Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Владимир Бортко приступил к съемкам телесериала по гоголевской повести "Тарас Бульба". Задача исключительной сложности. Бортко знает, как обходиться с русской классикой, доказав это блестяще в "Собачьем сердце", подтвердив в добротном "Идиоте", несколько, правда, пошатнув свою репутацию в "Мастере и Маргарите". В последнем случае дело, не исключено, в принципиальной непереводимости в картинку "серьезной" фантастики. Одно дело – описать летящую на помеле Маргариту словами, другое – показать: неизбежно получится гибрид "Ночного дозора" с мультфильмом. Условно "реалистические" сцены в бортковском "Мастере" – куда лучше.

Но "Тарас Бульба" – книга особая. Это, пожалуй, единственный в русской словесности образец высококлассного изображения положительного героя. Не отвлеченного и до смешного недостижимого, как тот же князь Мышкин, а живого примера для подражания.


Таким его писал Гоголь. В продолжении "Мертвых душ" он собирался изобразить идеального "русского богатыря" и даже дал такое обещание в первом томе. Но не получилось. Тарас стал некоей репетицией, предтечей этого несостоявшегося героя.


"Тарас Бульба" – эпос, и герои его наделены качествами эпических персонажей. То есть, к ним не применимы мерки ни художественного реализма, ни обыденной жизни. Если они творят зверства, то – во-первых, потому что былинные богатыри всегда расчищают путь добру и справедливости, не очень-то оглядываясь на препятствия, а просто сметая их. А во-вторых, они к тому же – и тут Гоголь от эпического жанра отступил – вооружены передовой идеологией. А именно: русской верой.


У Гоголя сам Иисус Христос сажает рядом с собой погибшего в бою Кукубенко – того самого, который только что "иссек в капусту" другого христианина, правда, католика. В рай попадают и бандит Балабан, и вор Мосий Шило. Все они искупили свои прегрешения борьбой за правое дело, которое называется не христианство, не православие даже, а патриотизм.


"Нет, братцы, так любить, как русская душа... Нет, так любить никто не может!" Это предвидение, почти слово в слово, блоковских "Скифов": "Да, так любить, как любит наша кровь, никто из вас давно не любит!"


Куда уж такой социальный заказ поставить поляку Ежи Гофману, а такого Тараса сыграть французу Жерару Депардье. Они вроде собирались, и может, даже смогли бы один поставить, другой сыграть, но – кино, а не социальный заказ. А только такое может прозвучать громко в нынешней России, ищущей национальную идею – и по приказу сверху, и по велению души снизу. Это очень убедительно показал "Остров", ответивший на оба таких призыва. И трудно найти более подходящий материал для освежения темы патриотизма, чем гоголевская повесть.


С евреями вот только сложность. Атисемитизм Гоголя в "Тарасе Бульбе" достигает биологических вершин. Янкель, носитель западного рационализма, которому противопоставлена широкая русская душа, выводится за пределы рода человеческого и даже дальше. Он, похоже, еще относится к позвоночным, но уже вряд ли к млекопитающим: "Сделавшись в своих чулках и башмаках несколько похожим на цыпленка, отправился со своею жидовкою в что-то похожее на шкаф". Оттого-то Бульба с казаками топят евреев с хохотом.


Показать такое в XXI веке трудновато. Проще не показать. Сценарист Володарский уже сказал, надо думать, как раз об этом: "Я не стал микшировать жесткие сцены". (И политически уместно добавил: "А польскую тему даже заострил".)


Если Бортко снимает кино, а он это умеет, – надо ставить всё. Если социальный заказ – тогда и кино не при чем.


XS
SM
MD
LG