Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Право на правду


Священники Александр Мень, Глеб Якунин, Николай Эшлиман

Священники Александр Мень, Глеб Якунин, Николай Эшлиман

50 лет назад священники Глеб Якунин и Николай Эшлиман написали открытое письмо Патриарху Алексию I, ставшее вехой в истории Церкви

Священники русской православной церкви Глеб Якунин и Николай Эшлиман в конце ноября 1965 года обратились с открытым письмом к Патриарху Алексию I. Чуть позже этот текст был размножен и разослан правящим архиереям Московского Патриархата. В декабре 1965 года копии письма были направлены Председателю президиума Верховного Совета СССР Николаю Подгорному, Председателю Совета Министров СССР Алексею Косыгину и Генеральному прокурору СССР Роману Руденко.

В 1972 году писатель Александр Солженицын писал в великопостном письме Патриарху Пимену: "Вот уже седьмой год пошел, как два честнейших священника, Якунин и Эшлиман, своим жертвенным примером подтверждая, что не угас чистый пламень христианской веры на нашей родине, написали известное письмо Вашему предшественнику. Они обильно и доказательно представили ему то добровольное внутреннее порабощение – до самоистребления, до которого доведена Русская Церковь: они просили указать им, если что неправда в их письме. Но каждое слово их было правда, никто из иерархов не взялся их опровергнуть. И как же ответили им? Самым простым и грубым: наказали, за правду – отвергли от богослужения".

Письмо священников Глеба Якунина и Николая Эшлимана имело ошеломляющий эффект. Оно потрясло не только священников, многие из которых мысленно соглашались со всем изложенным, но не решались об этом сказать во весь голос. Речь шла о вмешательстве государства в жизнь церкви. Незадолго до своей кончины в интервью французскому журналисту Николя Милетичу Глеб Якунин так вспоминал об этом:

Глеб Якунин

Глеб Якунин

– Когда мы написали письмо, не только все епископы, даже келейник Никодима мне говорил потом, что Никодим принес письмо и говорит: "Ой, какие молодцы… какие молодцы ребята, написали письмо". Это была всеобщая поддержка нас. И священники там, как говорится, консерваторы и либералы, все нас поддержали. Потому что это письмо защищало, как говорится, состав всей церкви, интересы всей церкви.

Протоиерей Вячеслав Винников вспоминает, что в церковной среде письмо активно обсуждалось, хотя нигде, разумеется, опубликовано не было. Между собой Якунина и Эшлимана называли героями:

– Когда я был алтарником в Хамовниках, подошли батюшки и спросили, читал ли я письмо? Я сказал, что читал. Они назвали этих двух священников героями.

Протоиерей Георгий Эдельштейн

Протоиерей Георгий Эдельштейн

Под открытым письмом стояло всего лишь две подписи, хотя могло быть их значительно больше. Протоиерей Георгий Эдельштейн, тогда еще не священник, а аспирант педагогического института, был одним из тех, кто начинал работу над текстом письма:

– Задумывал письмо не я. Я был только техническим исполнителем. То, что подписали и послали патриарху эти два человека – это их письмо. Отец Николай говорил: "А вот у нас регистрируют крестины, а это незаконно. Вот давайте, Юра, как-то это сформулируем". Или: "Совет по делам сначала РПЦ, потом Совет по делам религий командует и нашими епископами, и нашим патриархом. Это незаконно. Церковь отделена от государства и, естественно, внутренняя жизнь церкви должна быть независимой. Поставление епископов не должно зависеть от Совета по делам религий. Церковные требы, крестины, венчания, отпевания, причащения на дому не должны зависеть от уполномоченных Совета по делам религий". Мы написали примерно половину письма, когда Глеб Якунин привел Феликса Карелина и Льва Регельсона. Потом пришел Виктор Капитанчук. Они раскритиковали все, что было написано до них".

Священник Александр Мень

Священник Александр Мень

Активное участие в работе над письмом принимал и Александр Мень. Однако его подписи под письмом в конечном итоге не оказалось. Отец Александр неоднократно объяснял свою позицию. Историк религии Ирина Карацуба дает этому несколько иное объяснение, анализируя ситуацию из дня сегодняшнего.

– Путь отца Александра другой. У него путь прихода. Путь разговора с властью не по вертикали, а по горизонтали. Отец Александр Мень боролся за здоровый приход, на что отец Глеб Якунин ему ответил, что у больной церкви не может быть здоровых приходов. Я бы сказала, что в перспективе правда тут, скорее, на стороне отца Глеба Якунина. И как раз послеперестроечная история прихода самого Александра Меня, включая сегодняшние дни, показывает, что действительно в больной церкви здоровых приходов не бывает.

Независимый эксперт по вопросам культуры и религии Елена Волкова отмечает – несмотря на то, что за полвека взаимоотношения церкви и государства изменились, многие тезисы, высказанные Глебом Якуниным и Николаем Эшлиманом в 1965 году, до сих пор актуальны:

В больной Церкви не может быть здорового прихода. Не может дерево злое приносить плоды добрые

– Обращает на себя внимание призыв авторов нарушить узы греховного молчания. Замечательна сама формулировка – "узы греховного молчания". И разбор тех оправданий несвобод или оправданий молчания, к которым прибегали священники в то время. Они, как ни удивительно, сегодня их повторяют. Например, в письме написано: "Кроме ложных помыслов о "спасении" Церкви, бытует среди русских пастырей и другой соблазн, поражающий в основном пастырей приходских. Многие хорошие и деятельные священники, видя бедственное положение Русской Церкви и тягостное безмолвие архиереев, искренно сокрушаются об этом, но тем не менее сами пребывают в молчании, успокаивая свою совесть тем, что стараются сделать многое для насаждения и поддержания доброй христианской жизни в своих приходах.

Эти священники, к несчастью, забывают, что Церковь есть единый организм – Тело Христово и что если, по слову Апостола Павла, болезнь одного члена есть вместе с тем и болезнь всей Церкви, то тем более болезнь всей Церкви есть и болезнь каждого Ея члена. На этот счет не приходится обманываться – в больной Церкви не может быть здорового прихода. Не может дерево злое приносить плоды добрые.

Ирина Карацуба

Ирина Карацуба

Историки и религиоведы называют писмьмо Глеба Якунина и Николая Эшлимана исторической вехой. По их словам, хотя письмо и осталось без ответа того, к кому было обращено все же оно оказало влияние на многие умы. Историк Ирина Карацуба отмечает возникшее впоследствии такое явление, как священники-диссиденты:

– Мне кажется, что письмо Якунина и Эшлимана нельзя воспринимать отдельно от контекста. Этот контекст очень слабо изучен. Лично мне, когда я думаю о письме Эшлимана и Якунина, прежде всего, вспоминается письмо Чаадаева 1837 года, которое Герцен назвал "крик боли и отчаяния, выстрел, раздавшийся в глухую ночь". То же самое можно сказать и про письмо Якунина и Эшлимана. История РПЦ показала, что священноначалие и церковь эти письма не расслышало. И в итоге все закончилось панк-молебном 21 февраля 2012 года. Это уже не письма с призывом обновиться. Очевидно, эта система к обновлению не способна и уйдет вместе с той властью, которая ее породила. А это уже обличающий крик – жест юродивого. Это уже совсем другой разговор и другая тональность, которая ставит некоторую точку в истории этого спора, конфликта. И возвращает нас опять же к блестящей плеяде, вышедшей на сцену после этого письма и вместе с ним, священников-диссидентов, верующих диссидентов. Это Николай Эшлиман, отец Глеб Якунин, отец Георгий Эдельштейн, Николай Гайнов, это Борис Талантов со своими товарищами, Александр Огородников, Лев Регельсон, Феликс Карелин, Зоя Крахмальникова. Вот мы должны помнить о них, как и о всех тех, кого я включаю в понятие русского сопротивления. Потому что история России это не только история тоталитаризма, деспотизма, сталинщины и людоедства. Это история борьбы и сопротивления христианского, – считает Ирина Карацуба.

За подписи, поставленные под открытым письмом, Глеб Якунин и Николай Эшлиман заплатили запрещением в служении. Якунин еще и годами ссылок и лагерей. В чем же был главный посыл открытого письма? Говорит протоиерей Георгий Эдельштейн:

То, что они потребовали себе право на правду, я думаю, самое главное, что было в этом открытом письме

– Для меня самое главное, что это было письмо, которое оба священника отец Николай Эшлиман и отец Глеб Якунин подписали своими именами, указали храмы, в которых они служили. Им долго рекомендовали, настойчиво рекомендовали, чтобы они имена даже не называли. Но самое главное, они настаивали, что нужно говорить правду. А как можно говорить правду в каком-то подметном письме? Вот то, что они потребовали себе право на правду, я думаю, что это самое главное, что было в этом открытом письме 50 лет назад. Ведь до сегодняшнего дня члены РПЦ не имеют право на правду. Никто! Попробуйте вспомнить хотя бы одного человека, одного члена церкви, который имеет право на правду? Миряне, прихожане не имеют такого права. Священники не имеют такого права. Епископы не имеют такого права. Патриархи все, вплоть до ныне здравствующего, право на правду не имеют. А вот Николай Эшлиман, Глеб Якунин потребовали себе в советское время право на правду. Я думаю, что это самое главное и историческое значение этого письма".

Глеб Якунин

Глеб Якунин

"Мы выполняли императив нашей совести, – говорил спустя много лет в эфире Радио Свобода священник Глеб Якунин. – И мы на тот момент писали в надежде действительно, что если мы уж не перевернем всю ситуацию, чтобы Церковь могла действительно освободиться от ига государства и возродиться, то, по крайней мере, сделать попытку этого".

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG