Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

На "богослужебные рельсы"


Церковь Покрова в Филях построена в 1690–1693 годах на средства владельца села боярина Льва Нарышкина

Церковь Покрова в Филях построена в 1690–1693 годах на средства владельца села боярина Льва Нарышкина

Филиал музея древнерусской культуры храм Покрова в Филях передается РПЦ

Росимущество проигнорировало просьбу руководства Музея древнерусской культуры имени Андрея Рублева перенести на более поздний срок передачу РПЦ храма Покрова в Филях. Это один из лучших образцов архитектуры в стиле так называемого "нарышкинского барокко". С 1971 года и до наших дней храм был филиалом музея.

Этим летом министр культуры Владимир Мединский уволил Геннадия Попова с поста директора Музея имени Андрея Рублева. Точнее, понизил в должности. Теперь Попов – замдиректора по науке. Он говорит, что уже много лет РПЦ присутствовала в Покровском храме. На нижнем ярусе велись службы. В верхней церкви храма, где сохранился подлинный интерьер 17-го века, молебнов не было. Геннадий Попов вспоминает:

Геннадий Попов

Геннадий Попов

– Прежде там священником был отец Борис (Михайлов), в прошлом – кандидат искусствоведения, разбирающийся в деле сохранения памятников старины. Когда пришел новый священник, отец Александр, вдруг как-то неожиданным образом мы получили письма из патриархии и от Росимущества о необходимости передачи в бессрочное пользование РПЦ всего храма.

Предполагается использование в музее открытого огня, а он очень вреден. Это свечки, семисвечник в алтаре, кадила...

Надо сказать, что это для нас явилось большой неожиданностью, хотя мы понимали, что рано или поздно произойдет переход на "богослужебные рельсы". Но вот так вот, без обсуждения, без предупреждения передать – и все, мне кажется, очень неразумно. И вообще, я считаю, что некоторые выдающиеся ансамбли церковной архитектуры можно было бы оставить музеефицированными и не трогать. Храм в Филях буквально входит в пятерку лучших комплексов нарышкинской эпохи, то есть конца 17-го века, и ранней петровской эпохи. Но сейчас мы обязаны передать все.

Верхняя церковь требует особо бережного обращения. Мы открывали ее всегда на Пасху, в это время наступает уже весенняя теплая погода, и закрывали интерьер 15 октября, поскольку до этого был Покров, один из престольных праздников этого замечательного комплекса.

– Вы открывали для церковных служб?

– Нет, просто для музейного посещения. Как будет теперь, не очень понятно. Вроде бы они хотят служить там два раза в месяц, не чаще. Как бы то ни было, предполагается использование открытого огня, а он очень вреден. Это свечки, семисвечник в алтаре, кадила... Этот момент, конечно, чрезвычайно беспокоит коллектив музея и хранителей. Понимаете, что бы мы ни передавали РПЦ, это все равно принадлежит музейному госфонду. Значит, как бы мы ни пытались с себя скинуть надзор за единицами хранения, все равно это остается в нашей компетенции.

– То есть пользоваться будет РПЦ, а ответственность на музее?

– Да! Это очень трогательная ситуация. То же самое произошло с Новодевичьим монастырем. Он передан Церкви, а за иконостасом Смоленского собора все равно надзирает Исторический музей. Сейчас довольно много таких сюжетов.

Переговоры о передаче начались в 2013 году. Понимаете, когда мы говорили, скажем, с митрополитом Арсением, то речь шла о какой-то особой аккуратности, осторожности. Теперь же в письме и из канцелярии патриархии об этом ничего не сказано. Мы хотели еще оттянуть акт передачи, но почему-то не нашли одобрения у Росимущества.

– Для чего вы хотели оттянуть?

Царские врата могут просто погибнуть

– Для выработки более четких и более разумных условий и с той, и с другой стороны. Честно говоря, мне не кажется, что так уж важно служить регулярно в верхней церкви. Естественно, там важно освятить алтарь, это общая практика. А служить – в качестве образца, не более того. Потому что весь этот организм настолько хрупок!

Иконостас стоит на нашем инвентаре, и он входит в госфонд. В договорах о передаче всегда говорится о возможности изъятия произведений искусства, содержание которых не соответствует музейным требованиям. Но это все утопия! Конечно, мы иконостас забирать не будем. Это и денег фантастических стоит, и непонятно, где его восстанавливать. Такого интерьера просто нет, так что все это ерунда. Между тем, в иконостасе есть замечательные иконы 90-х годов 17-го века. Среди них – подписные. Там Тихон Филатьев, к примеру. Это шедевры! Шедевры раннепетровского времени. Тут возникает вопрос – как закрыть эти иконы, эти первые ярусы иконостаса? Что делать с царскими вратами, которые состоят из хрупкой перевязи-резьбы? Царские врата могут просто погибнуть.

– А православная служба предполагает, что створки царских врат открывают и закрывают?

– Это так. Видимо, надо сделать какую-то имитацию. Скажем, на полотнище, вырезанное в конфигурации, соответствующей царским вратам, наклеить фотографию. Потому что врата, конечно, невероятные. Это большой шедевр и невероятно хрупкий одновременно. Там же еще надо учитывать, что дерево за все эти годы сильно пересохло, – озабочен Геннадий Попов.

Нынешний директор Музея имени Андрея Рублева Михаил Миндлин говорит, что переговоры с РПЦ пока не проводятся:

– Потому что сейчас мы готовим проект договора. Для этого был проведен расширенный научно-реставрационный совет музея с приглашением ведущих специалистов, работающих в области древнерусского искусства из других организаций – Третьяковской галереи, Исторического музея, Русского музея, Государственного института реставрации и из музея "Коломенское".

– И что, все эти специалисты выдвинули какие-то предложения?

– Не предложения. Задачей реставрационного совета была разработка условий договора для сохранения, экспонирования и использования памятников, которые являются частью государственного музейного фонда, находящегося в оперативном управлении у нашего музея. Специалисты не предлагают, они определяют эти условия. Это важная вещь. Они определяют, что вот так можно, а так нельзя.

– В какие сроки должна состояться передача храма?

Это памятник общенационального и, пожалуй, мирового значения

– Это должно было произойти уже в середине июля. Но в связи с тем, что я пришел работать в музей в последних числах июня и узнал, что готовится передача, мы собрали расширенный ученый совет из ведущих специалистов, работающих в российских организациях, специализирующихся в области древнерусского искусства. Они определили, что необходимо обратиться к Министерству культуры с просьбой подготовить планы и перечень мероприятий, направленных на сохранение памятника. Речь шла и о здании, и о внутреннем убранстве, и об иконах. И одновременно ученый совет обратился с просьбой к Минкульту ходатайствовать перед Росимуществом о приостановке процедуры передачи здания церкви. К сожалению, на днях нас Минкульт известил, переслав нам копию письма Росимущества, что Росимущество не видит правовых оснований и считает, что все эти мероприятия должны были быть осуществлены в предшествующие годы. К сожалению, я за это не могу отвечать, почему тогда не били в набат. Это памятник общенационального, общероссийского и, пожалуй, мирового значения. Почему ему не уделялось должного внимания?

И теперь какой срок вам поставлен в этом письме?

– Росимущество написало, что здание должно быть передано Церкви. А мы же не можем передать здание без предметов, которые находятся в нем. Они являются неотъемлемой частью архитектурно-художественного ансамбля. Что мы могли сделать? Мы могли все это демонтировать и вывезти. Однако для демонтажа нужна большая группа специалистов. У нас нет в музее такого количества специалистов. Там нужно возведение лесов. Это весьма сложное и дорогостоящее мероприятие – демонтаж всего декоративного убранства. Но это еще полбеды. Ведь артефакты надо было бы перевезти в оборудованные хранилища. Но у музея нет дополнительных площадей для размещения такого количества памятников. И в короткие сроки это сделать вообще нереально. Поэтому есть второй путь – заключить договор с Церковью. И Церковь должна будет выполнять условия этого договора.

– А если они скажут "мы не будем"?

– Тогда мы будем выносить на уровень руководителей государства. Государство в области культуры представлено Минкультом. А потом я не думаю, что Церковь откажется. В Церкви есть образованные люди. И в руководстве Церкви их достаточно. Я думаю, что у нас не будет каких-то принципиальных противоречий.

– Но они же могут не по злому умыслу отказаться, а сказать: мы не можем все эти условия выполнить. Вот не можем, и все!

– Тогда мы обратимся за решением этого вопроса к Минкульту РФ.

Настоятель храма Покрова в Филях иеромонах Александр (Зарубин) говорит, что пока не ознакомлен с условиями договора, разработанного музейщиками. Так что, задавая вопросы, заодно приходится рассказывать ему об этих условиях:

В верхнем храме нужно ограничить количество служб и число людей, которые там могут одновременно присутствовать. Кроме того, открытый огонь следует использовать минимально. Как вы к этому относитесь?

Распоряжением патриарха еще в прошлом году храму был присвоен статус церковного древлехранилища

– Это вполне разумно. И это обычная практика для храмов, где есть музейные предметы – иконы, иконостасы и так далее.

Среди прочего, специалисты в области древнерусского искусства считают, что софринские свечи, простите, никуда не годятся. Они коптят, и желательно использовать другие. Это реально?

– Нельзя сказать, что они совсем не годны. Есть и высококачественные софринские свечи, из чистого воска. Их вполне можно использовать. И мы готовы использовать разумное количество свечей. Не 10 подсвечников, и не 20, а один или два. Естественно, что в таком храме нужно ограничивать количество светильников.

– И еще один пункт договора. Он тоже касается сохранности верхнего храма, который всегда был "холодным". Оборудование, обеспечивающее температурно-влажностный режим, пропитка противопожарными составами и прочее, и прочее, по мнению директора музея Михаила Миндлина, должно быть обеспечено на средства Церкви и силами Церкви. Как вы к этому относитесь?

– Мне сложно сказать, какие тут конкретно требования будут предъявлены, какие системы потребуют установить, это надо договор смотреть, но этот храм был холодным, думаю, он таким и останется. Никаких планов по установке наверху отопления, конечно, у нас нет. Если установить там какие-то отопительные элементы, храм просто погибнет.

– Будет ли по-прежнему Покровская церковь доступна для музейного посещения?

– Распоряжением патриарха еще в прошлом году храму был присвоен статус церковного древлехранилища. Иными словами, церковного музея. То есть подразумевается, что это будет храм-музей. Поэтому, конечно, люди смогут туда приходить как в музей.

– Как вы относитесь к идее Михаила Миндлина, что в храме должны постоянно присутствовать смотрители и что это должны быть представители уже не музея, а православной церкви?

Мне сложно сказать, почему музей не занимался его реставрацией, но средств этот храм потребует значительных

– Мы это еще будем обсуждать. В частности, с какой периодичностью смогут приходить смотрители и наблюдать за состоянием икон. Но, конечно, со стороны прихода не может быть никаких препятствий для того, чтобы они приходили и следили за состоянием икон. Но, повторю, пока мне сложно сказать, надо смотреть проект договора.

– Но, в принципе, вы не против того, чтобы в любое время из музея пришли с проверкой?

– Если это будет разумно, если заранее предупредят, то не против. В любое время – не ночью же они будут приходить!

Отец Александр, устраивает ли вас то, в каком состоянии вам достался этот храм? В социальных сетях, где сейчас активно обсуждается передача этой церкви в пользование РПЦ, многие пишут, что здание покрыто пугающими трещинами и выбоинами.

– Честно говоря, он в удручающем состоянии. К сожалению, на протяжении многих лет музей ничего не делал для сохранения "объекта", как они его называют. Мне сложно сказать, почему музей не занимался его реставрацией, но средств этот храм потребует значительных.

Готовы ли вы заняться его реставрацией?

– Конечно. У нас нет другого выхода.

Хватит ли у прихода на это средств и сил?

– Надеюсь, что хватит. Существует общероссийская программа "Храмы России". Мы будем просить, конечно, и у государства средств на это, и приход будет в этом участвовать.


К глубокому сожалению, широко распространена такая практика: возвращенные религиозным организациям старинные храмы не реставрируют, а ремонтируют. И делают это кустарно. Самый невинный пример – вставляют современные стеклопакеты в окна. Попросту говоря, памятники губят. Постараетесь ли вы избежать такой участи?

– Безусловно. Всякая реставрация памятников такого уровня всегда ведется под надзором, и тут никакой самодеятельности быть не может. А этот памятник не просто формально федерального значения. Де-факто это жемчужина. Я понимаю всю ответственность, которая ложится на приход и на меня, когда такой памятник переходит в пользование Русской православной церкви.

При этом все-таки есть голоса, которые считают, что церковь в Филях как редкий и особый памятник истории и культуры надо было оставить за музеем. В частности, об этом говорил его прежний директор Геннадий Попов.

– Я отношусь к этому вот как. Когда памятник находился на балансе у Музея имени Андрея Рублева, Геннадию Викторовичу Попову все-таки нужно было позаботиться о его должном сохранении, – отмечает настоятель Покровского храма в Филях иеромонах Александр.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG