Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ирак: почему опасно выводить войска коалиции; Радиоактивные отходы в России - экологи требуют расследования в Германии; Беседа из научного цикла - Как генетики распознают болезнетворные гены




Ирак: почему опасно выводить войска коалиции.



Ирина Лагунина: Несмотря на то, что демократы официально еще не приняли контроль над Конгрессом США – это произойдет после нового года, демократическая фракция в нижней палате – Палате представителей – выступила с законопроектом, по которому у законодательной ветви власти будет больше контроля за тем, как президент Буш и администрация Белого Дома ведет войну в Ираке. Что это – признак того, что демократы, новое большинство в Конгрессе, будут полностью определять политику президента? Аллан Лихтман, профессор американской политической истории в Американском университете в Вашингтоне, недавно выставлял себя в качестве кандидата в сенаторы от демократической партии в штате Мэриленд, но проиграл. Уже известно, что сенатор Карл Левин, демократ от штата Мичиган, возглавит Комитет Сената по вооруженным силам. Позиция Левина тоже известна – он предлагает постепенный вывод американских войск из Ирака. По его мнению, это заставит иракских лидеров разрешить межконфессиональные споры и освободить США от сложно войны. Аллан Лихтман, как вы думаете – это твердая стратегия демократов или это своего рода шаг к переговорам с Белым Домом в определении новой стратегии по отношению к Ираку?



Аллан Лихтман: Я абсолютно уверен, что Левин начинает таким образом переговорный процесс. Делать внешнюю политику из Конгресса невозможно – если только не отобрать у администрации кошелек, то есть прекратить выдавать деньги на войну. Это – единственная сила, которая есть у Конгресса. Демократы, похоже, не способны это сделать. В результате они будут вынуждены пойти на переговоры с президентом, они не готовы, по крайней мере, на данный момент, проявлять жесткость. На самом деле до сих пор они принимали лишь резолюции, не имеющие силу закона.



Ирина Лагунина: В таком случае пойдет ли на переговоры президент Буш?



Аллан Лихтман: По-моему, он вынужден это сделать, учитывая то, как сейчас настроено общественное мнение. Он может принять во внимание опыт президента Никсона в 1972 году. Никсон обеспечил себе переизбрание, сократив численность наших войск во Вьетнаме, обеспечив военные операции с воздуха и снизив число американских потерь во Вьетнаме до 1000 военнослужащих в год – в сравнении с 10 – 11 тысячами на пике войны.



Ирина Лагунина: 12 ноября демократы предложили законодательство, продлевающее полномочия Генерального инспектора по восстановлению Ирака. Это – прелюдия к тому, какой будет политика демократического большинства в Конгрессе после Нового года?



Аллан Лихтман: Мне кажется, что такая политика создания мелких проблем не сработает. Это то, что делали республиканцы в годы второй мировой войны в противостоянии политике Франклина Рузвельта. Они не разрешили ни одну серьезную проблему, связанную с войной, не ответили ни на один фундаментальный вопрос, они откусывали по маленьким кусочкам полномочия президента – просто мелкая партизанская война. Думаю, наше военное присутствие в Ираке может прекратиться только в двух случаях. Первое: президент Буш поймет, что это в его политических интересах, как это понял Никсон в начале 70-х годов. Или второе: демократы на самом деле решат взяться за дело и прекратят выделять средства на эту войну. Но даже если руководство демократической фракции и захочет заморозить субсидии, то у него все равно не хватит для этого голосов. Править страной из Конгресса невозможно, это очень и очень сложно, особенно если у вас такой небольшой перевес голосов. Не надо недооценивать власть президента.



Ирина Лагунина: Интервью с Алланом Лихтманом, профессором истории в Американском университете в Вашингтоне записал мой коллега Энди Тулли. И действительно, президент Буш, прибыв в Ханой на саммит организации Азиатского и Тихоокеанского экономического сотрудничества обратился к опыту войны во Вьетнаме. Кстати, Джордж Буш – второй американский президент после Билла Клинтона в 2000 году, кто посещает Вьетнам после той войны. Однако, судя по заявлениям нынешнего американского президента его намерения отличаются от того плана, который воплотил в жизнь Ричард Никсон и о котором говорил Аллан Лихтман. Джордж Буш заявил, что во вьетнамской войне США боролись с коммунизмом и ушли из войны с поражением. В Ираке, по словам президента, такого произойти не должно.



Джордж Буш: Мы победим, если только мы не уйдем. Правительство аль-Малики установит порядок, если только мы не выведем войска до того, когда у него появится возможность это сделать.



Ирина Лагунина: Джордж Буш заметил, что Вьетнам претерпел серьезные изменения со времен войны и что страна на подъеме. И то же самое, по его словам, произойдет в Ираке, если только Америка запасется терпением.



Джордж Буш: Просто потребуется немало времени для того, чтобы идеология надежды, идеология свободы, взяла верх над идеологией ненависти. Но мир, в котором мы сегодня живем, хочет, чтобы изменения происходили немедленно. А в Ираке нужна серьезная работа.



Ирина Лагунина: Но этого терпения, о котором говорит американский президент, становится все меньше. Частично из-за того, что происходящее в Ираке становится все менее понятным и все более кровопролитным. По-прежнему неизвестная судьба 60 или 80 человек, из более чем ста служащих министерства высшего образования, похищенных на этой неделе среди бела дня в Багдаде. Вообще капания против системы образования ведется уже несколько месяцев. Преподавателей университетов убивают или изгоняют из страны. Убитых уже более полутора сотни. Студенты боятся приходить в вузы – по некоторым оценкам посещают занятия сейчас меньше 40 процентов учащихся. Но часто бывает, что студенты приходят, а преподаватель – нет. Бегство профессорского состава в соседнюю Иорданию достигло такого масштаба, что там уже можно спокойно открывать иракский университет. Лондонская «Таймс» в пятницу публикует репортаж из багдадского университета Мустансирия, где раньше звучала поп-музыка, а сейчас разрешены только молитвы. И все это после того, как шиитские религиозные партии взяли контроль над правительством в 2005 году. Приведу отрывок из этой публикации:



«Армия Махди захватила университет, распустила союз студентов и стала определять университетскую жизнь. Там, где раньше из громкоговорителей звучала американская поп-музыка, теперь слышны только молитвы. Университет формально запретил западную музыку. «Они превратили учебное заведение в мечеть», - говорит преподаватель, сама верующая мусульманка, которая, впрочем, попросила не называть ее имени. Во время Ашуры, религиозного шиитского праздника, сторонники ас-Садра задрапировали университетское здание в черную ткань. Студенческое суннитское меньшинство разозлилось из-за такого проявления религиозных настроений. Произошла кровавая резня. Студенты, сторонники шиитского клерика Муктады ас-Садра, начали сопровождать своих суннитских одноклассников домой, рассказывает преподаватель. Один из сторонников Садра заявил ей, что движение просто охраняет университет. «Студент сказал мне: мы провожаем домой всех, кого мы подозреваем в политической активности. Затем мы берем этого человека и отвозим в Садр-сити для допроса. У нас в городе есть суды, мы судим этих людей и выносим им приговоры». Преподавательница говорит, что не сомневается: многие из этих приговоров – смерть. /…/ Университет – тень от того, каким он был раньше. На некоторых факультетах в начале года появилось не больше трех студентов. Первокурсники не начнут занятия раньше декабря. Преподавательница хочет уехать из Ирака, как сделали многие ее коллеги».



Ирина Лагунина: Шииты в Ираке составляют от 55 до 60 процентов населения. Это - самое крупное арабское шиитское сообщество на Ближнем Востоке. 12 миллионов последователей этой ветви ислама. Для сравнения, второе по численности арабское шиитское большинство - в Ливане - всего миллион 200 тысяч человек. В Ираке находятся основные шиитские святыни. Четвертый халиф мусульман, и основной халиф шиитов - Али - провозгласил своей столицей город Куфу, а захоронен в ан-Наджафе. Его сын аль-Хусейн, третий и самый почитаемый имам шиитов, был убит и захоронен в Карбале вместе со своим братом - воином аль-Аббасом. Самарра - место рождения двенадцатого имама, известного по имени аль-Махди (мессия). Это мифическая личность - основа философии шиитской религии, что когда-то наступит век справедливости и правды - поскольку имам аль-Махди должен вернуться в качестве мессии. Не случайно вооруженная группировка, которую сформировал ас-Садр носит имя Армия Махди. Два года назад, когда ас-Садр пытался утвердить свою власть в ан-Наджафе, Карбалле и Куфе, мы исследовали биографию и политические взгляды этого молодого иракского лидера. Обращусь сейчас к нашему архиву. Мы беседовали с экспертом вашингтонского Института мира Фалехом Джабаром.



Фалех Джабар: Его политическая программа прозрачна и проста - она основана на семейной истории. Он хочет вернуть статус своей семьи и стать ее лидером. Что я имею в виду? То, что все остальные семьи основали свои политические партии и осуществляют духовное руководство через политические программы. Поскольку имя отца и имя дяди - ас-Садр - стало символом мобилизации людей и их борьбы за свой правовой статус, он хочет этим воспользоваться: для семьи и через семью. Конечно, он больше склоняется к чисто религиозному руководству и лидерству, имея в виду в качестве лидера себя, а не духовные круги. Так что он в основном стремится к власти и престижу.



Ирина Лагунина: Если цели ас-Садра - восстановить престиж семьи и пробиться к власти, а политическая платформа - исламское государство, то сколько найдется людей, готовых за ним последовать?



Фалех Джабар: На самом деле, его движение включило в себя немало бывших сторонников партии "Баас". Именно поэтому в его лексике много лозунгов, идиом, выражений бывшей правящей партии. Но это для него - неестественный язык. Я встречался с ас-Садром. У него вообще нет собственного политического языка, он не знаком с политической лексикой. У него нет политического менталитета. В разговоре со мной он постоянно жаловался на то, что ему не хватает денег, оружия, признания, и так далее. Так что его видение будущего страны не выходит за рамки нескольких лозунгов - ввести в Ираке сухой закон, предписать женщинам носит мусульманские одежды. Ничего, кроме этого, он предложить не может, его мысль дальше этого не распространяется.



Ирина Лагунина: Фалех Джабар, эксперт американского Института мира. Ирак и Иран – единственные две страны, в которых за свои 33 года жизни на этой земле побывал ас-Садр. Что в его взглядах привнесено его иракским происхождением и его почитаемой в стране семьей, а что – его иранским духовным наставником. Мой второй собеседник - президент Института изучения ближневосточной прессы Нимрод Рафаэли.



Нимрод Рафаэли: Прежде всего, он несет с собой выдающееся имя - имя семьи ас-Садра, которая, как считается, берет свои истоки от пророка Мухаммеда. Среди его родственников было много аятолл и один премьер-министр Ирака в 40-е годы. Его отец, его дядя, его два брата, его тетя - были убиты Саддамом Хусейном. И молодой Мукдата ас-Садр хранит чувство глубокой скорби и жажду мести, а также желание установить в Ираке исламский режим, режим исламского шиитского духовенства. Признаки того, какое правление он видит для будущего Ирака, уже сейчас видны в городе ас-Садр, который раньше назывался город Саддама. Это один из пригородов Багдада, в котором живут около 2 миллионов бедных иракских шиитов. Ас-Садр создал там свои собственные полицейские силы, свои суды шариата, свою систему социального обеспечения. И в результате город ас-Садр сейчас практически ничем не отличается от любого иранского города. Такого же рода процесс проходил в последнее время во втором по величине городе Ирака - в Басре, где женщины должны закрывать лицо, а те, кто продает спиртное, просто уничтожаются. Там из-за этого было убито немало христиан. Все это - симптомы или символы исламского фундаментализма. И вот этого хочет добиться для Ирака ас-Садр.



Ирина Лагунина: Его поклонники - молодые люди. Что делает его привлекательным для молодежи? То, что он сам молод?



Нимрод Рафаэли: Как я уже сказал - имя. Оно привлекательно для многих иракских шиитов. Во-вторых, он харизматичен. И он обращается к тысячам и тысячам молодых иракцев, которые сейчас баз работы и которые хотят как-то себя проявить, что-то делать, в чем-то участвовать. Число его сторонников в потенциале может быть почти безграничным. Ведь безработица сейчас составляет почти 50 процентов. И нет ничего удивительного в том, что многие хотят следовать ас-Садру. Конечно, для того, чтобы поддерживать свою армию, армию аль-Махди, как он ее назвал, ему нужны деньги. Но ходят слухи, что он получает достаточно денег из Ирана. А что касается оружия, то в нем в Ираке недостатка нет, он может легко купить столько, сколько ему нужно, на внутреннем рынке страны. Ему не надо для этого обращаться за помощью за пределы Ирака. Еще внушает беспокойство то, что среди его последователей много неиракцев, людей, которые проникли в Ирак из Ирана и Сирии. А границы открыты, так что это тоже - источник пополнения его армии людьми, которые ищут, как приложить свои силы и как участвовать в активном терроре.



Ирина Лагунина: Президент Института изучения ближневосточной прессы Нимрод Рафаэли.


Сейчас армия ас-Садра насчитывает около 7 тысяч человек. Специалисты говорят, что по своей структуре она все больше напоминает ливанскую группировку «Хезболлах». У молодого иракского шиитского лидера есть своя сеть разведки, есть свой спецназ, свои суды. И его явно либо поддерживают, либо очень боятся определенные члены кабинета министров. Например, когда две недели назад войска коалиции поставили свои блок-посты вокруг Садр-сити, премьер-министр страны распорядился эти посты снять. Иракский министр высшего образования – суннит – заявил, что слагает с себя министерские полномочия до тех пор, пока не будет проведено гласное и доскональное расследование похищения 150 сотрудников министерства в среду. Почему нападавшие были одеты в полицейскую форму, почему у них были полицейские машины, почему у них были точные списки людей – кого хватать, план здания и все другие необходимые данные для такой операции. И как могли машины с 20 похитителями и 150-ю похищенными свободно проехать по Багдаду. Возглавляет министерство внутренних дел Ирака шиит.


Тем временем Саудовская Аравия, как и американская общественность, потеряв терпение, объявила о начале строительства высокотехнологичного заградительного барьера по границе с Ираком. На осуществление проекта уйдет шесть лет и миллиарды долларов – проектная стоимость сейчас оценивается в 12 миллиардов. Причем заградительное сооружение будет простроено вне зависимости от того, как будет развиваться ситуация в Ираке. Эксперт британской аналитической группы Economist Intelligence Unit Нил Патрик, с которым говорил мой коллега Чарлз Рекнейгл, полагает, что в этом решении нет ничего странного.



Нил Патрик: Есть свидетельства того, что со времени американского вторжения в Ирак происходит некоторое движение саудовцев. И хотя официальная статистика показывает, что число саудовских граждан, примкнувших к боевикам в Ираке, относительно невелико, за последний год стало проявляться движение назад – то есть боевики из Ирака проникают на территорию Саудовской Аравии. Граница между государствами длинная, и охранять ее очень сложно. И к тому же еще охрана с иракской стороны абсолютно неэффективна.



Ирина Лагунина: Это – защита от экстремистски настроенных суннитов? Или от шиитского влияния?



Нил Патрик: Один из возможных сценариев, вызывающих беспокойство – Иран. То есть опасения, что если напряжение между Ираном и США будет возрастать, то, как и во времена ирано-иракской войны в 80-х, Иран попытается надавить на государства, членов Совета сотрудничества Персидского залива, включая Саудовскую Аравию. Хотя в последние годы ситуация в Восточной провинции Саудовской Аравии улучшилась и внутренние отношения в стране улучшились, у живущих в этой провинции шиитов есть исторические связи с Ираном. И хотя сейчас они не настолько очарованы Ираном, как прежде, это – тот рычаг давление, который может использовать Тегеран. И руководство Саудовской Аравии это в немалой степени беспокоит.



Ирина Лагунина: Шииты в Саудовской Аравии – меньшинство, их там всего 5 процентов, то есть около 300 тысяч человек. В Восточной провинции они составляют более трети населения. Они, как и иранские и бахрейнские шииты, тоже принадлежат к ветви верующих в 12-го имама, аль-Махди, который не умер, а временно в 9 веке ушел, и вернется в качестве мессии. И тогда наступит век справедливости и правды. В 1979 году под влиянием исламской революции в Иране в Восточной провинции Саудовской Аравии вспыхнуло шиитское восстание. Шииты требовали более справедливого распределения доходов от продажи нефти. Восстание было подавлено, но правительство на самом деле впрыснуло в провинцию солидные средства для развития экономики и инфраструктуры. Что, впрочем, не помешало провести и репрессии политически активных представителей религиозного меньшинства. Но насколько не шииты, а сунниты Ирака, экстремисты, связанные с «Аль-Каидой» представляют угрозу для правительства Саудовской Аравии. Вернусь к разговору с экспертом британской аналитической группы Economist Intelligence Unit Нилом Патриком:



Нил Патрик: В целом, если оценивать события, которые становятся достоянием гласности, - будь то аресты членов вооруженных группировок или непосредственные теракты, проводимые экстремистскими группировками, - то видно, что их количество падает. И это – тенденция. Бесспорно – по сравнению с первыми годами вторжения в Ирак. И эта тенденция прослеживается и в 2005-м, и в 2006-м годах. Но при этом происходят очень серьезные нападения, как, например, февральская попытка теракта против самого крупного нефтяного комплекса в королевстве, через который ежедневно проходит большая часть добываемой в стране нефти.



Ирина Лагунина: Нападение в феврале, о котором говорит Нил Патрик – это сорванная попытка теракта. Две начиненные взрывчаткой машины попытались прорваться через систему безопасности объекта. Одна была обезврежена, другая взорвалась, не достигнув цели. Цены на нефть в тот день на мировом рынке поднялись на 3 с половиной процента.


В Вашингтоне сейчас обсуждаются полярно противоположные схемы разрешения кризиса в Ираке – от постепенного вывода войск до увеличения военного присутствия в этой стране. В ходе слушаний в сенатском комитете по вооруженным силам командующий в регионе Ближнего Востока генерал Джон Абизаид заявил, что дополнительные войска не помогут:



Генерал Абизаид: Я встретился с командирами всех наших формирований в Ираке и спросил их как профессионалов: считаете ли вы, что увеличение численности войск резко повысит эффективность действий группировки? Все они ответили отрицательно. И знаете почему? Мы хотим добиться большего участия (в борьбе с повстанцами – РС ) самих иракцев, которые продолжают рассчитывать, что мы сделаем за них всю эту работу. Чем нас там больше, тем пассивнее иракские силы безопасности, тем меньше они берут на себя ответственность за будущее своей собственной страны.



Ирина Лагунина: Но и меньше войск тоже плохо. А сохранение нынешнего статус-кво лишь позволяет раскручивать спираль межконфессионального насилия. По-моему, аналитики и эксперты посмотрели уже на все возможные сценарии. Я даже прочитала такой: силой снять нынешнее правительство и установить свое. Положительная сторона – возможен спад религиозного насилия и более эффективное правление. Отрицательная сторона – придется признаться, что демократия в стране не удалась.



Радиоактивные отходы в России - экологи требуют расследования в Германии.



Ирина Лагунина: Российские экологические активисты из группы «Экозащита!» подали в прокуратуру города Мюнстера в Германии заявление о расследовании деятельности «корпорации URENCO и неустановленных организаций». Как говорится в заявлении экологов, начиная с 1996 года в рамках контрактов между URENCO и российской компанией Техснабэкспорт в российские города Новоуральск, Северск, Ангарск и Зеленогорск было доставлено более 20 000 тонн обедненного гексафторида урана. Рассказывает Марина Катыс.



Марина Катыс: Закон Российской Федерации об охране окружающей среды, а также немецкое законодательство запрещают подобные операции, однако компании URENCO и Техснабэкспорт называют гексафторид урана (который экологи определяют как радиоактивные отходы) «сырьем» и продолжают свою деятельность.


В России отходы подвергаются процедуре «до-обогащения», в результате которой до 90% импортированных радиоактивных отходов остаются на вечное хранение в РФ.


Теперь прокуратура города Мюнстера проведет расследование деятельности этих компаний с целью установить наличие или отсутствие уголовного преступления в их действиях.


Заметим, что сегодня компания URENCO контролирует около 16% уранового рынка в мире.


Об акции протеста экологов в Гронау по телефону из Калининграда рассказывает сопредседатель международной группы «Экозащита!» Владимир Сливяк.



Владимир Сливяк: Группа около 20 экологических активистов из России и Германии заблокировали на полтора часа завод по обогащению урана в Гронау. И причина этой акции была в том, что с этого завода последние десять лет неоднократно отправлялись радиоактивные отходы для захоронения в Россию.



Марина Катыс: И собственно, главным лицом является корпорация URENCO, как я понимаю?



Владимир Сливяк: Да, завод принадлежит корпорации URENCO. Это компания, лучше всего говорить европейская, потому что она имеет отделения в Германии, Великобритании и Голландии. Нужно сказать еще о том, что так же после этой акции активисты из России подали заявление на имя прокурора города Мюнстера, куда относится территориально это предприятие, с требованием расследовать, насколько легальна отправка радиоактивных отходов в Россию. Потому что не только по российским законам, но и по немецким такие действия запрещены. И сейчас мы надеемся, что расследования, если оно невозможны на российской стороне, в чем мы раньше убедились, то, возможно, на немецкой стороне все же состоится.



Марина Катыс: Компания URENCO поставляет обедненный уран на дообогащение во многие регионы России – это и Новоуральск в Свердловской области, и Северск в Томской, и Ангарск в Иркутской, и даже Зеленогорск в Красноярском крае. То есть, о каких количествах урана идет речь?



Владимир Сливяк: Данные по этим сделкам засекречены и компания Техснабэкспорт, которая является участником вот этого контракта с ввозом радиоактивных отходов в Россию, скрывает, засекречивает все эти данные на основании того, что предприятия, куда эти радиоактивные отходы отправляются, относятся к военной промышленности, по крайней мере, частично. Мы обладаем подтверждениями того, что за последние десять лет примерно 20 тысяч тонн радиоактивных отходов было отправлено в Россию только с одного предприятия URENCO, то есть с обогатительного завода в городе Гронау.



Марина Катыс: Но ведь этот гексафторид урана в России подвергается процедуре дообогащения и обогащенный уран возвращается заказчику, видимо, компании URENCO. А что происходит с отходами?



Владимир Сливяк: Изначально, что в Россию посылается – это не сырье, а радиоактивные отходы того процесса обогащения урана, который, собственно, происходит на заводе в Гронау, и дальше эти радиоактивные отходы подвергаются так называемой процедуре дообогащения в России. В результате этой процедуры незначительно повышается содержание урана в некоторой небольшой части от количества этих ввезенных радиоактивных отходов, то есть около 10%, и вот эта дообогащенная часть следует обратно в Германию на о предприятие, откуда отходы отправляются. А порядка 90% радиоактивных отходов, которые ввозятся, они остаются на российских предприятиях и ждут того момента, когда наконец будет создан национальный российский план по обращению или утилизации радиоактивных отходов. То есть в какой-то момент эти отходы захоронят, но пока они лежат под открытым небом на асфальтовых площадках на нескольких предприятиях, которые были упомянуты - в Новоуральске, Северске, Ангарске и Зеленогорске.



Марина Катыс: Насколько я знаю, в 2004 году вашей группе «Экозащита!» удалось обнародовать данные о торговле этими радиоактивными отходами между Россией и Германией. О чем там, собственно, шла речь?



Владимир Сливяк: Эта деятельность была покрыта завесой тайны компании URENCO и Техснабэкспорт об этом очень хорошо знает, поэтому не распространяют никакую информацию об этих сделках. Формально, по крайней мере, связано с тем, что на российской стороне радиоактивные отходы принимают прежде всего военные предприятия. И в 2004 году впервые подробная информация об этих сделках наконец-то была распространена в России. Нам удалось собрать из очень разных источников и от разных европейских экспертов большое количество информации, систематизировать об этих сделках, связанных с ввозом радиоактивных отходов в Россию. И мы сделали доклад, презентовали его в Москве и нескольких городах России. И по сути был первый раз в постсоветской истории Российской Федерации, когда информация об этих сделках стала известна, стала достоянием гласности.



Марина Катыс: А если говорить о том, чего добивается «Экозащита!», устраивая пикетирование около заводов компании URENCO, встречаясь с мэром и членами городского совета Гронау и обращаясь к прокуратуре Мюнстера. Все претензии касаются деятельности компании URENCO. Но чего бы вы хотели добиться в результате?



Владимир Сливяк: «Экозащита!» выступает за немедленное прекращение ввоза радиоактивных отходов в Российскую Федерацию. С нашей точки зрения, это противоречит как российским законам, то есть статье 48 закона «Об охране окружающей среды», которая напрямую запрещает ввозить ядерные отходы и ядерные материалы из-за рубежа в Российскую Федерацию с любыми целями. И также, насколько нам известно, отправка радиоактивных отходов в другие страны противоречит некоторым нормам немецкого законодательства. Кроме того, принимая радиоактивные отходы из других стран, российские власти подвергают окружающую среду и здоровье людей довольно-таки большой опасности. И это связано прежде всего с тем, что за более чем 50 лет существования атомной индустрии полностью безопасного способа утилизации радиоактивных отходов так и не придумано. В связи с этим мы считаем, что нужно не только прекратить наработку радиоактивных отходов, новых радиоактивных отходов на российских предприятиях, но так же и ни в коем случае не ввозить радиоактивные отходы из-за рубежа, по крайней мере, до того момента, пока не появится технология, которая позволит полностью безопасно утилизировать радиоактивные отходы. В связи с тем, что ее до сих пор нет, мы не уверены в том, что она вообще когда-нибудь появится. И это ключевой вопрос во всех сделках, связанных с радиоактивными отходами, перемещениями через границу. Потому что если нет технологии, то нужно ввести запрет на подобную деятельность.



Марина Катыс: Считает сопредседатель группы «Экозащита!» Владимир Сливяк.


По данным группы «Экозащита!», содержащимся в докладе 2004 года «Импорт ядерных отходов в Россию» - захоронение отходов в Европе или США обошлось бы URENCO в сумму до 400 миллионов долларов. При условии захоронения отходов в Германии, цена на обогащенный уран, предлагаемый на рынке корпорацией URENCO, возросла бы в 5 раз.


Город Северск в Томской области неразрывно связан с деятельностью Сибирского Химического Комбината. Именно туда поставляются радиоактивные отходы из Германии. И это - в ситуации, когда в результате взрыва 1993 года значительная территория там была загрязнена плутонием, а люди в окрестных деревнях до сих пор не могут добиться компенсаций и отселения.


Моя следующая собеседница - член Томской экологической студенческой инспекции и участница акции протеста в немецком городе Гронау Анна Паршина.


Как относятся жители Томской области к тому, что на их территорию ввозятся радиоактивные отходы компании URENCO?



Анна Паршина: Мы год назад проводили опрос, и местные жители высказались категорически против какого-либо опасного уранового строительства в Томской области. Они выступают против деятельности СХК, но, к сожалению, это мнение не учитывается нашими властями.



Марина Катыс: Но ведь в Северск ввозятся достаточно давно эти отходы, имеется в виду гексафторид урана. И что, местные власти совершенно не учитывают мнение населения?



Анна Паршина: На самом деле население ничего не знало об этом, ибо информация о том, что на территорию области ввозятся какие-то отходы, тем более из-за границы, поступило совершенно недавно, буквально года полтора-два назад.



Марина Катыс: И как люди отреагировали?



Анна Паршина: Люди выступают против различными методами - подписываются, хотят участвовать в референдуме, если он будет проводиться. Проводились акции как санкционированные, так и не санкционированные. Но, к сожалению, пока никаких результатов, решение вопросов откладывается.



Марина Катыс: Но ведь в принципе местное население может влиять на политику местных же властей с помощью выборов на местном уровне, хотя Северск – это закрытый город, там специфическая обстановка, но все-таки.



Анна Паршина: К сожалению, сложилась такая ситуация, что выбирать особо не из кого. В любом случае, если поменять руководящие посты, боюсь, политика будет продолжаться та же.



Марина Катыс: Вы недавно, я так понимаю, вернулись из Германии, где участвовали в акциях протеста, ваши впечатления об этих акциях?



Анна Паршина: Во-первых, произошло знакомство со многими людьми, произошло знакомство с представителями общественности, в частности, в Германии в Гронау люди, которые занимаются этой проблемой более 20 лет, мы получили большой опыт.



Марина Катыс: «Экозащита!» считает, что деятельность URENCO и Техснабэкспорта ведет к превращению России в ядерную свалку. Помимо экономического ущерба для страны, а также радиоактивной опасности для людей и природы, эта деятельность имеет еще один важный аспект. Ядерные транспортировки опасны не только из-за возможных аварий, но и в связи с возможными терактами.


Прокомментировать ситуацию, сложившуюся вокруг ввоза в Россию Урановых хвостов из Европы я попросила руководителя антиядерной программы Гринпис РоссияВладимира Чупрова.



Владимир Чупров: Вот уже года три как неправительственные организации Германии, Голландии, Российской Федерации пытаются остановить в Россию поток радиоактивных отходов в виде так называемого гесафторида урана или хвостов урановой обогатительной промышленности. Среди поставщиков в том числе германские компании, которые осуществляют этот ввоз через северные порты в Северном море. И буквально недавно, на днях наши коллеги из организации «Экозащита!», коллеги из общественных организаций Германии подали иск против такого способа избавления в данном случае германской стороны от своих радиоактивных отходов. Поскольку нам известно, ввоз на захоронение или избавление от радиоактивных отходов в Германии запрещен. Тем не менее, напряжение почти пяти лет это происходит. В Россию ввезено таким образом порядка ста тысяч тонн «урановых хвостов». Не все они германские, надо сказать, тем не менее, там есть очень значительная германская часть. И это еще одна попытка остановить вот эту закамуфлированную торговлю радиоактивными отходами.


Год назад Гринпис даже блокировал порт с кораблем, на борту которого находилось 500 тонн урановых хвостов, которые двигались в Санкт-Петербург. В том же году группа «Экозащита!» делала антиядерный лагерь в Свердловске-44. Это один из пунктов, куда везется это все хозяйство. То есть сегодня существует массовое общественное движение против этих проектов. Мы очень надеемся, что наши коллеги иск выиграют и в Германии это будет остановлено. Что могу сказать по российской стороне: Гринпис России подавал иск, в первой инстанции иск отклонили, причем с большими процедурными нарушениями, нас даже не пригласили на рассмотрение этого иска. Это был Замоскворецкий суд. И сейчас мы как раз апеллируем к процедурным нарушениям. И очень надеемся, что легальная сторона этого дела в России найдет свое продолжение.



Марина Катыс: К российским экологам присоединяется и представитель немецкой организации


Aktionsbuendnis Muensterland gegen Atomanlagen Матис Айков: «Мы полностью поддерживаем наших российских коллег в попытке прекратить международную торговлю радиоактивными отходами. Каждая страна должна самостоятельно утилизировать опасные отходы, которые она производит».



Как генетики находят болезнетворные гены.



Ирина Лагунина: Большинство болезней человека имеет


генетическую составляющую. Иными словами, гены определяют предрасположенность человека к тем или иным заболеваниям. Важнейшая задача генетиков состоит в том, чтобы выяснить, какие именно генетические изменения или мутации влияют на эту предрасположенность, и следовательно, найти метод исцеления. О том, каким образом генетики находят гены, связанные с различными болезнями, рассказывает профессор, доктор биологических наук Евгений Рогаев. С ним беседуют Александр Костинский и Александр Марков.



Александр Марков: Евгений Иванович, вы занимались изучением генетических основ таких болезней, как шизофрения и болезнь Альцгеймера. Расскажите, пожалуйста, о результатах, которые были получены в ходе этих исследований.



Евгений Рогаев: Обычно для всех общих сложных заболеваний, это касается гипертонии, астмы, рака и так далее, а тем более психических заболеваний, речь идет о двух компонентах – есть наследственный компонент, есть ненаследственный компонент. И вот основные достижения генетики связаны с обнаружением генов для тех болезней, у которых наследственный компонент очень силен. Это так называемые моногенные наследственные заболевания. То есть есть мутации в гене. Когда мы говорим «ген болезни», мы подразумеваем мутантный ген, потому что все гены выполняют функции в норме нормально функционирующих генов. Часто вы можете слышать «ген болезни». Просто надо отдавать себе отчет, что речь идет о мутантном гене болезни.



Александр Костинский: То есть на том месте, где стоит нормальный ген, у этого человека стоит нарушенный.



Евгений Рогаев: Измененный ген, может быть утрата этого гена, то есть с изменением гена, который изменяет его функцию. Для простоты обычно говорят «ген болезни». Огромный прогресс, революция была сделана в генетике с обнаружением так называемых полиморфных маркеров ДНК. Геном человека состоит из участков ДНК, которые абсолютно одинаковы у людей, и отдельные участки ДНК, которые отличаются между собой у разных людей, так называемые гомологичные хромосомы. Такие изменчивые участки используют в качестве маркеров ДНК для картирования генома в семьях, где исследуется та или иная наследственная патология. И в тех случаях, когда мы видим, что в семьях происходит наследование по так называемому моногенному принципу, то есть по законам Менделя классическим...



Александр Марков: То есть, когда один ген определяет.



Евгений Рогаев: Мутация в одном гене определяет такое заболевание. То тогда все достаточно просто. Разработаны просто великолепные методологи, они очень эффективные, называются позиционное клонирование генов. Этот способ основан на том, что для всех хромосом человека известен целый набор маркеров ДНК, разбросанных по всей длине хромосомы. И перебирая такие маркеры ДНК и наблюдая, как они наследуются в семьях, вместе с болезнью или без болезни и отдельно не ассоциируя с болезнью, можно наткнуться на такой участок, такой локус генома, где мы действительно увидим, что этот маркер наследуется вместе с болезнью. Следовательно, так, как это существует физическое сцепление маркера с геном болезни, мы предполагаем, что ген болезни находится где-то рядом с этим маркером, а мы знаем, где локализован маркер, то есть мы обнаруживаем хромосомный участок, где находится ген болезни. А дальше идут более тонкие стратегии, когда перебираются все гены в данном участке, проводится мутационный анализ данных генов и, наконец, обнаруживается ген, в котором действительно имеется мутация, характерная для данной семьи с данной болезнью.



Александр Костинский: Вообще это замечено давно. Та же для России, если не сказать роковая, то страшная зависимость, та же гемофилия, которая у очень многих отпрысков испанского двора и российского и так далее. Это то, о чем мы сейчас говорим.



Евгений Рогаев: Речь идет об этом. Как раз для таких болезней все гены и спектр мутации достаточно хорошо известен. Более общие заболевания все-таки, видимо, природа полигенная, по всей видимости, обсуловлена мутациями или тем или иными изменениями в ДНК сразу в нескольких участках или в нескольких генах. Но даже в пределах таких сложных болезней удается выявить определенные семьи, в которых кажется, что наследование идет по моногенному принципу, то есть как будто один ген ответственен за болезнь. Вот успех в исследовании болезни Альцгеймера, очень распространенного заболевания, связан с обнаружением такого рода семей. А неуспех в исследовании шизофрении именно связан с тем, что не удается вычленить семьи, где существует моногенный характер наследования заболевания.



Александр Костинский: С болезнью Альцгеймера, как я понимаю, понятно, что это генная предрасположенность. Может шизофрения функциональная? Допустим, человек переживает и у него область мозга целая поражается, как инсульт, нельзя сказать, что это на генном уровне.



Евгений Рогаев: Дело в том, что и инсульт, существует ряд наследственных форм, которых мутация в генах обуславливает предрасположенность к такому заболеванию. В отношении шизофрении и вообще исследования генетической природы существуют классические подходы, классические генетические подходы, когда сравнивают частоту встречающихся заболеваний среди монозиготных близнецов, дизиготных близнецов, накопление в семьях. На основе таких сравнений делается вывод о пропорции компоненты генетических факторов и негенетических факторов. Действительно, вероятность заболеть у монозиготного близнеца шизофренией, если болен, соответственно, его брат или сестра, значительно выше, чем у дизиготных близнецов. Но в то же время существует и множество примеров, когда не болеют. Но уже само то, что у монозиготных близнецов выше, говорит о генетической природе.


В принципе, такая же ситуация неясности существовала и для болезни Альцгеймера, но сейчас эта болезнь хрестоматийный пример для учебников, как удалось разобраться и выяснить молекулярную природу этой патологии. Что такое вообще болезнь Альцгеймера? Это потеря памяти и интеллекта, развивающаяся с возрастом. Именно болезнь начинается, по крайней мере, после 30-40 лет, это не врожденное заболевание, а чаще всего в пожилом возрасте. Главный признак и давно полагалось, что накопление труднорастворимых белков, называются они миелоидные бляшки, они приводят к такой дегенерации, видимо, обладают такие бляшки нейротоксичным эффектом. Собственно, здесь достижение генетики состояло в том, что удалось обнаружить гены, которые ответственны за этот процесс. И вот была применена стратегия позиционного клонирования, когда были отобраны множество семей разного происхождения, итальянские, русские, немецкие, и оказалось, что один из участков на 14 хромосоме, он сегрегирует, то есть наследуется вместе с патологией. Удалось выделить серию генов на этом участке и в одном из генов, функции которого были неизвестны, были обнаружены эти ошибки, разные мутации в разных семьях. В чем сила такой стратегии? Не зная ничего о функциях, применяя чисто формальный подход генетический, удается выделить некий участок ДНК, о котором мы ничего не знаем, некий ген, о котором мы ничего не знаем, и мы знаем, что этот ген ответственен за болезнь.



Александр Костинский: То есть какой-то общий подход, не специальный, а общий.



Евгений Рогаев: В принципе если бы ориентировались на функциональный подход, то есть зная что-то о патологии, мы бы такой ген точно не выделили, потому что его функции абсолютно были неизвестны.



Александр Костинский: Получается, что это методический прорыв, можно сказать.



Евгений Рогаев: Такая методика позволяет обнаружить принципиально новое, что абсолютно вне сферы знания до сих пор в данной науке. И оказалось, после нескольких лет исследований, оказалось, что функция данного белка на самом деле – это контроль раннего развития, но у него есть побочный эффект. Оказалось, что этот белок необычный фермент, расщепляющий другие белки, но происходит это внутри мембран, что являлось раньше для биохимиков и молекулярных биологов нонсенсом. Внутри мембраны нельзя ничего расщеплять, потому что там нет воды. Так вот помимо обнаружения «гена болезни» удалось обнаружить еще и принципиально новый механизм регуляции сигнала в клетках, регуляции белков. И оказалось, что этот белок расщепляет так называемый белок амилоида, амилоидного предшественника, в результате образуется фрагмент труднорастворимый этого белка, он агрегирует, накапливается в виде бляшек или алегомерных, которые являются нейротоксическими.



Александр Костинский: То есть это фактически сбой в программе, сбой в работе получается?



Евгений Рогаев: Это побочный эффект действия этого фермента. К сожалению, у человека структура маленького фрагмента, амилоида, она такова, что он имеет тенденцию слипаться. Если бы у нас был участок, похожий на участок ДНК мыши в этом же белке этого бы не происходило. Так как отбором, это никогда не попадало под действие отбора долго, сравнительно недавно. Пострепродуктивные болезни пострепродуктивного периода.



Александр Костинский: Средний возраст людей был 30 лет на протяжении чуть ли не всей истории человечества, а тут, когда мы вышли за пределы, во многих странах средний возраст выше 70 лет, то тут вылезли эти болезни, которые сама эволюция не регулировала.



Александр Марков: И сейчас не регулирует. Потому что эти люди успевают произвести потомство, прежде чем у них начнется эта болезнь.



Евгений Рогаев: Опять же, для чего это надо? А самое главное, что такими подходами выясняем молекулярный механизм болезни. И следовательно, если мы знаем, что существует фермент, расщепляющий другие белки, мы можем подбирать химические молекулы.



Александр Костинский: Лекарства создать.



Евгений Рогаев: Задача - это создание лекарств, действующих на первопричину болезни.



Александр Марков: На этот фермент, чтобы он не работал, отключить его.



Евгений Рогаев: Чтобы он не работал так патологично, потому что его работа нужна в клетках. Но когда возникает мутация, он модифицируется таким образом, что его активность сдвигается, он расщепляет немного неправильно, образуется чуть длиннее фрагмент, и он является таким компонентом агрегирующим все время.



Александр Марков: Просто ингибитор здесь не поможет?



Евгений Рогаев: Нужен специфический ингибитор, который именно коррелирует модификацию так, чтобы расщепление происходило в нужном месте.



Александр Костинский: Вот эти открытия, о которых вы говорите и в которых вы принимали участие, они приведут или привели уже к созданию лекарств или каких-то веществ, которые бы могли помочь человеку?



Евгений Рогаев: Конечно, именно для чего нужны такие исследования – это для того, чтобы найти механизм процесса и воздействовать созданием лекарств на первопричину процесса, а не бороться с последствиями.



Александр Костинский: Надежда существует?



Евгений Рогаев: Надежда прерывать биологический процесс на биохимическом уровне и физиологическом уровне или на ранних стадиях развития болезни, а еще лучше до того, как она начнет развиваться.


Материалы по теме

XS
SM
MD
LG