Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Париж вместо Киото


Марш против антропогенных климатических изменений, США, 2014

Марш против антропогенных климатических изменений, США, 2014

В Париже открывается форум, на котором страны мира попробуют договориться, как не погубить человечество

В воскресенье в Париже открывается климатическая конференция ООН. В ее работе примут участие лидеры многих стран, в рамках саммита пройдут важные международные встречи, на которых будут обсуждаться вопросы, имеющие мало отношения к глобальному потеплению. В частности, уже подтверждена встреча Владимира Путина с Беньямином Нетаньяху, обсуждаются переговоры Путина с Ангелой Меркель и Бараком Обамой и даже не исключена встреча российского президента с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. И все же тема парижского форума – не ситуация в Сирии, а куда более глобальная проблема, решение которой тем более невозможно без объединения усилий.

Алексей Кокорин, руководитель программы "Климат и энергетика" Международного фонда дикой природы (WWF) в России​, один из авторов Киотского протокола, на смену которому должно быть принято в Париже новое соглашение, объяснил Радио Свобода, почему работа этого саммита значит для безопасности человечества не меньше, чем борьба с терроризмом.

– Почему климатическая конференция, которая открывается в Париже в понедельник, так важна?

– Во-первых, она посвящена глобальному вопросу. Решить проблему изменения климата нельзя силами никакой одной страны. Во-вторых, речь пойдет о долгосрочных действиях, которые всегда сложно спланировать. В-третьих, на этом саммите будет обсуждаться оказание очень массированной финансовой помощи примерно сотне наиболее слабых, уязвимых стран, прежде всего, помощи в адаптации к изменению климата, но также и в сокращении выбросов парниковых газов. На кону очень большие суммы: речь идет о том, что климатическое финансирование должно составить, начиная с 2020 года, 100 миллиардов долларов ежегодно. Это очень много.

Для того чтобы понять, как ограничение вредных выбросов влияет на природную среду, у теплоэлектроцентрали Яэншвальде в Восточной Германии высадили цветочные клумбы

Для того чтобы понять, как ограничение вредных выбросов влияет на природную среду, у теплоэлектроцентрали Яэншвальде в Восточной Германии высадили цветочные клумбы

– Парижский саммит – крупнейший подобный форум со времен принятия Киотского протокола?

– Да. Что-то аналогичное задумывалось в Копенгагене в 2009 году, но та встреча оказалась неудачной, принять соглашение не удалось, поскольку не удалось договориться о варианте документа, который был бы одинаковым по юридическому статусу для всех стран. А разделение по каким-то признакам, например, на развивающиеся и развитые страны, как пытались сделать в Копенгагене, успело устареть, оно не отвечало экономическим реалиям, и бессмысленно в такой ситуации обсуждать финансовые вопросы. Теперь уроки Копенгагена учтены, поэтому, надеюсь, все будет в порядке.

– Когда принимался Киотский протокол, мир выглядел иначе, в частности, никто не ожидал, что такие страны, как Китай и Индия, будут лидировать по эмиссии парниковых газов – они относились к развивающимся странам, у которых в рамках соглашения не было особых обязательств по сокращению вредных выбросов. Сейчас ситуация совершенно другая.

– Да, абсолютно другая. Когда 20 лет назад писался Киотский протокол (он был принят в 1997 году, но писали его в 1995–1996-м), предполагалось, что главная задача – чтобы выбросы снизили развитые страны, на которые приходилось 2/3 эмиссии. Кроме того, в ходу была наивная мысль, что удастся так снизить выбросы, что будет достаточно естественной адаптации, адаптации сельского хозяйства, водных систем, систем здравоохранения. Считалось, что к климатическим изменениям будет происходить плавная естественная адаптация. Сейчас понятно, что ни то, ни другое, ни третье неверно.

– Какие были основные положения Киотского протокола? Что из этого сработало, а что – нет?

Мы можем рассчитывать, что пойдем, во всяком случае, по так называемому пути
3 градусов Цельсия – это значит, что повышение температуры к концу XXI века составит 3 градуса от доиндустриального уровня

– Как один из авторов его написания на черновом уровне, могу сказать, что мы ставили три задачи. Первая – просто раскрутить проблему. Разработчики Киотского протокола хотели, чтобы сама проблема антропогенного воздействия на климат и соответствующих экономических последствий стала широко обсуждаться на глобальном уровне, чтобы все осознали ее важность. Это удалось. Надо сказать, что даже неучастие США в Киотском протоколе, выход из него Канады не помешало этому, а может быть, даже привлекло еще больше внимания, а климатическая наука в США в итоге получила дополнительное финансирование. Вторая задача была снизить выбросы развитых стран, чтобы они были в 2008-2012 годах в среднем на 5% меньше, чем в 1990 году. Это тоже удалось, хотя не потому, что протокол был такой удачный, а потому что по другим причинам значительно упали выбросы в России, Украине, ряде восточноевропейских стран и в то же время не так уж сильно выросли в США, Японии и Евросоюзе. Так что и за эту задачу можно поставить “плюсик”, хотя решена она была не благодаря протоколу, а естественным образом. Третья и последняя задача – опробовать экономические, рыночные механизмы, которые бы сделали снижение эмиссии парниковых газов экономически выгодным делом.

Таких механизмов было предложено три, первый – межгосударственная торговля квотами, то есть правами на эмиссию в определенных объемах, второй и третий – проектные механизмы, работающие на более локальном уровне, например, для отдельных предприятий. Торговля квотами в итоге не удалась, она велась в символических объемах. Дело в том, что те государства, которые должны были стать покупателями квот, были к этому не очень мотивированы, с их точки зрения они оказались покупателями только потому, что плохо договорились в Киото. Кроме того, в Восточной Европе были неприятные коррупционные истории, связанные с продажей квот, и это, в общем, еще больше испортило их имидж. Россия в этом механизме вообще не участвовала. А вот проектный механизм – это совсем другое дело. Он работает на уровне совершенно реальных проектов, например химических предприятий, и способен приносить реальный результат, как экономический, так и экологический. Я бы сказал, что опыт оказался успешным. В России было порядка 100 таких проектов, всего по миру где-то 6-7 тысяч, больше всего в Китае, Индии и Бразилии. Впрочем, здесь тоже был неприятный момент. Как любой рыночный инструмент, механизм торговли проектными эмиссионными квотами использовался в первую очередь для получения прибыли. В итоге самые крупные проекты в России заключались в том, что производилось некое химическое вещество, в процессе получалась эмиссия парниковых газов, эти выбросы улавливались. Чем больше производишь исходного вещества, тем больше выбросов получается, тем больше ты их улавливаешь и тем больше можешь заработать на квотах. Но хитрость в том, что это самое вещество было никому не нужно, это был по сути мусор. Но этот урок усвоен, и те проектные механизмы, которые будут описаны в новом соглашении, будут не на 100% рыночными, такая схема с ними уже не пройдет. В целом, повторюсь, результат Киото можно считать удачным, прежде всего, потому, что проблему действительно удалось раскрутить.

– В чем принципиальное отличие от Киотского протокола тех соглашений, которые могут быть приняты в рамках парижского саммита?

Соглашение немедленно оказывает массированную финансовую помощь слабым странам именно в адаптации к уже происходящим климатическим изменениям, а это жизненно необходимо делать уже прямо сейчас

– Отличия принципиальные. Во-первых, в этот раз речь пойдет о контроле выбросов практически во всех странах. Конечно, охватить 100% не получится, но 80% стран точно, тогда как Киотский протокол касался только эмиссий условных развитых стран. Но даже более важно, что в соглашение войдут массированные меры по адаптации, на которую слабые страны получат финансовую поддержку. Остальные страны будут адаптироваться за свои деньги, но достаточно скоординированно. И третья компонента – это финансы. Сотня с лишним стран получат большие деньги, и, конечно же, нужна система очень четкого мониторинга, проверки целевого использования, эффективности использования средств. Такая система – основа нового соглашения, потому что финансы без прозрачной отчетности просто не будут работать.​

– Кто станет донором тех 100 миллиардов долларов, которые ежегодно будут тратиться на климатическую программу?

– Макродоноров три – это США, точнее Северная Америка, США и Канада вместе, это Евросоюз, и это Япония. Но надо понимать, что 100 миллиардов долларов – это не только государственные, но и частные средства. Пока пропорция не определена, но скорее всего, около 2/3 бюджета будут финансироваться из средств частных компаний, а 1/3 – из госбюджетов крупнейших стран. Относительно небольшими донорами будут также Китай, Россия и некоторые другие страны. Небольшими, конечно, относительно их экономик: Китай выделяет 3 миллиарда, мы – 1 миллиард. И это мы говорим о бюджете с 2020 года, с 2025 года он должен быть еще увеличен, вероятно, до 120-150 миллиардов ежегодно.

– Соглашения, очевидно, уже давно обсуждаются на уровне рабочих групп. Есть ли сейчас понимание, будут ли они в итоге приняты? Есть ли пункты, по которым не удается договориться?

– Обсуждение идет на двух уровнях. Верхний уровень – политический. Какой бюджет будет на 2025 год? Сколько дадут главные доноры? Эти вещи решаются на уровне высшего руководства. Именно поэтому президенты приезжают не в конце, как обычно, а в начале саммита – и именно ради обсуждения этих вопросов. Как только, надеюсь, будут приняты решения макрофинансового и идеологического плана, дальше пойдет техническая работа над текстом. Там тоже очень много деталей, это будет очень тяжелая работа, потому что нужно в документе едиными словами прописать действия всех стран. Должны быть одновременно прописаны действия США, Китая, Буркина-Фасо, Индии, а ведь люди в этих странах совершенно по-разному живут. Придется найти формулировки, которые учитывали бы эти различия, но одновременно были бы равными по юридическому статусу. Соглашение – это 26 статей на 28 страницах очень убористого текста, там масса противоречий, множество проблематичных пунктов.

Активисты "Гринпис" проводят акцию за спасение океанов. Бильбао

Активисты "Гринпис" проводят акцию за спасение океанов. Бильбао

– Компромисс будет найден, вы считаете?

– Компромисс вполне возможен. Я не хочу прогнозировать, будет ли он найден, но то, что он возможен, – безусловно.

– Сейчас всех, и политиков и избирателей, намного больше волнуют вопросы безопасности, терроризма. Не будут ли на этом фоне абстрактные проблемы изменения климата казаться менее существенными, не снижена ли мотивация работать над их решением?

– Изменение климата – долгосрочная проблема, и соглашение принципиально принимается на долгосрочный период. Может быть, мозги политиков сейчас заняты совершенно другими вещами, но пренебречь вопросом, столь важным для всего мира, они все-таки не могут, тем более что речь идет об очень больших деньгах. Ну и высшее политическое звено собирается на саммите всего на один день.

– Что значит для человечества новое соглашение? С какими прогнозами на потепление оно связано?

– Если оно будет принято, то мы можем рассчитывать, что пойдем, во всяком случае, по так называемому пути 3 градусов Цельсия – это значит, что повышение температуры к концу XXI века составит 3 градуса от доиндустриального уровня. В принципе, мы уже достаточно устойчиво идем по этому пути, к потеплению на 3, а не на 4 или 4,5 градуса, чего мы могли опасаться. Соглашение даст нам механизм, чтобы приблизиться к еще меньшей цифре – в идеале к 2 градусам. Думаю, что в соглашении в качестве цели будет записано именно 2 градуса или немного меньше. Это уже очень хорошо, потому что опасения, что пойдем на 4 градуса, были серьезные. Чтобы было понятно, что на самом деле значат эти градусы: если мы пойдем по пути 2 градусов, то к середине века от недостатка пресной воды будут страдать где-то 300 миллионов человек. Если 3 градусов – уже 3 миллиарда человек, то есть разница в один градус очень и очень существенна. А вот если будет 4 градуса, то многие участки Земного шара могут оказаться почти непригодными для проживания. Их, может быть, не очень много относительно общей площади Земного шара, но это густонаселенные области в Азии, в Африке, встанет серьезный вопрос миграции и так далее. То, что мы отстроились от пути 4 градусов, – это уже достижение, и теперь нужно постепенно приближаться к 2, насколько только это возможно. Надо не забывать, что в краткосрочном плане соглашение немедленно оказывает массированную финансовую помощь слабым странам именно в адаптации к уже происходящим климатическим изменениям, а это жизненно необходимо делать уже прямо сейчас, – рассказал Радио Свобода московский эколог Андрей Кокорин.

Фрагмент итогового выпуска программы "Время Свободы"

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG