Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Русские Фаусты (1996)


На портрете XVII века Иоганн Георг Фауст (1480-1540) - алхимик, астролог и маг времен немецкого Ренессанса

На портрете XVII века Иоганн Георг Фауст (1480-1540) - алхимик, астролог и маг времен немецкого Ренессанса

За что же русский человек продавал душу? Древнерусские представления о том, что мир - арена борьбы двух начал, воплощающих добро и зло.

Архивный проект "Радио Свобода на этой неделе 20 лет назад". Самое интересное и значительное из эфира Радио Свобода двадцатилетней давности. Незавершенная история. Еще живые надежды. Могла ли Россия пойти другим путем?

Передача Александра Панченко о сатанизме и двойничестве в русской средневековой культуре впервые прозвучала в эфире 27 сентября 1996. Старинные распевы исполняет петербургский хор "Россика" под управлением Валентины Копыловой. Ведущий программы - Иван Толстой.

Александр Панченко: Со вступлением России в Новое время, а Новое время считается с 1648 года, то есть с английской революции, в русском религиозном сознании начались очень странные и трудные процессы. Во-первых, наряду с самозванством, которого у нас никогда не было до этого, у нас появились договоры с дьяволом, то есть сатанизм. Ну вот, например, никогда не было самозванства, вдруг оно с Гришкой Отрепьевым появилось. Никогда у нас не было Фаустов в России, ведь реальный Фауст, прототип Фауста из книги Шписа, можете взять этого Фауста, это все-таки 15-й век, эпоха охоты на ведьм, и так далее. У нас не было никаких Фаустов. То есть никто не продавал души дьяволу. И, в общем, почти не было охоты на ведьм, а они же, естественно, продают душу дьяволу. Не было ничего того, что описал потом обуянный дьяволом Валерий Брюсов в своем знаменитом романе "Огненный ангел". А тут вдруг появляется. Ну, как об этом можно судить? Во-первых, всегда нужно судить по средней литературе. Средняя литература для 17-го века, когда уже аноним сменяется автором, раньше он был только "аз, худый, многогрешный…", и так далее, а тут он уже "я, такой-то" - он уже претендует на учительство. И вот остается при этом аноним, при авторе. Ну, как надо судить о литературе 1940-50-х годов нашего века? По кому? Прежде всего по Бабаевскому. Потому что его больше всего читали, он больше всего получал премии. Теперь мы, конечно, больше на Солженицына опираемся и на других, на Варлама Шаламова. И вот из анонимной литературы, одно из самых замечательных произведений, его по праву называют первым опытом романа, потому что там пресекаются разные сюжетные линии, и есть такие необязательности, как в романе - это "Повесть о Савве Грудцыне". Конечно, с нынешними романами по объему она не сравнится, но все-таки довольно большая. Герой ее - отпрыск известной московской купеческой семьи, входившей в гостиную сотню Грудцыных-Усовых, а гостиная сотня - это те купцы (до ста никогда не доходило количество), которые имели право торговли с заграницей. Он, по-видимому, был молодой человек нетвердых правил, "замотай", и в одной из торговых поездок, в которую послал его отец, сошелся с замужней дамой, которая была молода и вышла замуж за вдовца девицей. И вот что происходило дальше мы знаем только по повести. Он отверг ее притязания (поскольку он был все-таки воспитан в благочестии) в пасхальную ночь. Она требовала от него того, что требуют женщины от юношей. Он отказался, потому что это величайший грех. Тогда она приворотного зелья сварила, его и сейчас варят на Руси, и он совершенно потерял всякий рассудок, а она его отвергла. Вот такая месть, как в нынешних мексиканских сериалах. Он пошел на перекресток дорог, а это место всегда опасное, там и разбойник может быть, недаром говорят "разбойник с большой дороги", а может быть и бес. И он подумал, достаточно ведь подумать, не обязательно призвать дьявола исступленно, экстравагантно и экзальтированно: "Вот только бы она ко мне вернулась, я бы даже душу продал бесу!". И бес - тут как тут. Правда, там "О ли, безумие отрока!",- автор все время восклицает, то есть – "вот, какой дурак" в переводе на наш язык. Бес-то представился каким-то его родственником, тоже такого же возраста, и повел его к престолу Князя Тьмы.

Федор Шаляпин в роли Мефистофеля в опере Гуно "Фауст", 1921

Федор Шаляпин в роли Мефистофеля в опере Гуно "Фауст", 1921

Хотя, он же знает, что в Московском государстве никаких других столиц нет, а тут вроде какая-то столица. Короче говоря, он написал это знаменитое рукописание. Дальше судьба его чрезвычайно интересна, потому что дама эта, конечно, вернулась к нему, но потом этот бес, названый брат, говорит: "Да брось ты, братец Савво, давай погуляем!". Вот - гулять! Появление гулящего человека. И он как-то даже забыл, и даже автор этой повести, этого зачатка романной формы, не обратил на это внимание. И вот они пошли гулять. Он там побеждает на войне, все у него хорошо, но потом раскаивается, заболевает, и в храме Казанской Богоматери (который сейчас восстановлен у кремлевской стены, где служили и разные знаменитости, прежде всего протопоп Аввакум) он лежит расслабленный (это когда члены не действуют) и кается. И Богородица Всемилостивая сбрасывает ему сверху это рукописание. И лист выглажен! То есть текста на нем нет! Можно сказать мало ли выдумок на свете? Скажем, у Булгакова в "Мастере и Маргарите" Князь Тьмы под одним из своих законных совершенно средневековых имен, под именем Воланд, прилетает в Москву. Люди прагматического умонастроения возразят, что этого не было, да и я с ними вполне согласен. Конечно, не было в реальности. Но вот что интересно: сохранились десятки дел о продаже души Сатане. Об этом писал мой коллега, замечательный наш историк, академик Николай Николаевич Покровский, его ученики, и у нас, пожалуйста, в бывшем Архиве Синода, на знаменитой площади, где было восстание, точнее - рядом с нею, можно это посмотреть. И что же выходит? Во-первых, вытекает, что были страшные наказания. До Елизаветы Петровны их жгли, голубчиков и голубушек (потому что это были и лица женского пола). И только когда Елизавета вступила на престол и дала клятву об отмене смертной казни, и выдержала ее (что - урок всем правителем всех времен и народов), тогда наказания смягчились, хотя митрополит Тобольский и всея Сибири Конюскевич, в 1744 году, уже три с лишним года Елизавета на троне, все-таки настаивал на том, чтобы таким двум, продавшим душу дьяволу, пожизненное тюремное заключение, хотя один был даже несовершеннолетний.

Кадр из фильма "Фауст" режиссера Ф.В.Мурнау

Кадр из фильма "Фауст" режиссера Ф.В.Мурнау

Но вот что любопытно здесь, в этих приговорах. За что русский человек продавал душу дьяволу? Фауст – ясно, он - за всеведение, за власть над миром, и так далее. Ничего подобного у нас никогда не было. Все эти договоры ограничиваются двумя пунктами. Это, во-первых, чтобы женщины любили, и, второе - чтобы начальство любило. Это и до нынешних времен. У нас же есть такие заговоры, когда, опять же, "как к началом ходити?". Как к начальнику войти в кабинет, по-нынешнему. Это очень любопытно. Чтобы он полюбил тебя. О чем это говорит? А это говорит о том, что выбор личной судьбы, а вся эта эпоха - это замена общей мирской судьбы, замена родового начала индивидуальной судьбой, карьерой, говоря грубо. Вот, возьмем помянники. Кто сейчас сходит в церковь, они подают поминание. Вот пишешь: за упокой душ усопших рабов божьих… Ну, родители, естественно, дедушку, бабушку, прадедушку, прабабушку, по обеим линиям – ну, тридцать, ну, сорок имен. И это началось как раз в 17-м веке. Потому что помянники, которые сохранились, которые вкладывались, например, в Успенский собор в Москве, то есть помянники людей родословных (родовитость и родословность - это немножко разные вещи, но это не так важно) - до двухсот. Какие-нибудь Пушкины так подавали при царе Федоре Иоанновиче. Причем есть легендарные фигуры, есть реальные, потому что опасно ошибиться. А тут – двадцать-тридцать, как теперь. То есть родовое древо расщепилось, "отломилась веточка с сахарного деревца". Вот что получилось у нас. И когда мы смотрим этих анонимов 17-го века и начала 18-го, то мы видим, что это отказ от родового и, одновременно, общинного, мирского, земляческого, какого угодно принципа. Это люди, сами делающие себя, как говорил Маяковский.

...это отказ от родового и, одновременно, общинного, мирского, земляческого, какого угодно принципа. Это люди, сами делающие себя, как говорил Маяковский.

Вот недавно повторяли по телевидению лекции замечательного ученого и замечательного человека Юрия Михайловича Лотмана. Вот он о фаворитизме говорит. Говорил, что это с петровского времени началось. Я, при всем моем уважении, почтении и любви к покойному Юрию Михайловичу, должен сказать, что это началось раньше. Когда фаворитизм начался? При Софье, конечно! Кто первый фаворит нам известный? Это не князь Василий Васильевич Голицын. Ладно, все-таки Голицыны это Гедиминовичи, это знаменитые князья. А вот последний ее "галант" или, как теперь сказали бы, "амант" - это Федор Леонтьевич Шакловитый, Федька Шакловитый, из курских подьячих. Никто, и звать его никак. Но он через постель добился второго думного чина. Первый - боярин, самый высший, второй – окольничий. И был начальником Стрелецкого приказа. Знаете, когда высоко летаешь, то падать тяжело. Поэтому его и казнили быстренько. Князя Василия Васильевича все-таки сослали, а Федьке Шакловитому отрубили голову после падения Софьи. И никто о нем не пожалел. И вот эта тема фаворитизма, то есть через постель из грязи да в князи, она уже тоже анонимной литературой обсуждается. Вот "Повесть о Фроле Скобееве", она о временах как раз Софьиных, но написано, скорее всего, при Петре. Это тоже оторвавшаяся веточка, и он увозом и насилием женится на стольничьей дочери Аннушке, дочери Нардина-Нащокина, а это хорошая фамилия, и вот "буду полковник или покойник", - он говорит. Вот - личная судьба. И пошли эти фавориты. Я не хочу сказать, что все они шли через постель, не обязательно (Меньшиков был типичный фаворит), и не все они были ничтожествами, например, великий Потемкин, который через постель пришел в фавор, он был действительно великим, но какие-нибудь ничтожные Скавронские, Гендриковы, Ефимовские - это родственники Екатерины Первой. Кто их теперь знает, кто их помнит? Да никто! А графами стали. И последний - о нем как раз совершенно справедливо с презрением упоминал Юрий Михайлович Лотман - это Платон Зубов. Вот последний такой фаворит, самый ничтожный. Так что выбор личной судьбы толкал человека на самые непозволительные поступки.

Кадр из фильма "Фауст" Александра Сокурова

Кадр из фильма "Фауст" Александра Сокурова

И вот эта продажа души дьяволу, это уж заведомо ты попадешь в ад, что бы ты ни делал, да и делать ты обязан отвратительные вещи, она еще связана с одной такой замечательной русской темой, темой двойничества, такой раздвоенности. У нас двойничество это и ныне не то что проблема (конечно, проблема), но прежде всего реальность.

У нас двойничество это и ныне не то что проблема (конечно, проблема), но прежде всего реальность

Вот теперь говорят: "совки" и "новые русские". Опять мы раздвоенные, да что ж такое! Причем и в одежде даже. Ведь "новые русские" носят другие одежды, чем "совки". А термина "старый русский" даже нет, потому что те, кого сменяют, они всегда награждаются каким-то уничижительным словом. "Бывший", он - из "бывших" - значит, ему одна дорога - ногами вперед. А кто его меняет? По логике языка и любой логике – "нынешние" меняют. И все время так. Я даже имею в виду здесь не разделение социальное или сословное – белая кость и черная кость, нет, не в этом дело. Дело в том, что мы – новые, а вы – старые. И эта тема отречения - одна из самых трудных русских тем. Конечно, раздвоение касалось не только России, давайте вспомним Англию – пуритане и роялисты. Или Францию. Сначала вспомним гугенотов и папистов, а потом патриотов и роялистов. Это все было. Да и при Гитлере было такое же разделение наций, оно везде бывает, везде будет, но для России, конечно, и в этом свой путь, как и для других стран, это – трагедия. Потому что нация действительно развалилась, слава богу, что нет гражданской войны. Думаю, ее и не будет, потому что мы все устали страшно. Но вот в наших бывших республиках, теперь СНГ называется, бунты, убийства… Белоруссия, Армения, и так далее. Это же все темы двойничества. Как у нас началось двойничество и как оно продолжалось- это очень любопытная тема. Классиком этой темы принято считать Достоевского. "Двойник", повесть написана еще до того, как он потерпел по делу Петрашевцев. А патриарх этой темы – Гоголь. Это прежде всего "Нос". Человек раздваивается, майор Ковалев, их два становится. И, разумеется, это "Записки сумасшедшего", когда он – Поприщин, заурядный чиновник петербургский, и он же - испанский король. И Достоевский вообще этой темой очень занимался. Достоевский же был мыслитель, и очень серьезный. И вот когда он уже вернулся с каторги, вернулся в Петербург, то он хотел переработать "Двойника" в середине 60-х годов, во второй половине. Не переработал, но заметки написал. И очень интересно, этот его господин Голядкин, который раздваивается, это бунтующий человек. Как всякий фаворит. Фаворит ведь - бунтующий человек. Он может потерпеть сокрушительное поражение, как тот же Федор Шакловитый или как Зубовы все, а может выиграть. И вот этот Голядкин, ветошка в чине титулярного советника, рассуждает: он хочет сделаться Наполеоном, Периклом, предводителем русского восстания, он сочиняет какой-то проект о благоденствии России, его обвиняют в том, что он Гарибальди, вступает в прогрессисты - все кислородом и водородом интересуется, ну, как Базаров. Все думали, что всё - от кислорода и водорода. Это большая ошибка, кстати. Но это – реальность. А когда она в России началась? Вот что чрезвычайно любопытно. Все относят это, прежде всего тот же Достоевский, и потом Андрей Белый, который этим тоже очень занимался, ко времени Петра - вот здесь раздвоилась нация! Но на самом деле это началось гораздо раньше, когда Россия вступила или подступила к Новому времени, когда создалось Московское царство, это, конечно, время Ивана Грозного, когда через поколение вспоминали о нем и видели в нем зачинщика смуты, совершенно справедливо. Такой был дьяк Иван Тимофеев, он написал "Временник", такое сочинение после смуты, он говорил, что он Россию напополам рассек. И это, действительно так, потому что, например, опричнина и земщина. У опричника - особое платье, с ним нельзя судиться. Он привел иностранцев, опричников-иностранцев прежде всего, и дал им большие льготы. В опричниках же было колоссальное количество иностранцев, и русские не могли их призывать на суд, кроме двух дней в году – и русских, и иностранных опричников - кроме Рождества Христова и дня Петра и Павла. А опричник русского аборигена, земского - каждый день, пожалуйста, зовите.

Россия ... болезненно переживает переход от мирского сознания, от этого общинного принципа к индивидуальному сознанию, к частному человеку. И пока она не преодолеет это, а преодолеть может только осознавший, она, конечно, будет в состоянии самозванства, двойничества и бесовства

Потом натравливание старших на младших. Самый классический пример, о чем пишет Курбский, это то, что он заставил своего любовника, а любовник был содомит, и Грозный был содомит, Федьку Басманова, убить отца - Алексея Басманова. Вот эти молодые ротозеи. Понимаете, проблема отцов и детей, проблема отречения. Проблема, которая, конечно, при Петре, может быть, несколько обострилась, потом несколько смягчилась, потом все время опять обострялась. Вот проблема этого раздвоения. Откуда у нас, не знаю, я об этом часто говорю, но все-таки хочу повторить: Ленин - не Ленин, Сталин - не Сталин, Троцкий - не Троцкий, Молотов - не Молотов, Каменев - не Каменев, и Гайдар - не Гайдар. Когда это наконец кончится? Вот Россия, если исходить из всего этого, очень болезненно переживает переход от мирского сознания, от этого общинного принципа к индивидуальному сознанию, к частному человеку. И пока она не преодолеет это, а преодолеть может только осознавший, она, конечно, будет в состоянии самозванства, двойничества и бесовства. И хотел бы обратиться ко всем нам с помощью гласа народа, глас народа- это в "Двойнике" - из уст извозчиков и Петрушки слуги, когда этого Голядкина отвозят в сумасшедший дом, они говорят так: "Добрые люди живут по честности, добрые люди без фальши живут и по двое никогда не бывают". Человек должен не казаться, а быть, и нос должен быть при нем, а также имя, почтение к предкам, и все прочее, как у добрых людей.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG