. А что к счастью стремится – счастье лишь запах свободы, творчества, любви.

Сон отличается от яви, как несвобода от свободы, как отсутствие любви от любви. Если в жизни нет свободы и любви, то она и не жизнь. Самообман – полагать, что возможна тайная свобода и тайная любовь. Это как неявная явь, несветящийся свет, немасляное масло. Другое дело, что считать свою жизнь наполненной свободой, творчеством, любовью и прочими вкусностями тем смешнее, чем больше в жизни этих самых вкусностей.

Всегда впереди больше, чем позади, настолько больше, что настоящее, да и прошедшее, можно считать только разбегом. Вот почему и история, и политика – лишь часть жизни, а не вся жизнь. Можно не верить в вечную жизнь, но стыдно не жить вечной жизнью. В конце концов, вопрос не в том, что такое жизнь, а чем человеческая жизнь отличается от обезьяньей – если отличается. Отличается! Человек отличается от обезьяны не тем, что может держаться прямо, а тем, что может держаться прямее, чем может, должен и хочет. На стуле и в поле, в одиночку, вдвоем и в толпе, в болезни и в браке, в пьянке и в похмелье, на брачном ложе и на смертном одре всегда давать больше, а брать меньше, чем следовало бы по норме. Вот это жизнь! Можно обозвать человека офисным планктоном, но нельзя помешать человеку быть человечным офисным планктоном. Пусть киты пускают фонтаны – смешно, когда это делают люди (а ведь делаем!). Человек может намного больше – быть фонтаном, который вновь и вновь взлетает к небу на радость всем и падает лишь затем, чтобы взлететь вновь.

Яков Кротов – историк и священник, автор и ведущий программы Радио Свобода "С христианской точки зрения"

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG