Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Поклонники во всем мире прощаются с Куртом Воннегутом




Программу «Итоги недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие обозреватель Радио Свобода Александр Генис.



Дмитрий Волчек:


Бесчисленные поклонники Курта Воннегута во всем мире прощаются с любимым писателем. Автор знаменитых романов «бойня № 5», «Колыбель для кошки», «Механическое пианино» скончался на 85-м году жизни. У микрофона Александр Генис.


Александр Генис:


Воннегута часто называли новым Марк Твеном. Сам он с благодарностью принимал эту честь. Однако мои сверстники и соотечественники вряд ли удивятся, если я сравню Воннегута с «Битлз». Мы находили у них много общего – свежесть чувств, интенсивность эмоций, напор переживания, духовный голод, а главное – анархический порыв со смутным адресом. Можно было бы сказать и проще: свободу. Как ей и положено, она не обладала содержанием, только - формой. Ей-то, свободной от потуг дубоватого реализма, Воннегут нас и взял, когда стал фактом русской литературы. В ее еще не написанном учебнике он станет рядом с другими иностранцами, экспроприированными отечественной словесностью – между Хемингуэем и Борхесом.

В отличие от американцев, прославивших Воннегута за его антивоенную «Бойню №5», резонировавшую с Вьетнамской эпохой, мы влюбились в другую книгу - написанную за шесть лет до этого «Колыбель для кошки». На русском она вышла в 1970-м. И вот, 37 лет спустя, в день смерти ее автора, я держу в руках рассыпающуюся книжку со все еще хулиганской обложкой Селиверстова. На ней ядерный гриб, но если перевернуть – вздымленный фаллос, смерть и жизнь, причем, в шахматном порядке.


Еще более знаменит перевод Райт-Ковалевой. Довлатов считал, что по-русски она пишет лучше всех. Он же приписал знакомому американцу ядовитую фразу: «Романы Курта сильно проигрывают в оригинале».


Воннегут знал о своей русской славе и был безмерно благодарен переводчице. Он даже просил Конгресс официально пригласить ее в Америку.


«Райт-Ковалева, - писал Воннегут, - сделала для взаимопонимания русского и американского народов больше, чем оба наши правительства вместе взятые».

Теперь я в этом не так уверен, как раньше. Пожалуй, в книгах Воннегута мы искали - и находили – все-таки не то, что их американские читатели. Конечно, страх перед бомбой, безумные физики, оголтелая наука – магистральный сюжет того времени. Об этом писал и Дюрренматт и Солженицын. Но нас у Воннегута интересовало другое: опыт современной мифологии, получившийся от комического скрещения высокой научной фантастики с философией скептика и желчью сатирика.


В «Колыбели для кошки», например, Воннегут придумал Бога, который не нуждается в том, чтобы в него верили, и религию, которая сама зовет себя ложной. И все же эта пародийная теология с ее «карассами, дюпрассами и гранфаллонами» вела наружу – к свободе от взрослой лжи и державной истины.


В Америке Воннегут был апостолом контркультуры, в России в нем видели своего, вроде Венички Ерофеева. Тем более что и Воннегут умел выпить. Особенно, как говорят сплетни, когда не получил Нобелевскую премию. Я не виноват: в Нью-Йорке про него все всё знают - Воннегут слишком долго был незаменимой достопримечательностью. Частый гость литературных дискуссий и телевизионных перепалок, он даже в художественных фильмах играл самого себя. Но видел я его только на экране. Однажды, правда, напал на след.


Дело было на небольшом экскурсионном судне, курсирующем по Галапагосам. В дорогу я взял одноименный роман Воннегута. Расчет оказался верным: капитан рассказал мне, что книга написана на борту.


«


Правда, на сушу, - признался шкипер без сожаления, - мы с ним так ни разу и не выбрались, предпочитая экзотике хорошо снаряженный бар».

Не удивительно, что этот самый капитан оказался самым ярким персонажем в книге. Воннегут изобразил его кретином, не умеющим пользоваться компасом. Но это и не важно, потому что, как всегда у Воннегута, герои все равно погибают.


«


У нас, - объясняет в романе автор, - слишком большая голова, а выживают лишь те, у кого мозг с орех».

«Такие дела», - как любят повторять знаменитую фразу из «Бойни» поклонники Воннегута.


В сущности, эти грустные слова, как дзенские рефрены, ничего не значат: смиренная констатация нашей беспомощности перед сложностью жизни.


«


Не делать ее хуже, чем она есть, - всеми своими книгами говорил Воннегут, - единственная задача человека на земле, но как раз с этим мы никак не справляемся».

Прожив очень долгую жизнь, Воннегут так и не смог с этим примириться. Он вел себя, как придуманный им пророк Боконон, который «где только возможно становился на космическую точку зрения».


Последнюю книгу Воннегута, сборник эссе «Человек без страны», завершает «Реквием», написанный от лица Земли, окончательно опустошенной людьми.


«


Видимо, - говорит планета, - им тут не понравилось».


XS
SM
MD
LG