Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Екатеринбурге торжественно открыли Ельцин-центр - большой мемориальный музей, посвящённый первому президенту России.

Первые посетители музея делятся фотографиями и впечатлениями, противники Бориса Николаевича изливают желчь, и все вместе говорят о роли Ельцина в истории.

Максим Путинцев:

Сегодня во френдленту и эфирные смски на Эхо прибежали люди с воплями: у либералов трудный день: им надо и дальнобойщикам помочь, и турок поддержать. Специально для вас добавлю еще один пункт. Вспомнить Ельцина. Ничего, что в Екб это сделает лично Путин?

Владимир Варфоломеев:

Несколько залов посвящены событиям или целым историческим периодам, за которые Ельцина президента много и по делу критиковали. Нет, упоминаний про злоупотребление алкоголем, падение в реку и дирижирование оркестром в экспозиции искать не стоит, но про расстрел Белого дома, пустые прилавки начала 90-х и финансовый обвал в конце десятилетия музей рассказывает. Упоминается и чеченская война. Впрочем, нельзя сказать, что на этом делается какой-то особый акцент. Чтобы в “чеченском” зале увидеть военные фото, нужно заглянуть в пулевые отверстия в стене.

Про победную для Ельцина предвыборную кампанию “Голосуй или проиграешь” 96-го года рассказывается куда масштабнее и детальнее. При этом я бы не сказал, что музей получился излишне комплиментарным по отношению к Ельцину и его эпохе. Совсем нет. Мне показалось, что этот музей - честный. Даже больше, чем это сегодня кажется вообще возможным. Одна из важных его частей называется по нынешним временам почти крамольно: Зал Свободы. Яркими светящимися надписями и выступлениями сменяющих друг друга деятелей культуры, журналистов и политиков (виртуальных, но выглядящих почти живыми, словно они говорят именно с тобой) он напоминает об основных свободах граждан. Тех самых, которые гарантированы Конституцией, но почти растоптаны в годы правления того, кто приедет завтра торжественно открывать музей Ельцина.

Кирилл Шулика:

Я уже говорил, что главное достоинство музея в том, что его экспозиция очень политическая. Она не личная, не музей личности, а музей эпохи и ее людей. Что меня больше всего радует, так это то, что в музее история власти неотделима от истории общества. То есть в одном зале буквально есть и личные вещи Ельцина, портреты членов Политбюро и письма простых людей. Самописные плакаты, а рядом ручка, который Ельцин указы подписывал. Это очень важно на самом деле. Собственно, получилось, что не зря в музей привезли троллейбус, аналогичный тому, на котором ездил Ельцин. И в этом троллейбусе на экране показаны воспоминания о том, как он, будучи партийным бонзой, встречался не только с директорами заводов, но ис рабочими.

И музей собирался с миру по нитке. Мы передали туда свой семейный архив, скажем. И многие так делали. Так что там не только итоги работы архивистов. Поэтому получился музей эпохи, музей жизни не только Ельцина, но и простых людей. Как удалось создать такое, я и сам не понимаю, но получилось гениально на самом деле. Живая история, настоящий остров 90-х.

А еще важно, что музей правдивый. Вся правда дана - от пустых полок до Чечни. И можно было что-то приукрасить, но не стали этого делать. Чечня была, что скрывать. Операция на сердце, в очень личном и добром зале. Никаких од Ельцину в музее нет. Но это как раз очень правильно. Я вот могу оценить Бориса Николаевича в сравнении с тем, что есть сейчас. Я редко плачу, почти никогда. Даже не вспомню, когда это было, кроме одного дня - когда я узнал, что Ельцин умер. Я же не знал его лично, видел близко один раз в жизни. Но плакал я потому, что нутром чуял то, что мы потеряли и что нас теперь ждет.

Ксения Фикс:

Я очень хорошо помню 90-ые. Именно поэтому считаю, что в Ельцин Центр идти нужно. Это первая попытка говорить объективно и честно о том, что того заслуживает. Ну и для того, чтобы знать, какими должны быть музеи в 21 веке, неважно, кому и чему посвященные.

Ирина Савченко:

Что я вам хочу сказать. Я люблю и ценю Бориса Николаевича... Он точно - мой президент. Подаривший мне в моей молодости годы свободы в профессии и надежды на то, что мы будем жить как люди. И потому мне страшно важно и приятно, что я сегодня в его музее. Про музей могу сказать, что обязательно привезу сюда дочь. Правильное место - с правильными акцентами и без официоза. И он не персонально про Б.Н., не только по него - про страну.... Про все переломные моменты ее истории. И в той тональности, как надо...

Олег Козырев побывал в музее одним из первых и поделился впечатлениями в "Йоде":

Вообще весь музей — он не только о Ельцине. Довольно часто фигура первого президента отходит в сторону, давая место людям. И сторонникам, и противникам, и даже сторонним наблюдателям.

В США есть президентские библиотеки, центры. Там есть целая культура отцов-основателей. Ельцин Центр вольно или невольно создает из Ельцина фигуру такого отца-основателя современной России. Образ России предстает в этом музее вполне осязаемо. Россия эта свободолюбива, вольна, креативна, умеет работать, жить, спорить, не соглашаться, она не склоняется перед деспотами, она умеет выбирать. Эта Россия свободна. У нее есть будущее и будущее прекрасное.

Не важно, как вы относились к Ельцину раньше или относитесь к нему теперь. Та Россия, которую вы увидите в Ельцин Центре, вам не сможет не понравиться. Может быть, вы даже захотите сделать что-то, чтобы Россия уже сегодня стала такой.

Именно поэтому я задумался, не закроют ли Ельцин Центр сразу после его открытия.

Ещ один из первых посетителей - Константин фон Эггерт. Он рассуждает о Ельцин-центре и ельцинском времени на "Коммерсантъ FM":

Прошло более 15 лет после его ухода из Кремля. Мы имеем возможность взглянуть и на Ельцина, и на себя тогдашних, и на страну с исторической дистанции, когда самое важное выступает на первый план. И события осени 1993 года, и война в Чечне предстают в экспозиции как национальные трагедии. Прорыв к свободе слова и совести, предпринимательства и политической деятельности – как достижения всего народа, а не как дар верховного властителя гражданам.

Первый президент России – фигура драматическая и неоднозначная, ее нельзя привести к единому знаментателю, она всегда будет вызывать горячие споры, любовь и ненависть. Центр Ельцина, создававший музей, и не пытается сделать вид, что это не так. Но вот что важно – несмотря на ошибки президента, эпоха Ельцина дала нам шанс стать свободными и ответственными. Будем откровенны: мы использовали его лишь частично. Наверное, на том этапе нашей истории, иначе и не могло быть.

Свежий Кашин на "Немецкой волне" добавляет ложку дёгтя:

Действительно, между ельцинской и путинской эпохами есть очень серьезные стилистические отличия. В девяностые по телевизору выступал Виктор Шендерович, а Александра Проханова называли маргиналом, а теперь все наоборот - по телевизору показывают Проханова, а маргинал - уже Шендерович. Но главное, и это мало кто замечает, - телевизор остается буквально тем же, что и двадцать лет назад, и командуют им те же, что и в девяностые, Константин Эрнст и Олег Добродеев.

Умерший недавно Михаил Лесин считался крайне жестким проводником кремлевского давления на СМИ, и такое отношение к нему вполне справедливо, но не стоит забывать, что на этой работе он находился с середины девяностых, и его зловещая роль в равной мере касается обеих эпох. Или не менее одиозный Владислав Сурков, который до конца нулевых отвечал в Кремле за контроль над внутриполитическими делами. "Сурковщину" принято относить к временам Владимира Путина, но как быть с тем, что свою должность в Кремле сам Сурков занимал еще с ельцинских времен, и отвечал он при Ельцине за то же самое - за политтехнологии и борьбу с оппозицией.

Или ФСБ, как и все другие силовые структуры, - Путин ничего не создал с нуля, ему все осталось в наследство от предшественника, который в самые трудные моменты своей карьеры, будь то кризис 1993 года или Чечня, всегда опирался именно на силовой аппарат, а вовсе не на волю народа.

Но спор о Ельцине и Путине носит сегодня только академический характер. До тех пор, пока среди критиков нынешнего режима значительную часть составляют ветераны девяностых (те, кто агитировал за Ельцина на выборах 1996 года, кто взаимодействовал с его администрацией, кому звонили с указаниями еще из того, ельцинского Кремля), пока таких людей много среди лидеров общественного мнения, Ельцин так и будет стихийным антипутинским символом. Вернее - символом фронды и минимальных, не касающихся основ стилистических разногласий с Путиным.

Ностальгия по Ельцину сегодня - это ностальгия не по демократии и не по свободе, а по правильному вождю, у которого и фавориты симпатичнее путинских, и риторика совсем другая, и международный имидж получше. А чья точка зрения останется в учебниках истории, это станет ясно после Путина, когда Россия или вырвется из замкнутого круга персоналистской системы, или погрязнет в ней окончательно.

О преемственности нынешней власти к Ельцину пишет и Андрей Колесников в "Форбсе":

Зачем бренд «Ельцин» нужен гибридному авторитарному режиму с элементами имитационной демократии и одновременно принуждения к единомыслию, а значит, тоталитаризма?

С одной стороны, для доказательства своих успехов «от противного», где «противный» — Ельцин. 1990-е дистанцированы в историческом времени, мифология этой эпохи сформирована: были развал и беспорядок, теперь хаос преодолен и порядок восстановлен. Ельцин – демократ, что плохо, Путин – автократ, что хорошо. Ельцин разбазаривал суверенитет, Путин его вернул и даже расширил. Ельцин непопулярен, Путин – популярен. Он – антиЕльцин.

С другой стороны, Борис Николаевич не просто основал новое российское государство. «Все мы вышли из гоголевской «Шинели», — написал однажды член Французской академии Эжен де Вогюэ. Вот так и вся российская элита вышла из просторного, всему истеблишменту на вырост, ельцинского пиджака.

И она ему за это – очень по-своему – благодарна.

Первые лица государства даже Егора Гайдара, вообще говоря, совсем уж своего антипода, проводили в свое время в последний путь по-людски. По той же причине: они выросли из его эпохи, их вертикальная мобильность шла внутри строившегося российского государства, и уж про себя-то они знают, откуда и от кого произошли. Они «девяностодесятники», которые хотят забыть эту свою стыдную былую свободу, как стесняются юношеских проказ, и скорректировать представления остальных о той эпохе и себе в ней в рамках единого учебника.

С этим не согласен Алексей Белоусов в "Слоне" (статья платная):

Для Обамы, может быть, не имеет значения, каким по счету он был президентом, и для Олланда тоже, но только не для Путина. Для Путина-спортсмена и Путина-политика существует только первое место: на ринге, в политике, истории и где угодно. То, что Путин второй, а Ельцин первый – некое досадное недоразумение, историческая несправедливость. И чем более она неустранима, тем большее раздражение вызывает. Но учебники истории, увы, уже не переписать. С политических позиций сегодняшнего дня Ельцин представляет собой что-то неуместное в истории, с чем, к сожалению, приходится иметь дело. Неуместность Ельцина, стыдливость в отношении той эпохи становится общим место политической памяти.<...>

Ельцин-центр, конечно, не Мавзолей, у него совсем другая функция – не вызывать дух Ельцина к жизни, а, наоборот, запрятать его подальше от Кремля, – здесь, в Екатеринбурге, он словно Ленин в Шушенском, – а также скрыть историю первого президента в провинции, подальше от любопытных глаз. Но ведь не дадут ему покоя. И на родине найдутся те, кому непременно захочется облить его помоями, вновь и вновь устраивая спиритический сеанс и возвращая к жизни дух прошлой эпохи.

В Твиттере - много злого сарказма.

И просто злобы.

Хотя и люди вполне либеральных взглядов тоже делятся мрачными мыслями.

Денис Драгунский:

КОГДА СТАЛО ЯСНО, ЧТО ВСЁ ПРОПАЛО?
Такой вопрос я уже не раз встречал в ФБ. Люди выбирают разные даты - в основном в период с 2000 по 2014 г.
Скажу, когда всё стало ясно мне.
Беда, что даты точно не помню. То ли 1995, то ли 1996 год. Или позже? Но раньше 1999-го. Второй документальный фильм Рязанова о Ельцине (первый - 1993 г., назывался "Один день в семье президента", снимался в старой московской квартире Ельцина). А это, повторяю, фильм №2. Там дело происходит на даче.
Так вот. В этом фильме Ельцин и Рязанов идут по дачной аллейке, и Ельцин этак доверительно-драматично говорит режиссеру:
- Я бы давно ушел, я устал... Но кому передать Россию? Кому, кому, кому? Ночи не сплю и думаю - кому, кому, кому?
(цитирую по памяти, но близко к тексту. За это троекратное отчаянное "кому?" - отвечаю. Так и было в фильме. "Отдал бы - да некому...")
Вот тут мне все ясно стало.
Что всё пропало, толком и не начавшись.
Надежды нет. Президент Ельцин всерьез считает, что Россия - это его собственность. Кооперативная квартира. Или любимая, но утомившая кошка. Отдал бы, да некому!
И парламент, услышавши этот царистский бред, не потребовал у главы государства объяснений, опровержений... А народ давно считает, что дела обстоят именно так, и никак иначе.
Поэтому я полагаю, что дело не в лицах, а в институтах.
Если бы Ельцин "передал Россию" Примакову, Черномырдину, Гайдару, Степашину, Немцову, Григорию Померанцу - не изменилось бы ровным счетом ничего. Ничегошеньки, уверяю вас.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG