Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
«Я был горячим и искренним сторонником свободы, пока не понял, что это глупость. И через сто лет мой народ не будет готов к свободе. Наши люди не знают, что это такое, они необразованны, и деспотия – лучшая форма правления для них. Но нет никаких причин для того, чтобы эта деспотия не была мудрой и добродетельной». Так более полутора веков назад отвечал на упреки политических противников диктатор Мексики, генерал Антонио Лопес де Санта-Ана. (Личность колоритная: потеряв в сражении ногу, он велел похоронить ее с воинскими почестями , как офицера мексиканской армии).


Столетие спустя куда более известный политик, Уинстон Черчилль, произнес известную фразу о том, что демократия – «худшая форма правления, за исключением всех остальных». Черчилль и Санта-Ана вступили в заочный спор, исход которого не ясен и по сей день. Действительно ли демократия и гражданские свободы так хороши? Все ли народы способны пользоваться их благами? Может ли диктатура быть «мудрой и добродетельной»? Вопросы вполне актуальные для стран бывшего СССР, если учесть их опыт последних 15 лет.


«Битва Черчилля и Санта-Аны» продолжается и при оценках нынешних политических событий. Скажем, ситуация на Украине у одних не вызывает ничего, кроме презрительной ухмылки по поводу тамошнего «бардака», другие же, наоборот, говорят об уникальном для СНГ умении тамошних политиков находить компромиссы. То же происходит и при оценке событий в России: по мнению одних, там царит благословенная стабильность, которую другие считают авторитарным оцепенением.


Дело, как всегда, в критериях. Для относительного материального достатка и тихой, ни на что не претендующей частной жизни демократия и гражданские свободы действительно не очень нужны: брежневский СССР или нынешняя Белоруссия – яркие тому примеры. Такую жизнь способен обеспечить и авторитаризм, и для этого ему даже не надо быть «мудрым и добродетельным» – достаточно элементарного благоразумия, осознания того, что спокойствие обывателей – лучшая гарантия спокойной жизни властей. А вот демократия сама по себе достатка не гарантирует. Если верить известной теории «трех волн демократизации», сформулированной Сэмюэлем Хантингтоном, прочная демократия возникает лишь там, где она подкреплена достаточным уровнем благосостояния народа. Это обычно невозможно без экономических реформ, которые либо предшествуют демократизации, либо проводятся одновременно с ней. В перестроечном СССР получилось иначе – свобода пришла раньше, чем достаток. Возможно, поэтому перестройка и «недореформы» начала 90-х породили столь прочное недоверие постсоветского большинства к идеям демократии и свободы.


Демократия – в каком-то смысле показатель того, что общество перестало думать только о хлебе насущном и доросло до уровня, когда большинству граждан есть что терять. А значит, они нуждаются в защите своих интересов и политическом представительстве, которое демократия обеспечивает гораздо лучше, чем диктатура. Демократия и свобода – предметы роскоши. Но если их вовремя не приобрести, рано или поздно общество лишится и товаров первой необходимости. Жители Кубы и Северной Кореи многое могли бы об этом рассказать.


Показать комментарии

XS
SM
MD
LG