Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Госрегулирование" истории


Круглый стол в обществе "Мемориал"

Круглый стол в обществе "Мемориал"

Государство пытается заставить историков играть по его правилам - считают участники круглого стола в обществе "Мемориал"

Есть ли границы объективности и оценки в социальных науках? Какова гражданская, социальная и интеллектуальная ответственность историка, социолога или философа? Этими вопросами задавались участники круглого стола "Правда и целесообразность в исторических исследованиях", прошедшего в Международном "Мемориале" 13 ноября 2015 года.

В обсуждении в рамках фестиваля премии "Просветитель", учрежденной фондом Дмитрия Зимина "Династия", приняли участие писатель и телеведущий Александр Архангельский, автор интеллектуального бестселлера "Сталин. Жизнь одного вождя" Олег Хлевнюк, заместитель главы Совета научно-информационного и просветительского центра (НИПЦ) "Мемориал" Никита Петров и председатель Правления Международного "Мемориала" Арсений Рогинский. Модератором дискуссии была журналист Татьяна Малкина.

Сегодня в России особо острый характер приобрело извечное противоречие между массовыми историческими представлениями и профессиональной историографией

Олег Хлевнюк, говоря о своем исследовании личности Сталина и советской идеологии, отметил, что к его книге пользователи интернета предъявляют две диаметрально противоположные претензии:

– Первая – просталинская, и она очевидна. Поскольку в книге я пытался показать, что происходило в период сталинского правления более-менее объективно, это, конечно, не устраивает поклонников вождя. А вторая позиция – крайняя с другой стороны. Она заключается в том, что это был просто маньяк, который находил большое удовольствие в уничтожении людей. Всякого рода объяснения применительно к этой личности абсолютно недопустимы. Сегодня в России особо острый характер приобрело извечное противоречие между массовыми историческими представлениями и профессиональной историографией. В определенном смысле сообществу историков брошен вызов.

Олег Хлевнюк

Олег Хлевнюк

- Что в этих условиях делают и что должны делать историки? Как им противостоять нажиму с одной стороны массового исторического сознания, а с другой – тех, кто готов заниматься умалчиванием, фальсификациями, передержками ради "благородных" целей или коммерческих интересов, когда книги, написанные в одном ключе, будут продаваться, а в другом – нет?

– Сообщество историков, у нас, к сожалению, слабое. Оно в значительной своей части довольно легко подвергается новым веяниям, отказывается от профессиональных позиций, допускает в своих рядах непрофессионализм, а то и прямые фальсификации. Оно отказывается говорить прямо своим членам о том, где они ошибаются или переходят грани допустимого. Более того, у нас отсутствуют даже инструменты для того, чтобы запустить эти механизмы.

Помимо того, что мы разрушили институты профессионального сообщества, мы не сложили института широкого проговаривания важных академических проблем

Александр Архангельский указал на деинституанализацию как на причину существующих проблем:

– Деинституанализация, частью которой является попытка уничтожить общество "Мемориал", началась не сегодня. Один из элементов этого процесса – разрушение профессионального сообщества. Есть ли у нас в запасе историческое время на восстановление институтов? У меня нет ответа. В любом случае надо свою работу делать. Помимо того, что мы разрушили институты профессионального сообщества, мы не сложили института широкого проговаривания важных академических проблем. Как мне сообщить что-то такое важное и при этом не распылить все в полную ерунду? Это не такая простая задача, как кажется.

Александр Архангельский

Александр Архангельский

​"Проговариванию" истории должно служить и телевидение, хотя, по мнению Александра Архангельского, "телевизор – это уходящая натура", а для молодежи нужны иные, более современные, технические средства. Должны быть такие просветительские проекты, как, например, интернет-проект Arzamas, который нашел свой ход – это упаковывание в глянцевую оболочку серьезного разговора.

Когда выступает государственный орган и ясно говорит, что он хочет видеть в трудах историков, и, вообще, что можно, а как нельзя, наука перестает быть наукой - уверен Александр Архангельский.

​Как обращает внимание Никита Петров, и без того слабое академическое сообщество подвергается давлению со стороны государства, предъявляющего к историкам свои утилитарные требования:

– Мы видим явный государственный заказ в отношении историков. Когда начали формулировать идею единого учебника истории, говорить, что именно история должна воспитывать патриотизм в подрастающем поколении, стало понятно: речь идет о том, чтобы выхолостить любую научную суть из истории. Когда выступает государственный орган и ясно говорит, что он хочет видеть в трудах историков, и как, вообще, можно, а как нельзя, наука перестает быть наукой.

Никита Петров

Никита Петров

МИД РФ не приемлет формулы равной ответственности СССР и гитлеровской Германии за развязывание Второй мировой войны, называя это "фальсификацией истории". Не подведен итог 70-летнему правлению советской власти, не дана юридическая оценка совершенных государством за это время деяний. Массовым сознанием не осмыслены важнейшие периоды истории нашей страны, - подчеркивает эксперт.

Литература сформировала массовое сознание, и оно ничем не отличается от сознания человека, который владеет полнотой информации

Общество подвержено влиянию мифов, создаваемых и сохраняемых ради некоей "целесообразности", – замечает Арсений Рогинский:

– В 1992 году была образована специальная Комиссия по передаче документов КГБ СССР на государственное хранение. Мы [члены "Мемориала"] представляли рабочую группу этой Комиссии. Нам в КГБ дали два или три стола, и мы бесконечно много читали, смотрели и писали разных регламентов. Все документы, с которыми мы имели дело, были не просто засекречены – это были "Особые папки" за все годы. Надо было рассекретить. И мы отдаем все это на ксерокопирование. Иду я, как руководитель рабочей группы, к Анатолию Краюшкину [начальнику Отдела регистрации и архивных фондов МБ – ФСК – ФСБ РФ]. Но это же "Особая папка". Это Ежов – Сталину. Абакумов – Сталину. Берия – Сталину. Краюшкин не может рассекретить, может только один человек – министр безопасности РФ, Виктор Баранников. Идем к министру. Он: "Давайте папку". Начинает листать. И говорит: "Идет. Идет. Идет. Идет". Чего там только не было! Документы, про которые я был совершенно уверен, что их никто не рассекретит. Чемоданы с деньгами, которые возили братским компартиям. Какие-то диверсии. Политические убийства. Там был самый топ-секрет государства. И он совершенно спокойно говорит: "Идет". Потом одно откладывает в сторону. Проходит до конца, возвращается к этому и говорит: "А это зачем?". А что же было "это"? Документ, который я, как бывший учитель литературы, просто не мог не захотеть рассекретить. Донесение Абакумова Сталину от 1947 года о том, что, вообще-то, надо по поводу всех этих мерзавцев, которые в Краснодоне вешали, пытали и так далее устроить процесс. И все к этому процессу готово, но, к сожалению, в ходе подготовки выяснился целый ряд подробностей, которые совершенно не совпадают... с романом "Молодая гвардия"! Но он, Абакумов, понимает, как все это обойти, чтобы никаких несовпадений не было. Смотрит министр Баранников, ужас всякий спокойно рассекречивающий, на этот документ и говорит: "Это нельзя". Почему?! Мы идем обратно с Краюшкиным, заходим к нему в кабинет, и он отвечает: "Нецелесообразно". Литература – или что-то еще – сформировала массовое сознание, и оно ничем не отличается от сознания человека, который владеет полнотой информации. Который знает, как было по правде. Для него оказывается главнее то, чему он выучился с детства.

Арсений Рогинский

Арсений Рогинский

Никита Петров продолжил мысль о мифах:

– Почти 20 лет назад был опубликован документ о том, что история о 28 панфиловцах – выдумка. И сейчас, в тот момент, когда об этом снова стали говаривать, собираются деньги и снимают фильм "28 Панфиловцев" с этими догмами. Министр культуры РФ Владимир Мединский заявляет, что разговоры о "ненастоящем" подвиге 28 гвардейцев аморальны.

Александр Архангельский, в свою очередь подчеркивает:

– Это "гражданская религия". Мединский – адепт новой "гражданской религии". Это больше, чем идеология, это светская "религия", которая предполагает свои "святыни". Совершенно не имеет значения, как это было на самом деле, и это вошло в сознание.

Недостаточно назвать Сталина "кровавым тираном", это не способствует осмыслению истории. Противопоставить мифологии нужно спокойный разговор, доходчивые факты, считает Олег Хлевнюк:

Самый распространенный сталинский миф заключается в том, сажали лишь проворовавшихся чиновников. Этот миф настолько плотно въелся в наше сознание, что его стало модным использовать в современной политической борьбе.

В действительности же среди полутора миллионов жертв Большого террора было посажено и расстреляно порядка 40 тысяч чиновников, относительно небольшой процент от общего числа жертв. Нужно говорить и о демографических потерях в десятки миллионов человек, и о тогдашней коррупции, и о крайне низком уровне жизни при Сталине – таком, что современному человеку даже трудно себе представить. К примеру, по самым оптимистичным подсчетам историков за все правление Сталина на душу населения приходилось 4 квадратных метра жилья.

Я все-таки настаивал бы на том, что влияние государства в посттравматическом мифологизировании, конечно, имеет определенное значение, но нам лучше работать с самим мифом. Мы не можем изменить политику государства. Но мы можем бороться с мифом. И более того, не просто бороться, это я считаю профессиональным долгом историков, а рассказывать, как это было, сколько это стоило. Ответить хотя бы на два этих вопроса.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG