Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Серия взрывов и террористических нападений пронеслась по Парижу вечером в пятницу. Больше всего человек погибло в захваченном концертном зале "Батаклан". Террорист-смертник взорвал бомбу рядом со стадионом, где в это время играли сборные Франции и Германии, а на трибунах были Франсуа Олланд и немецкий министр иностранных дел Штайнмайер. В общей сложности шесть терактов унесли по меньшей мере 129 жизней.

Уже с первых часов трагедии, как снежный ком, понеслась реакция социальных сетей.

Григорий Туманов:

Кажется, что мы на пороге чего-то очень большого и страшного. Не знаю, может так люди перед первой или второй мировой чувствовали приближение вещей, из-за которых мир уже не будет прежним. Хотя, кажется, он уже перестал таким быть, просто из-за того, что мы можем видеть происходящее онлайн (половина ленты фб в Париже, видео, уведомления о том, что кто-то в безопаности, никогда теракт еще не был так далеко и так близко) мы просто не успели понять, что все - мир качнулся и назад не вернется уже ничего. Хочу ошибаться. Франция, держись.

Антон Орехъ:

Сейчас почти нет сомнений, что и наш самолет над Синаем взорвали те же, кто убивали в Париже. И не имеет значения, чей конкретно приказ они выполняли в каждом из этих случаев и в какую организацию входили. Не важно, где террористы родились, к какому народу принадлежат формально и какую религию формально исповедуют. Вот у них никакой национальности нет! И нет у них никакой веры!
Идет война, которую они объявили французам, русским, американцам – всем! А те, кто сегодня способны ёрничать, зубоскалить и говорить, мол, «сами виноваты», должны помнить, что завтра они сами могут попасть в беду и останутся со своей бедой одни.

Я знаю, что если сегодня они стреляют во французов, завтра будут готовы стрелять и в нас. Страшно ли мне? Страшно. Боюсь ли я? Нет не боюсь! Потому что собака кусает того, кто ее боится. А писатель Толстой сказал: «Если сила плохих людей в том, что они вместе, то хорошим людям чтобы стать силой, надо сделать тоже самое». Поэтому сегодня я – француз!

Ольга Туханина:

Любой теракт направлен против каждого из нас. Не против русских, французов, сирийцев или евреев. А против рабочих, служащих, менеджеров и домохозяек. Против продавцов и учителей. Против тех, кто ходит в кафе и театры. Против матерей, отцов и детей. Это нас с вами хотят запугать. Заставить паниковать, биться в истерике, влиять на свои правительства.

Надо сказать, что в некоторых случаях эта бесчеловечная политика приносит свои плоды. Мы помним, как правительство Испании вывело своих военных с Ближнего Востока после масштабного теракта в Мадриде. Можно, конечно, задать справедливый вопрос: а что вообще испанские войска там делали? Но в любом случае, спускать с рук резню гражданских в любой стране, под какими бы благовидными предлогами она не проводилась, немыслимо.

Лев Шлосберг:

Мир окончательно разделился на цивилизацию и варваров. По существу это Третья мировая война. От её исхода будет зависеть форма жизни на Земле.

Алексей Широпаев:

В Париже - гора трупов, Франция на чрезвычайном положении.

Это не просто война - это война миров, как она есть. Скажу еще раз: времена начались новые и серьезные (более подробные анализы - позже). Кто-то хочет сменить "лицо" мировой цивилизации (сейчас оно - западное - я, разумеется, не об антропологии, а о ценностях).

Соболезную французам и желаю им стойкости.

Аркадий Дубнов:

Франция – только часть этой разворачивающейся дуги террора. Очередь за нами.

Надеюсь, здесь, в Москве, а главное, — в Душанбе и Бишкеке это понимают.

Известно доподлинно, что охрана афганских границ со стороны Таджикистана – коррумпирована и через нее под видом беженцев с той стороны «речки» просачиваются и «засыпают» боевики. В последние недели – особенно.

А значит, Сирия может оказаться уже не передним фронтом «работы по ИГИЛ», а ее глубоким тылом. Крылатые ракеты, запущенные с Каспия, тут не помогут.

Есть только один плюс от французского «11 сентября»: надежда, что Кремль прикрутит антизападную истерику, прекратит охоту за мифической «пятой колонной» и займется реальным антитеррором.

Колокол звонит по нам, по нам, по нам…

Константин Ремчуков:

Убежден, что территории Сирии и Ирака сегодня должны быть взяты под протекторат ООН. Объединённые вооруженные силы мировых держав должны физически уничтожить ИГ и его армию. Оккупационные войска должны взять эти территории под свой контроль на долгие годы. Выращивание новых институтов и элит займёт десятилетия.

Другого пути защититься миру от агентов-смертников этого преступного ИГ не существует. ИГ ведёт войну на уничтожение «неверных», без пощады и жалости, без религиозных отличий. Вспомните отрезанные головы не только христиан, но и мусульман.

Фашисты объявили нам в 1941-м расовую войну на полное уничтожение. В этом отличие Отечественной войны от Второй Мировой войны англичан и американцев.

Война ИГ против человечества сегодня это — тоже своего рода расовая война, на беспощадное уничтожение «неверных»: безвинных мужчин, женщин и детей.

И с ИГ надо поступить также, как с фашизмом. С последующим мировым трибуналом и осуждением самой идеи ИГ. Без компромиссов.

Андрей Десницкий:

В моем понимании, "цивилилизованный мир" (к которому, несмотря на все свои усилия, принадлежит Россия по праву рождения) поставлен перед выбором: война до победного конца с Гитлером XXI века сразу или немного погодя. Немного погодя будет намного сложнее. Но все равно война.
Нет, ничего не повторяется, и эта война будет совсем другой.
Нет, обзывая кого-то "Гитлером" мы ничего, на самом деле, никому не объясняем.
Но степень откровенности зла и всеобщности угрозы - та же.
И примерно та же коалиция против, невзирая на и вопреки.
Другой просто нет.

Однако, чтобы воевать, стоило бы лучше понимать, кто твой враг и как с ним бороться. Об этом в "Ведомостях" напоминает Павел Аптекарь:

Враг сегодня гораздо менее определенен, чем даже сидящий в пещерах бен Ладен. Если в XX в. целями политического террора были политические и общественные деятели, на рубеже веков «Аль-Каида» стремилась ударить по символически значимым местам или нанести максимальный урон, то атаки, подобные парижским, постулируют повседневность террора, ставят под сомнение обычную организацию жизни в западных обществах. Это в том числе удар по нынешним европейским лидерам – их крайне правые оппоненты набирают очки. От серии терактов выигрывает всеобщая партия войны. Но кто и с кем будет воевать, не очень понятно.

Те же боевики ИГ воюют одновременно с Западом, сирийскими властями, другими партизанами (взрыв в Бейруте был направлен против «Хезболлы»). Наземная операция в Сирии выглядит после парижской атаки одновременно безальтернативным ходом – и слишком стандартным, слишком предсказуемым.

Именно в этом новый вызов. Новая большая коалиция и наземная операция в Сирии, или реорганизация спецслужб, или ограничения прав своих граждан – все это вместе или по отдельности может быть решением, а может и стать ошибкой.

Остап Кармоди:

Тем, кто говорит, что это новый этап, начало Третьей мировой и мир уже никогда не будет прежним - давайте вспомним:
- 2001, Нью-Йорк, 2977 жертв.
- 2002, Москва, 133 жертвы.
- 2004, Мадрид, 191 жертва.
- 2004, Беслан, 385 жертв.
- 2006, Бомбей, 204 жертвы.
- 2008, Бомбей, 166 жертв.
Это уж не говоря об Африке и Ближнем Востоке, где таких терактов можно назвать пару десятков.

Мир уже не будет прежним после любого события. То, что произошло - чудовищный теракт. Но лучше смотреть на вещи реально, даже сейчас.

Максим Артемьев:

Циничный, но, увы, единственно возможный анализ.
1.Теперь наше правительство сможет с легким сердцем признать (сделает это в ближайшие дни), что самолет был взорван , и что Россия борется в одном строю с цивилизованным человечеством с терроризмом, и вместе со всеми несет жертвы.
2. "Подтверждается" версия С.Иванова, что вместе с беженцами Европу устремились боевики ИГИЛ.
3. Доказывается, что в Норд-Осте росс.спецслужбы действовали ничуть не хуже, чем спецслужбы Франции при освобождении заложников в концертном зале Батаклан.
4.ИГИЛ доказало свою способность наносить удары по всему миру - Анкара, Египет, Париж - более 450 убитых чуть более чем за месяц.
5.И это вопиющий провал французских спецслужб, не принявших превентивных мер после январских атак на Шарли Эбдо.

Есть в Рунете и другая линия - с резонёрством или даже злорадством.

Сергей Марков:

Теракты в Париже. Чувства заставляют нас сочувствовать парижанам и всему народу Франции. Разум заставляет нас понимать, что причина терактов не только жестокость террористов, но и тяжелые ошибки правительства Франции, которое помогало США громить государство и общество Сирии, Ливии, Ирака, и тем самым они вместе создали прекрасные условия для формирования десятков тысяч террористов и миллионов обездоленных, которые стали беженцами. Именно правительство Франции привело террористов в Париж. Они вскормили террористов, как в свое время Британия и Франция вскормили своей политикой Гитлера. А потом Гитлер напал на них. Как США вскормили Бен Ладена, а тот напал на них. И мы предлагаем правительству Франции отказаться от их безумной политики и вместе бороться против террористов, против всех террористов.

Александр Баунов:

Франция Олланда поддерживала в Сирии правильную исламскую оппозицию, требовала отставки Асада, не ссорилась со всем, как у нас говорят, суннитским миром. Террористы они же понятливые, разборчивые, с ними всегда можно по-хорошему поладить, если проводить правильную внешнюю политику. Может кто-то и до сих пор так думает.

Карина Орлова:

А вот еще, из ответов на вопрос, почему после 11 сентября в Америке не было терактов, кроме Бостонского (не самого массового, надо заметить).
Потому что кроме высокой квалификации спецслужб и отсутствия европейского <разгильдяйства>, в США для милых беженцев и эмигрантов НЕТ пособий.
При всем левачестве Обамы.

Поправьте меня, если я не права, но во Франции эти чудесные люди, нетерпящие европейскую цивилизацию во всех ее проявлениях, получают 800 евро в месяц.

Алексей Табалов:

Хочется написать про Париж, а в голове - смешанные чувства. Совершенно дикий и ужасный теракт. С одной стороны хочется искренне поддержать французов в этом горе, с другой стороны едва зажимаешь рот, чтобы не сказать "Сами виноваты. Зачем принимали столько беженцев, многие из которых - явное отребье". С терроризмом нужно бороться, а террористов нужно уничтожать. Но способны ли на это, с одной стороны, обрюзгшая, местами лицемерная Европа и, с другой стороны, страна, где процветает государственный террор и где во главе одного из регионов стоит отпетый террорист? Это я уже про Россию, также терзаемую террором.

Альфред Кох:

Вот допустим вы - злоумышленник, который хочет захватить другое государство. У вас есть армия вооруженных молодых и крепких мужчин. Как сделать так, чтобы захват произошел как можно легче и с минимальными потерями для вас?

Просто подойти к границам и напасть? Но враг - не дитя. Он тоже имеет армию, разведку. Он будет сопротивляться. Начнется бойня. Погибнет огромное количество ваших солдат. Вы можете проиграть. Потерять армию, а затем - и свое государство (см. Гитлер).

Тогда как? Да так: пусть эти молодые крепкие мужчины подойдут к границе вообще без оружия. С голыми руками. В гражданской одежде и с рюкзачками за плечами.

Вы хорошо знаете своих врагов: они не станут стрелять в безоружных, мирных людей. Но они могут просто не пустить их: выставить полицейские пикеты, закрыть границу и не пустить.

Тогда как? Тогда надо, чтобы их было много. Очень много. И еще разбавить их детьми и женщинами. Так жалостнее. Но ключевой фактор - количество: когда через границу попрут сотни тысяч, да с разных сторон, да под детский и бабий вой...

Никто не сможет их задержать. Никакой полиции не хватит. А перекрытая граница - это миф: закрыли дороги - пойдем по чистому полю, лесами, через горы, по бездорожью... Какая проблема - если не стреляют? Иди себе и иди...

А войдя - уже потихоньку осматривайся и жди приказа. Он обязательно поступит в нужное время. А пока - ищи оружие и получай еду и кров из рук врага. Враг - он добрый. С голоду помереть не даст. Опять экономия: враг сам будет кормить вашу армию..

Андрей Архангельский:

Послушал радио, бегло, основной тезис: "это результат толерантности", "вот до чего довела демократия". Безумные слушатели все это повторяют. "Эпоха толерантности закончилась" - Чаплин на РСН. Про бездуховность и все такое. Выразил впрочем, вначале соболезнования. Утром вот этот тезис был основным - что виновата толерантность и демократия. Слушатель на Говорит Москва - "надо закрывать границы" - правда, ведущий риторически спрашивает, изменит ли это что-то. Рано утром ведущие (а везде эфир нон-стоп про Париж) - "виновата Америка", виновата толерантность... Слово "толерантность" в качестве основного обвинения, Шарли Эбдо, безусловно. "Толерантностью" в основном называют политику в отношении беженцев. "Изменят ли они теперь свою политику толерантности". Где-то после 9.00 - интонация чуть поменялась. Больше стало сочувствия, слова соболезнования. зазвучали слова о том, что надо объединяться с Европой, что враг один и т.д. Ведущие теперь сами останавливают адок, который по привычке несется. Интересуются про срочные меры у нас. На РСН - на удивление - ведущие спорят с каким-то экспертом: "Сейчас не время разбираться, что было, нужно думать, что делать сейчас".
О, звучат слова - "нам нужно всем сейчас объединиться".

Слова соболезнования Франции и всем, кто пострадал. Ужас не может отменить свободу, демократию, толерантность. Свобода победит безумие.

Алексей Дурново:

Это короткое обращение к тем, кто пишет про "справедливое возмездие", "карикатуры", "толерантность" и прочую чушь.
Уясните, война объявлена всем нам. Не Франции, не России, не США. Война объявлена нашей цивилизации. А на передовой - простые люди, то есть, мы с вами.

Юрий Пронько:

Все-таки в России имеются дебилы, которые злорадствуют по поводу трагедии в Париже. Для меня эти нелюди сродни террористам! Некоторые из них - очень большие "патриоты" России... Правда, предпочитают жрать лангустов на французской Ривьере, а после выкладывать фотографии.
Господь им судья, но то, что они скудоумные идиоты - свершившийся факт!
Слава Богу, но сегодня у французского посольства, здесь в фб, я видел и вижу здравых, умных, сострадательных своих соотечественников!

Захар Прилепин:

Да, и вот ещё что.

Французские граждане (именно французы, а не эмигранты) передавали мне самое большое количество средств для переводов на Донбасс. Никто больше так не помогал, именно французы. Их было, поверьте, много больше - чем людей, работающих в редакции "Шарли".

Так что, остыньте уже со своим "Шарли". Вы же не судите о всей России по радиостанции "Эхо Москвы". Как дети малые, ей-Богу.

Будьте русскими, будьте милосердней и сильней.

Не уподобляйтесь придуркам, которые танцуют от любой нашей страшной новости.

(А уж когда во Франции придёт, к примеру, Мари Ле Пен во власть, у России будет мощнейший союзник в Европе. И тогда поговорим.)

Егор Холмогоров:

Ненавижу послетерактную международную суету.

Все начинают срочно сплачиваться перед общей угрозой, отбрасывать противоречия, забывать о мелочном национальном эгоизме...

Потом, когда все опять расплачиваются и начинают разбирать свои конечности раз за разом оказывается, что у нас конечностей не хватает (Лурдеса, Камрани, 3 млрд долга Украины и тд), а у кого-то их, напротив, слишком много...

И вот я уже слышу о перемирии с мнимыми "умеренными" в Сирии, о вступлении России в международную коалицию, о возможных взаимных уступках по Украине (каких уступках? Республики в обмен на блаблабла?)

Не надо ни с кем сплачиваться. Надо заниматься своими делами.

Вот ничем так не страшен терроризм как этой атмосферой розового компота с сахарозаменителем, льющегося из всех щелей.

Дмитрий Ольшанский:

Всегда интересно смотреть, как работает глобальная пропаганда "системы" после терактов.
Главное, что вбивает система в голову человеку: террор - это абстрактное, неопределенное, безличное зло, похожее на наводнение или пожар.
Никакой политической, национальной, конфессиональной, демографической и географической логики у террора нет.
И виноватых нет тоже - разве что какой-нибудь "молодой человек на мотороллере", которого удачным образом уже убили, или, наоборот, одинокий доктор Зло из пустыни, очередной бен Ладен, сидящий в "пещере Тора-Бора".
И человек должен думать о происходящем так, словно бы ему кирпич на голову с крыши прилетел. А почему прилетел? Ну, мало ли. "Мировое зло". "Мы все на одной войне". "Наши сердца с вами". "Мы не откажемся от борьбы за демократию". "Мы не сдадимся".
Вот об этих плакатных пустотах человек думать должен, а о Саудовской Аравии, Катаре, свержении Асада, мигрантах и мечетях он думать не должен.
"А вот этого нам не надо". "Это фашизм".
Лучше картинки рисовать и с плакатиками фотографироваться.
Пропаганда сильная.
Она знает, как надо.

Типичный пример рассуждений в духе "сами виноваты" - Павел Святенков в "Известиях":

Тесное сращивание светской Франции и исламистского Катара в борьбе против светской Сирии не вызывает удивления. «Только бизнес, старик, ничего личного». Однако если можно вести войну против сирийской светской республики то почему нельзя вести ее против французской республики? С идеологической точки зрения для радикальных исламистов нет разницы.

Франция сеяла ветер и теперь пожинает бурю.

Отдельной проблемой является также и миграция. Сообщается, что террористы говорили по-французски без акцента. Это может означать, что в террористическую сеть были вовлечены урожденные жители Франции, потомки мигрантов. Современные европейские государства приняли модель мультикультурализма, отказались от ассимиляции меньшинств, заявив о равноправном и одновременном существовании разных культур и религий в одном обществе.

Однако эта модель не работает. Единого гражданского коллектива в условиях мультикультурализма не получается. Получается общество, расколотое на общины по религиозному и этническому принципу. А в таком обществе рано или поздно начнется гражданская война. Что прекрасно демонстрирует пример Ливана, когда-то процветающей ближневосточной страны, а ныне «провалившегося государства», находящегося в состоянии перманентного противостояния между различными общинами.

Франция уверенными темпами движется к реализации того же сценария. Интегрировать арабское меньшинство попросту не удалось. И, конечно, теракты в Париже сделают слышнее голос «Национального фронта», который призывает отказаться от массовой миграции.

Впрочем, подлинный размах мысли демонстрирует Дмитрий Стешин на страницах "Комсомольской правды":

Еще со времен гибели лайнера «Луизитания» политикой отдельных стран и целых континентов управляют с помощью локальных, ярких и зверских событий.

Пассажирский лайнер, о котором все давным-давно позабыли, был торпедирован немецкой подлодкой в мае 1915 года. Погибло 1198 пассажиров, из них свыше сотни были гражданами США. Все это привело в итоге к вступлению США в Первую мировую войну на стороне Антанты. Пепел пассажиров «Луизитании» стучал в сердце каждого простого американца и взывал к отомщению. Такой же мести потребовала и странная трагедии в Перл-Харборе, которая логично вылилась в участие США во Второй Мировой, которую на Западе, не стесняясь, называли «продолжением Первой мировой войны». Потом, как бы сам собой случился крах колониального устройства мира, доллар стал мировой валютой, а США превратились в главное государство-гегемон...А все началось с пассажирского лайнера идущего по маршруту «Нью-Йорк-Ливерпуль», с полной бортовой иллюминацией. Лайнер затонул всего за 18 минут, потому что занимался перевозкой особо опасных взрывчатых веществ, о чем как-то стеснялись говорить в начале 20-го века. Но не стеснялись при этом влезть в войну на другом континенте...Не напоминает историю башен-близнецов?

Серия терактов в Париже тоже случилась дьявольски вовремя, именно в тот момент, когда в Сирии, у самых упертых и боеспособных исламистов начался сыпаться фронт. И стало совершенно очевидно, что следующие на очереди — Свободная Сирийская армия, столь любимая Западом «умеренная оппозиция кровавому режиму Асада». Без радикального исламисткого крыла ССА сомнут и выдавят остатки в Турцию, за считанные недели. Медлить было нельзя. После кровавой, ненужной и какой-то инфернально-бессмысленной авантюры в Ливии, Франции сложно было объяснить, зачем ей теперь нужна война в Сирии? И остальной Европе тоже было непонятно.

Зимой до них попытались довести директиву привычными методами — расстреляв редакцию «юмористического» журнала. Резонанс был. Но, какой-то не такой, без оргвыводов. Европейские политики сообразили, что их втягивают «в непонятное», поэтому просто постояли на улице, крепко взявшись за ручки, стараясь не моргать, чтобы не испортить групповое фото. Потом все разошлись по домам. В следующий заход в Европу организовали «великое переселение пользователей Твиттера и Фейсбука бегущих от войны в Сирии, развязанной кровавым Асадом». Надеюсь, уж никому не надо объяснять, как с помощью соц.сетей направляли толпы европейских беженцев? И опять никто, ничего не понял и не сделал.

Елена Чудинова:

Есть явление, которое я не могу назвать ничем иным, кроме как конспирологическим хамством.
Поясню.
На рубеже веков леваки хором орали "дома в Москве взорвало ФСБ!!!" Все мишлеотьковцы этим возмущались, надо сказать, совершенно справедливо. Но пару лет спустя те, кто возмущался криками про ФСБ, ровно таким же образом взорали хором: "небоскребы взорвало ЦРУ!!!" И ничего их не смутило, кому уподобились, ни на минуту.
Сейчас один тоже ответственный человек написал, что "теракты устроили свои спецслужбы, чтоб положить конец толерастии".
Есть предел инфантильности взрослых людей - не только в сетях, но и в СМИ?
Говорить о преступлениях спецслужб против собственного народа (да, все бывает, я знаю) надо не в порядке необоснованной трескотни, а с серьезными доказательствами на руках. Это слишком чудовищные обвинения для простого чесанья языком - неужели не понятно?

Алексей Костенков:

Разговоры о том, что Европа сдохла от мультикульти и толерантности представляются мне фундаментально ошибочными. Ибо такие вещи, как пацифистский менталитет могут меняться резко - при жизни одного поколения. В подкорке - слишком много веков и тысячелетий беспощадной резни и превозмогания.

Лучший пример этого - Израиль. Народ, который две тысячи лет после катастрофического поражения в войне, в которой дрался с яростью обречённых, не имел своего государства и старательно избегал любых прямых силовых конфликтов - за одно поколение превратился из племени ремесленников, торговцев и музыкантов в один из самых милитаризованных и воинственных народов планеты, готовый драться и умирать за малейший клочок своей земли против любого противника невзирая на любое численное и техническое превосходство оного.

Так что вопрос только в том, сумеют ли товарищи бармалеи обнаглеть настолько, чтобы довести-таки европейцев до "снятия печатей" и неизбежных затем лагерей и расстрельных рвов.

Прогрессивные граждане надеются: до расстрельных рвов не дойдёт.

Иван Давыдов:

Это страшный соблазн для Европы - взять, и перестать быть Европой, развернуться лицом к позабытой дикости.
Надеюсь, Европа этот соблазн преодолеет и собой останется.
(Я, впрочем, надеюсь даже, что и Россия в конце концов останется Европой, разобравшись с расплодившимися реконструкторами. Я наивный)

Илья Морозов:

Отвечать на ИГИЛ "национальными фронтами", "традиционными ценностями старой Европы" и прочими духовными скрепами - всё равно, что прививкой гонореи лечить сифилис.

Кирилл Серебренников:

Меркель выступила с блестящей речью. Не паниковать. Именно этого террористы и хотят. Не сворачивать демократические институты. Именно этого террористы и хотят. Не винить во всем беженцев. Именно этого террористы и хотят. Убийцы говорили на французском без всякого акцента. Не поддаваться страху и унынию. Именно этого террористы и хотят. Работать. Быть вместе. Вместе бороться за свои ценности. Бороться за европейскую цивилизацию.

Однако вопрос об общем будущем Европы и мусульманского мира с повестки не снят.

Егор Коткин:

А мне ещё интересно, как к этому отнесутся арабо-негритянские диаспоры. Для детей предыдущих волн эмиграции Франция — уже дом. Да, они бузят и жгут машины, но тут пришли какие–то совсем новые чуваки из другой части света, стреляют и устраивают взрывы. Празднуют ли это Саиды и Али из пригородов или тоже боятся и ненавидят ИГИЛ как и остальные французы?

Екатерина Шерга:

Послушайте, а что все сейчас пишут – «мигранты», «беженцы»? Уже известно, что террористы были из числа новых мигрантов? По моему – нет. Или еще находят корень бедствий – «плохо работали службы интеграции мусульман в общество». У меня большое подозрение, что по крайней мере часть террористов окажется успешными, законопослушными, вполне себе интегрированными гражданами Франции, да может быть и не в первом поколении. Кто был этот Шериф Куаши, один из тех, кто расстрелял редакцию «Шарли Эбдо»? По отзывам тех, кто его знал – приятный во всех отношениях молодой человек, увлекавшийся рэп-музыкой. Это только разнообразные тупенькие философы, что наши, что зарубежные где-то в конце восьмидесятых годов любили верещать: «Потребление убьет агрессию, человек, которому есть что терять, никогда не возьмет в руки оружие» и т.д. Тут все гораздо сложнее, и человек сложен, и глупо считать, что если дать ему кусок хлеба, то он будет зайчиком. Вот именно когда он одет, обут, прекрасно знает язык и так далее - тогда-то у него в полном соответствии с пирамидой Маслоу возникает желание заняться самореализацией и совершить что-нибудь возвышенное, ну, например, показать, что в его Париже хозяин он, а не эти никому не нужные французы. Как известно, вождь варваров Одоакр, покончивший с Римской империей, был персонажем, сделавшим в той же империи прекрасную военную карьеру. То есть - говоря современным языком, его интеграция прошла успешно.

Владимир Милов:

Ислам – религия, не прошедшая через реформацию. Можно долго обсуждать, что написано в священных текстах (у христиан в их священных текстах двухтысячелетней давности тоже много такого, от чего уши дыбом встают), но факт в том, что в мусульманских обществах распространены средневековые, антигуманные трактовки священных текстов (прежде всего в виде допустимости и даже обязательности насилия в отношении неверных и в виде отрицания базовых ценностей современной цивилизации) и никто по этому поводу ничего не говорит, все молчат, это массово принимается обществом.

На этом фоне исламские экстремисты с легкостью захватывают всю повестку. Это примерно как у нас – у нас большинство населения не разделяет агрессивный имперский драйв (например, даже госпропаганда уверяет, что на Украине мы «спасаем братский народ» от агрессии «фашистов» и американцев, а не «завоевываем» кого-то), но это большинство молчит, и на первый план выходят 5–10 процентов агрессивных, которых громче всего слышно и которые формируют и повестку, и, как следствие, отношение в мире (хреновое) к России и русским.

Так же и с мусульманами. Те из них, кто готов противостоять всему этому террору против цивилизованного мира, – восстаньте, наконец, измените внутренние порядки у себя, изолируйте экстремистов, заткните им рот и свяжите руки навсегда. Покажите, что есть, как говорится, «умеренное исламское большинство».

Но нет, молчание.

Так что тут два варианта развития событий – либо в исламских обществах поймут, что ситуация эта бумерангом ударит по ним самим, и начнут наводить порядок (в том числе проведут реформацию своей религии) и обеспечат сближение мусульманских обществ с современной цивилизацией.

Либо все такие события будут все больше ассоциироваться не с «отдельными экстремистами», а с исламом как таковым, и в цивилизованном мире будет расти запрос на изоляцию исламского мира. Не в плане «Марин Лепен» и поддержки замшелых антисистемных политиков, а в плане выхода этого вопроса в политический мейнстрим (в том числе и разрыва «стратегического партнерства» с Саудовской Аравией и так далее).

Максим Трудолюбов:

После американского 9/11, меня поразила колонка Ричарда Докинза о том, что винить в насилии нужно религию как таковую. Наверное, не должна была так уж поразить, ведь не впервые это звучало в принципе, но тогда поразило - силой контекста. И сейчас, после упавшего на Синай самолета, Бейрута и теперь Парижа, эта тема не может не возникнуть. (Хотя дело в использовании религии в политике обид и национальных оскорблений). Можно ли отучить людей от веры или запретить религию? Можно! На втором-третьем поколении после убийств, репрессий и последовательной секуляризации образования организованной религии становится меньше, как мы знаем по советскому опыту. Но вера как таковая не уходит. Она даже возвращается – в упрощенных неофитских формах, более подходящих, кстати, к политическому использованию. И это мы знаем уже по постсоветскому опыту. Единственное, на что можно понадеяться в этой тьме, так это на то, что те, в чьем сознании та или иная вера присутствуеткт и те, кто пребывают в разных религиозных обществах, – подумают о том, как веру используют идеологи мести - мести за национальные и групповые обиды. Как она может быть языком убийства и строительным материалом для новых стен между обществами. Может быть, веры -- разные -- могут определять себя по отношению к этому инструментальному использованию. Быть не оружием, а его противоположностью, быть о том, что внутри человека и быть наруже между людьми только ради того, что внутри

"Спутник и Погром" призывает снова взвалить "бремя белых":

Мы сталкиваемся с необходимостью создания идеологии неоколониализма, «бремени белого человека 2.0». Очевидным образом арабы, пережившие диктатуры и вернувшиеся в состояние племенного хаоса, неспособны самостоятельно построить стабильные процветающие общества, и им нужна помощь. По сути, речь идет об отказе принципа «права наций на самоопределение», поскольку самоопределение уважаемых арабских друзей в виде нового Халифата абсолютно недопустимо, а все игры в демократию в Ираке и Афганистане привели к приходу во власть отдельных племен, которые тут же начали кошмарить все другие племена, не заботясь об «обратке». Арабы сами не справляются, им должны помочь взрослые. То же самое, к слову, можно сказать и про Украину, которая пока что не дошла до стадии племенного общества, но бодро бежит по пути превращения страны в конгломерат олигархических кланов.

Вторым столпом идеологии неоколониализма должен стать отказ от идеи универсальности прав человека — просто потому, что никаких ресурсов не хватит для обеспечения этих самых прав на Ближнем Востоке. Европейская цивилизация не может распространять свои внутренние стандарты на неевропейские народы и цивилизации, поскольку, во-первых, это невозможно экономически, а во-вторых, не прошедшие через Век Просвещения граждане воспринимают гуманизм не как форму общественного договора, но как «глупость фраера». С соответствующими для фраера последствиями (еще раз см краткую, но яркую историю демократий в Ираке и Афганистане). Можно сказать, что это расизм, фашизм и т.п., а можно сказать, что если кто-то берется обучить непоседливого школьника, то к нему в процессе урока необходимо применять должную строгость, иначе вместо усвоения новых навыков выйдет издевательство над учителем. Отдельно следует заметить, что если расизм, фашизм и т.п. ставил своей задачей эксплуатацию и уничтожение «неправильных» народов, то неоколониализм ставит своей задачей построение устойчивых процветающих обществ за пределами Европы.

Третьим столпом идеологии неоколониализма должна стать концепция о долге арабских мигрантов перед оставшимися на Ближнем Востоке соплеменниками. Вы араб, вы приехали в Европу, вы обучились европейской цивилизации, ваш долг вернуться к своим собратьям и обучить их. Миллионы беженцев, пожившие в европейской цивилизации и возвращающиеся из Европы на родной Ближний Восток, станут бесценным кадровым резервом для формирования местных администраций, создания образовательной системы и т.п. Собственно, именно «европейские арабы» должны стать ударной силой неоколониализма, составить ядро экспедиционных корпусов, обеспечить массовое прибытие людей с европейской (или частично европейской) ментальностью, на которых можно будет опереться в реконструкции Ближнего Востока.

Четвертый столп — реализм. Да, всем очень бы хотелось, чтобы на Ближнем Востоке были демократия и современные государства, но в реальности там племена и религиозные группы. И работать, соответственно, нужно с племенами и кланами, отказавшись от «национального» мышления и не пытаясь взамен рухнувших государств изобрести новых големов, которые тоже рано или поздно рухнут. Хороший пример тут — теракт с нашим самолетом на Синае. Вроде как Синай — часть Египта, Египет виноват, все дела, а реально там племенная территория бедуинов, на которой происходит черт знает что, и государства в нашем понимании там просто нет. И чтобы спросить за теракт, надо вызывать на ковер не египтян (которые сами слабо понимают, что у них на Синае происходит), а брать подарки, брать «бакшиш» и ехать общаться с племенными старейшинами, отказавшись взаимодействовать с египетскими государственными структурами. Создание стабильного Ближнего Востока начнется в тот момент, когда европейцы признают, что государство — не единственная форма организации общества, и что зона свободных племен с кураторами из Европы — гораздо более реалистичный вариант.

Пятый столп — отказ от политики мультикультурализма и признание, что «не все йогурты одинаково полезны». Да, есть разные древние культуры и религии, у которых духовность аж в нос шибает, да, мало кто может устоять при виде плясок тумба-юмбы и вообще саманные хаты с соломенными крышами — бесценное наследие человечества, но только европейская цивилизация способна привести весь мир к свободе, развитию и процветанию. Только европейские ценности способны остановить вечную войну, заменив резню и ненависть миром и прогрессом. Поэтому сама мысль о равенстве этих ценностей с ценностями тумба-юмбы смешна и воспринимается тумба-юмбами как слабость.

Это и вообще логичный вопрос: что делать дальше (в том числе и России).

Илья Яшин:

Любому нормальному человеку после ночного кошмара в Париже будет сложно отделаться от дурных мыслей по поводу наших перспектив здесь, в России. Безумцы из ИГИЛ способны на что угодно. Но готова ли наша страна к тем рискам, которые взяло на себя государство после начала российских бомбежек в Сирии?

Понятно, что Путин вошел в Сирию не для борьбы с ИГИЛ. Если бы хотел всерьез воевать с ИГИЛ — российские войска присоединились бы к объединенной коалиции западных стран и действовали бы единым фронтом.

Нет — Путин пришел в Сирию, чтобы поиграть в геополитику. Чтобы навязать диалог Обаме. Чтобы сместить повестку из Украины на Ближний восток. Да всё понятно — эти примитивные комбинации Кремля прочитает и первокурсник.

Считал ли Путин риски?

Вот Франция. Давно противостоит ИГИЛ. Обладает сильной армией и серьезными спецслужбами. Знает, что такое теракты. И все равно уязвима — спустя всего несколько месяцев после расстрела «Шарли Эбдо» такая бойня.

Россия тоже знает, что такое теракты. А способны ли наши спецслужбы защитить страну? Есть сомнения. Практика показывает, что ФСБ не то что общество — себя-то по большому счету защитить не в состоянии. Вспомните акцию Павленского. Парень с канистрой беспрепятственно подошел к главному зданию ФСБ прямо в центре столицы, облил дверь бензином и спокойно ее подпалил. Лишь через пару минут его прибежал задерживать, и кто — гаишник!

Давайте говорить прямо: Путин устроил в Сирии авантюру, сделав каждого гражданина России потенциальной мишенью озлобленных и кровожадных маньяков.

Дай бог, чтобы за эту авантюру снова не пришлось расплачиваться жизнями.

Александр Рыклин:

Это война, прежде всего, за ценности и принципы... Поэтому никакой антитеррористической коалиции с Путиным! Потому что такая коалиция станет предательством и ценностей, и принципов!
И это будет оскорблением памяти павших...

Александр Скобов:

1. Прежде всего, давайте повторим еще раз. Мы защищаем наш мир свободы и разума. Мир 1789 года. Мир, признавший высшую ценность человеческой личности и отказавшийся от архаического принципа племенной, конфессиональной и т.п. групповой ответственности. Нас атакует мир, высшей ценности человеческой личности не признающий. Именно поэтому для него не существует различий между вооруженным противником и мирным населением, не существует понятия невинных жертв. Для него мы все виноваты по факту принадлежности к нашему миру.
2. Если наш мир ответит врагу отказом от собственных прав и свобод и попытками отгородиться от беженцев, исключив их из категории существ, на которые распространяются наши принципы сострадания и гуманности, это будет означать победу нашего врага. Это будет означать принятие его системы ценностей и отказ от нашей.
3. Победа над врагом может быть достигнута только путем военного разгрома его военных сил в соответствии с выработанными нашим миром законами и обычаями войны. Рассуждения о том, что исламский терроризм имеет сетевую структуру и потому неуязвим для военных ударов — отговорки. На сегодняшний день враг имеет организованные и массовые вооруженные формирования, контролирующие обширную территорию и немалые экономические ресурсы. Опираясь на эту базу, он и рассылает своих «сетевиков» по всему миру. Главные военные и материальные ресурсы врага могут и должны быть уничтожены военным путем в месте их концентрации, то есть на территории, именуемой «Исламским Государством».
4. Военный разгром ИГИЛ невозможен без масштабной наземной операции. Наземная операция невозможна без значительных военных потерь. Это главное, что от нее удерживает. Враг нащупал уязвимое место нашего мира. Общество, в котором ценится человеческая жизнь, болезненно относится к возможной гибели своих солдат. И вот здесь наш мир должен показать готовность идти на жертвы ради защиты своей свободы. Ценность человеческой жизни защищена тогда, когда солдат готов умирать ради того, чтобы не гибло мирное население. Когда на это готовы его родные и близкие, которых он и защищает. Если во время войны армия не готова нести потери, эти потери всегда будет нести мирное население. Как сейчас в Париже.
5. Наиболее сильным ответом врагу сейчас было бы признание ИГИЛ государством, официальное объявление ему войны и массированное вторжение на всю его территорию. Всех стран НАТО. В соответствии с пунктом 5 Устава этой организации. В связи с нападением на одного из членов альянса. Вся территория, контролируемая сегодня ИГИЛ, является легитимным объектом для интервенции войск НАТО. Государства «Сирия» по факту сегодня не существует. Есть конгломерат территорий, контролируемых воюющими друг с другом группировками. Значительная часть бывшего государства «Сирия» сегодня входит в состав Исламского Государства и потому является законным полем военных операций стран НАТО.
6. Необходимо решительно отбросить надежды на то, что «Кремль прикрутит антизападную истерику, прекратит охоту за мифической “пятой колонной” и займется реальным антитеррором». Кремль — такой же непримиримый враг мира свободы и разума, как и ИГИЛ. Все его домогательства на предмет «союзничества» должны быть отвергнуты как троянская лошадь.

Михаил Ходорковский:

Стало совершенно очевидно одно: самые высокие риски — у «полуучастия». Допустимая альтернатива самоустранению — созыв международной конференции для пересмотра границ на Ближнем Востоке и создание международной коалиции, способной осуществить ввод войск для поддержания мира на весь переходный период.

Готова ли Западная Европа уступить свое место за этим столом путинскому режиму? Не станет ли такой шаг прологом к очередному разделу самой Европы на сферы влияния? Насколько в сегодняшнем противостоянии допустим такой союзник, как путинский режим, для США, и союзник ли он на самом деле? Или он часть проблемы?

Вот вопросы, на которые стоило бы ответить тем, кто готов бороться за европейскую цивилизацию. Им надо чаще вспоминать слова Бенджамина Франклина: «Те, кто готовы пожертвовать насущной свободой ради малой толики временной безопасности, не достойны ни свободы, ни безопасности».

А нам, русским, стоит наконец понять: мы — часть европейской цивилизации, у нас общий враг. Но нельзя быть в общем строю, не разделяя общих ценностей. Это однажды уже завершилось «холодной войной» между вчерашними союзниками, которая по крайней мере трижды чуть не перешла в «горячую».

Страна, где хозяевами себя ощущают кадыровы, сама немногим отличается от ИГ. Общая борьба с цивилизацией, не признающей ценность человеческой жизни, должна начаться с признания высшей ценностью человека, его прав и свобод, а не ложного «величия государства».

Татьяна Становая на сайте московского центра Карнеги не упрекает в случившемся Путина, но видит выигрышную для него дипломатическую ситуацию:

Можно не сомневаться, что с Францией и французами солидаризируются союзники, включая Россию. Но Россия, по себе хорошо знающая проблему терроризма, испытывает противоречивые чувства: как трудно удержаться от соблазна попенять: мол, мы же знали! «Франция платит по своим счетам», «ждем карикатуры "Шарли"», «сами виноваты», это результат толерантности и мультикультурализма. Такой поток не сочувствия, а злорадства, желания пнуть раненого, чтобы лучше прислушивался в следующий раз, пока преобладает в прокремлевской публицистике.

Официально же Путин протянет руку Олланду, как и в 2001 году Джорджу Бушу. Он не будет попрекать, в его взгляде и голосе французский лидер вряд ли услышит даже намек на злорадство. Путин умеет. И он ждал. Россия ведь предупреждала: они уже у вас дома, терроризм неизбежен, будьте осторожны, прекратите политику двойных стандартов в отношении «умеренных террористов». Сейчас же Путин позволит себе промолчать: боль сделает работу лучше него.

Безусловно, это шанс для Путина. Если в 2001 году инициатива была у США, а Путин лишь подставил плечо, то сейчас инициатива в борьбе с ИГИЛом в руках Путина – он единственный, кто предлагает понятный долгосрочный план действий по выходу из сирийского кризиса. И его народ – тоже жертва террора. Ведь признать крах самолета А-321 терактом теперь станет проще. Это уже не путинская война, а цивилизационная против варварства, и жертвы такой войны не позорны, а священны.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG