Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Россия находится в поиске новой государственной идеологии


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Петр Вайль.



Андрей Шарый : Россия находится в поиске новой государственной идеологии. Результаты этого поиска нагляднее видны в праздничные дни на телевизионном экране. Советские праздники ушли в прошлое, оставив, впрочем, после себя кое-какие незыблемые традиции, которые смешиваются с новыми представлениями о том, что такое российские гордость и патриотизм. Центральным официальным мероприятием телепрограммы 12 июня стала прямая трансляция из Кремля – церемония вручения Государственный премий России. Лауреатов поздравлял президент страны Владимир Путин. В записи передавалось выступление философа и писателя. Одного из лауреатов Александра Солженицына. Его фигура, судя по всему, российскими властями воспринимается в качестве духовного ориентира общества. Вместе со многими россиянами церемонию вручения Государственных премий в Кремле смотрел мой коллега, писатель, обозреватель Радио Свобода Петр Вайль.



Петр Вайль : Дежавю, конечно. Зачем такое устроено – вот эти все совершенно советские интонации диктора, тембр голоса, размеренность, торжественность, тяжеловестность такая? Да, Господи боже мой, во-первых, половина аудитории ни с чем это не связывает. Взрослая часть аудитории, которая что-то помнит, может быть, как раз и радуется, хотя, конечно же, это такой сильнейший возврат к сталинскому большому стилю. А, собственно говоря, что плохого в таком громыхании? Да плохого-то то, что эта штука обладает определенной инерцией, центробежной силой. Обладает способностью развиваться, раскручиваться, подавляя все остальное. Рано или поздно неизбежно это громыхание становится главным.


Вот ваш собеседник Алексей Левинсон дельно говорил про слова. Что получается? Получалось, что режим занял хорошие слова. Если партия – это ум, честь и совесть нашей эпохи, тогда уже не годится ни ум, ни честь, ни совесть. Уже не произнесешь. Если любовь к родине со всех сторон громыхает, то уже и любовь к девушке вроде из себя не выдавишь. Вот, что плохо в этом.



Андрей Шарый : Но, с другой стороны, страна с населением в 140 миллионов человек, страна большая, с определенными национальными комплексами, которые невозможно не учитывать любой власти, какая бы она не была. Не выезжать же из Кремля этой церемонии? Главная премия вручается.



Петр Вайль : Да, нет. Это просто в какой-то нормальной и деловой обстановке может быть, кстати говоря, и в теплой обстановке. А то, ведь это же, что называется, спрос рождает предложение и наоборот. Ведь такая подача вызывает к ответу соответствующему. Посмотрите. Вот президент говорит: «нравственные и моральные ценности». Я уж оставляю на его совести, что нравственное и моральное – это масло масляное. Какие нравственные и моральные ценности имеют отношения к достижениям в акустоэлектронике и акустооптике? Причем здесь нравственность? Причем здесь мораль? В ответ награждаемые тоже начинают говорить вот этим чудовищным, нечеловеческим выспренним языком. По-моему, одна только балерина Светлана Захарова, самая молодая из них, что-то такое нормальное, человеческое сказала. И это идет повсеместно. Они начинают благодарить родину, государство. Хотя каким образом Ольге Бородиной, великолепному меццо-сопрано, каким образом ей помогло государство?



Андрей Шарый : 5 миллионов рублей. Государственные все-таки деньги, Петр.



Петр Вайль : Вы знаете, для Бородиной эта сумму незаметна. Она одна из лучших певиц оперных мира. И уж заработала такое количество денег своим собственным трудом и талантом, к которым государство не имеет ровно никакого отношения. Я бы даже сказал, наоборот, потому что все свои большие деньги она заработала как раз за границей. Тем не менее, она считает нужным это произнести. Понимаете. Задается тон неправильной иерархии ценностей. Вот в чем опасность.



Андрей Шарый : Вот в аудитории, представленной в Кремле, сегодня было большое количество представителей того, кого называют совестью нации. Там были и актеры, там были и политики, там были и всякие театральные деятели заслуженные. Самой разной направленности. Все они, как кажется, очень оживленно воспринимали то, что происходит. И тоже были частью этого большого спектакля, также как и все достойные люди – эти 12 человек, которые своим трудом и талантом эти премии получили.



Петр Вайль : Разумеется. Но, Андрей, по чести-то говоря, какое сейчас может быть употребление словосочетания «совесть нации». Вот это как раз сейчас и становится, и уже перешло в разряд официоза. Никого со времен кончины Андрея Дмитриевича Сахарова, я думаю, так назвать нельзя. И никто на это всерьез-то и не претендует. Сейчас, что получается? Сейчас не совесть, сейчас защита нации. Сейчас опять появилось кольцо врагов. Еще важнее для российского человека представление о том, чтобы его уважали. А вот здесь господствует совершенно средневековое представление – что то государство заслуживает уважения, и то государство сильное, которое убивает как можно больше других или, по крайней мере, способно убить больше других, а не то, которое способно обеспечить замечательную жизнь своим. Вот это чисто средневековое представление. К сожалению, в нем российское общество и продолжает пребывать. Отсюда вот этот весь помпезный средневековый грохот.



Андрей Шарый : А что же Александр Исаевич Солженицын – это не совесть нации, на ваш взгляд?



Петр Вайль : Александр Исаевич Солженицын – это фигура интереснейшая. Мне всегда казалось, что он бы мог стать героем романа такого, который под силу было бы написать кому-то вроде Достоевского. Вот все его метания – и литературные, и общественные, и публицистические, и человеческие – это ведь невероятно интересно. Где такие вершины величия, но и такие провалы мелочности – все вместе. Это очень крупная и очень характерная для эпохи фигура. Но объявлять его кем-то вроде академика Сахарова, я думаю, совершенно нерезонно.



Андрей Шарый : Тем не менее, это представление нынешних российских властей произошло. Это не случайный выбор. Ведь Владимир Путин еще несколько лет назад ездил после возвращения к Солженицыну, к нему в дом, и там как ученик с учителем беседовал на тему о государственных путях России.



Петр Вайль : Посмотрите тогда лучше с другой стороны. Александр Исаевич Солженицын отказывался от премий, отказывался от наград, отказывался от ордена Андрея Первозванного Русской Православной церкви. А сейчас принял. В конце концов, Господи боже мой, человеку 89 лет в этом году исполняется. Он имеет права на любые слабости и, собственно, любой выбор.



Андрей Шарый : А почему? Вы считаете, что он должен был отказаться писатель и философ его уровня? Ему не гоже брать Государственную премию?



Петр Вайль : Такому человеку, как Солженицын, сыгравшему такую важную роль в русской культуре ХХ века и в русской общественной мысли ХХ века, да, не пристало. Конечно, для него это шаг назад. Потому что раньше Солженицын был равновелик России, а сейчас он используется государством. Совершенно неслучайно недавно были напечатаны огромным тиражом его записки о Февральской революции, написанные, заметьте, 20 лет назад. Что это вдруг их из-под пуда вытащили и напечатали таким гигантским тиражом? Да потому что там содержится мысль о необходимости и важности сильной руки в России. Вот что использовала власть. Солженицын переходит в разряд манипулируемых людей. Досадно смотреть на то, что этот человек, который стоял вровень с любым государством, сейчас, в общем, фактически служит ему.


XS
SM
MD
LG