Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Эмма Лазарус. Стихотворение как пьедестал свободы


Стихотворение Эммы Лазарус «Новый колосс» высечено на пьедестале статуи Свободы

Стихотворение Эммы Лазарус «Новый колосс» высечено на пьедестале статуи Свободы

Слава американского поэта Эммы Лазарус покоится на самом надежном фундаменте: строки ее сонета высечены на постаменте статуи Свободы. О биографии этой выдающейся женщины рассказывает недавно вышедшая книга поэта и профессора Принстонского университета (Princeton University) Эстер Шор.


Esther Schor. «Emma Lazarus»


В 1883 году Америка с трудом собирала деньги на пьедестал Статуи Свободы. Саму статую подарила Франция, и нежелание правительства Соединенных Штатов и американских богачей оплатить пьедестал будущего символа своей страны до сих пор остается стыдной деталью американской истории. С другой стороны, тот факт, что деньги в конце концов собрали миллионы простых американцев, жертвуя на статую сколько могли, иногда по несколько центов, сделало ее истинно народным символом — каким она и должна быть. Среди других спонсоров статуи была и нью-йоркская поэтесса Эмма Лазарус (Emma Lazarus). В качестве взноса она написала стихотворение «Новый колосс» (The New Colossus):


Храните, древние страны, вашу легендарную пышность,
А мне отдайте ваших усталых, ваших бедных…
А мне отдайте из глубин бездонных
Своих изгоев, люд забитый свой,
Пошлите мне отверженных, бездомных,
Я им свечу у двери золотой...


Последние строчки даны в переводе однофамильца автора — переводчика Владимира Лазаруса. О судьбе стихотворения «Новый колосс» пишет рецензент книги «Эмма Лазарус» критик Калеб Крэйн:


Стихотворение сразу оценил известный тогдашний поэт и редактор Джеймс Лоуэлл, сказавший, что оно, «даёт статуе смысл существования». Но нью-йоркские политики энтузиазма не проявили, и на церемонии открытии статуи в 1886-м году это стихотворение не фигурировало.


«Новый колосс» был включен в антологию (которую сама Эмма Лазарус составила незадолго до своей ранней смерти в 1886 г.) и потом был более или менее забыт до 1930 года — до, так сказать, «девятого вала» эмиграции. И из-за этой исторической случайности Эмма Лазарус осталась тем, кем она и была — средней руки поэтом с несколькими яркими вспышками поэтических откровений. Рецензент Калеб Крэйн так описывает ее литературную карьеру:


Она родилась в 1849 году в Нью-Йорке и была одной из шести дочерей в еврейской семье, обосновавшейся в Америке чуть ли ни со времен Войны за независимость. Отец Эммы, по семейной традиции, был торговцем сахаром, но чрезвычайно ценил искусство, литературу и широкую образованность, которую считал залогом лучшего будущего. Он был первым читателем и поклонником поэтических начинаний дочери. Он не только издал на свои деньги ее первые стихи, но даже создал издательство, публиковавшее поэзию в первую очередь поэзию его дочери. Эмма сразу приобрела читателей и начала вращаться в литературных кругах. Она была образованной, яркой девушкой и очень хороша собой. И первым, кого она очаровала, был 65-летний Ралф Уэлдо Эмерсон. Он даже написал ей письмо с кокетливой фразой: «Я очень бы хотел попасть к вам в профессора...»


Однако довольно скоро Эмерсон охладел к своей юной протеже — так же, как он охладевал ко многим людям. Но на этот раз, по мнению биографа, его разочарование объяснялось отчасти снобизмом Эммы Лазарус, в которой семья воспитала неколебимую уверенность в собственной элитарности. Разрыв произошел, когда Эмерсон отказался рекомендовать ее стихи своему редактору в престижном журнале Atlantic. Он прямо сказал ей: «Вы слишком часто допускаете в свои стихи слабые слова и слабые строки». В 1874 году еще молодая и наивная поэтесса написала Эмерсону яростное письмо — реакция на то, что он не включил ее стихи в свою «Антологию лучших произведений мировой поэзии». Эмерсон не ответил. Двумя годами позже он пригласил Эмму приехать к нему в Конкорд. Он поселился там под старость и тихо погружался в болезнь Альцгеймера. Так что неизвестно, простил ли он Эмму, или просто забыл о ее письме.


Как современные критики оценивают поэзию Лазарус?


Большинство ее образов избиты и лишены свежести даже с точки зрения викторианской поэзии. Ее нимфы, лесные феи, томные креолки и рыцарственные воины — слишком сентиментальны. Ее эмоциональная палитра бедна. Но в те редкие моменты, когда сильное чувство пробивает тонкую пленку поэтического лоска, ее стихи удивляют и восхищают своей грустной красотой. В её стихотворении «С крутого утёса» описание тумана, съедающего луну, трогает сердце сравнением с пропавшим другом. И тот же эффект — в «Луврской Венере», где она вспоминает Гейне, плачущего у ног Венеры Милосской об утраченной способности любить.


Эмма Лазарус умерла в 37 лет от редкой болезни Ходжкинса. К этому времени она стала одной из самых заметных фигур нью-йоркского общества. Ее круг составляли (среди других литературных талантов) Генри Джеймс, Томас Хиггинсон и Роберт Браунинг. Ее помощь иммигрантам, особенно во время исхода из России, начавшегося в 1882 году, заслужила ей прозвище «Матери изгнанников».


Стихотворение «Новый колосс», от которого и до сих пор мурашки бегут по спине любого изгнанника, не сделало Эмму Лазарус первоклассным поэтом. Но оно сделало ее поэтом легендарным:


I lift my lamp beside the golden door!


XS
SM
MD
LG