Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Россия и США свели холодную войну к переругиванию»


Путин дал понять Бушу, что Россия не собирается быть Канадой

Путин дал понять Бушу, что Россия не собирается быть Канадой

Президенты Владимир Путин и Джордж Буш завершили в понедельник неофициальные беседы в поместье Буша-старшего Уокерс-пойнт в штате Мэн. После морской рыбалки два президента вышли к журналистам, рассказав им об итогах продолжавшихся два дня встреч. Главными темами, насколько можно судить, были серьезные разногласия Москвы и Вашингтона по американской системе противоракетной обороны в Европе и косовской проблеме. Путин выдвинул новые инициативы по ПРО, а также заявил, что не терпит менторского тона по вопросам демократии. По мнению известного американского политолога Ариэля Коэна, предложения российского президента можно рассматривать как ходы в шахматной игре, а не начало «братской любви или фестиваля дружбы».


- Что из этого получится, очень рано и трудно говорить, - считает Ариэль Коэн, - потому по обе стороны Атлантики находятся фаланги и шеренги чиновников и генералов, которые видят друг в друге главных потенциальных противников.


- Продолжая образный ряд про игры, вот вам заявление Владимира Путина: по сути карты сданы, можно начинать игру, очень хотелось, чтобы мы играли в одну и ту же игру. Если интерпретировать эти слова российского президента, как вы считаете, Россия и США играют сейчас в одну и ту же игру или в разные?


- Россия и США играют, в общем-то, в разные игры. Россия, и мы это слышим открытым текстом от президента Путина, хочет серьезного пересмотра своего статуса. Россия говорит, что она уже не та, что была в 90-е годы, у России теперь куча денег, она эти деньги тратит не только на национальные проекты вроде жилищной программы, но и на новые ракеты, подлодки, то есть на те системы вооружений, которые традиционно предназначаются для большого конвенционального противника. А Соединенные Штаты с другой стороны - это то, что по-английски называется «страна статуса кво». И на Ближнем Востоке, и в Европе Соединенные Штаты занимают место на вершине пирамиды, и им совершенно не хочется оттуда уходить ни ради Китая, ни ради России, ни ради Европы, ни ради Индии.


- Я верно понимаю, что разногласия между Россией и Соединенными Штатами кажутся вам вполне естественными, объяснимыми, и они будут продолжаться и в будущем?


- Более того, ведь мы (я себя причисляю к этим наивным романтикам) в 90-е годы считали, что после крушения коммунизма, после ухода коммунистической идеологии Россия станет этакой большой Канадой от Владивостока до Калининграда. Она ей не стала и не собирается становиться. У России – «собственная гордость», у нее собственная история; и игры в демократию, в экономику действительно свободного рынка - это все как бы не ко двору в Москве. Я буквально десять дней как из Москвы. Могу сказать, что российская элита (поскольку она не была перепахана и, может быть, слава Богу, что она не была перепахана, как в 17-м году) - это, в общем-то, советская элита образца конца 80-х, начала 90-х годов. Эти люди считают, что у России свой путь, особенный, она не встраивается в архитектуру евроатлантического сообщества. В России сегодня более сильна «евразийская фракция», которую представляет, например, Евгений Максимович Примаков, эта фракция питается идеологией евразийства, идеологией славянофильства. Поэтому говорить о том, что Россия сегодня каким-то образом может гармонично встраиваться в евроатлантическое сообщество, не приходится.


- Не может или не хочет встраиваться? России это не по плечу исторически?


- Конечно ей это по плечу, боже мой. Сегодня это страна с валовым национальным продуктом более чем в триллион долларов. Это страна, которая по своему ракетно-ядерному и вообще военному потенциалу сильнее Англии или Франции, а может быть Англии и Франции вместе взятых. Это ей по плечу, если бы она этого хотела, если бы она была более просвещенной - ну хотя бы на уровне российской элиты конца XIX - начала XX века, когда Россия была в коалиции с Британской империей, которая была до этого главным противником Российской империи, была в коалиции против Германии, против нового потенциального гегемона в Европе. Но сегодня этого не происходит, российская элита сегодня видит в своих союзниках и Уго Чавеса, который был в Москве на прошлой неделе, с которым обнимались, целовались и будут продавать ему оружие; и китайцев, и иранцев. А это совсем не те люди, с которыми Владимир Путин «братается» на саммитах «большой восьмерки».


- Итоги встречи Путина с Бушем соответствуют вашим ожиданиям?


- Я боялся, что кончится очередной руганью. Нет, конечно, обе стороны пытались всячески занизить ожидания от итогов встречи, и делали это совершенно сознательно, зная, что и Соединенные Штаты, и Россия ведут вот эту большую, назовем ее, как сказал Путин, карточную игру. Что из этого выйдет - остается только гадать. Президент Буш не хочет уходить в историю как американский президент, который потерял Россию. Мы же видим, что и на Ближнем Востоке, в Ираке, на «иранском направлении» у президента Буша все далеко не так хорошо. В дополнение к этому окончательно разругаться с Россией было бы совсем некстати.


У президента Путина совершенно другая задача. Он хочет оставить после себя сильную Россию, а свою силу Россия определяет через конфронтацию с Соединенными Штатами. Но в какой-то момент Путин понимает, что эта конфронтация не может заходить слишком далеко, что сегодня не холодная война, а такое «холодное переругивание», перетягивание каната. В последние шесть месяцев мы слышали заявления Путина в Мюнхене, когда он обвинил Соединенные Штаты во всех тяжких [грехах] - в попытках гегемонии, в нарушении международного права, в экс-территориальном транснациональном применении своего права; речь в годовщину Победы, когда некоторые комментаторы интерпретировали ее как сравнение Соединенных Штатов с Третьим Рейхом; и последнее заявление на совещании по учебникам истории, когда Владимир Владимирович сравнивает Соединенные Штаты, их политику во Вьетнаме и по отношению к Японии с большими чистками Сталина, говорит, что Соединенные Штаты вели себя гораздо хуже, чем Сталин.


- Вопрос как раз в этой связи. Некоторые ваши коллеги считают, что в такой ситуации Джорджу Бушу не стоило приглашать Владимира Путина в семейное поместье, раз уж он говорит такие слова. В чем, по-вашему, заключается прагматизм политика? Верно ли поступил Буш, выбрав такой формат встречи?


- Мы узнаем это в течение нескольких месяцев. Если будут серьезные подвижки, которые показывают, что все-таки Буш и Путин могут за собой повести, соответственно, американскую и российскую элиты, чтобы и те, и другие переступили через этот порог ментальности «холодной войны». Порог, о котором я говорю уже много лет, имея в виду, что и в Америке, и в России есть очень многие люди, которые ничего не забыли, ничему не научились. Если Буш и Путин оставят после себя некое новое наследие, состоящее в том, что Россия и Соединенные Штаты, обладающие колоссальным ядерным потенциалом, могут вместе определять какие-то очень серьезные вопросы безопасности нашего времени, например, решат ту же иранскую проблему, тогда можно будет говорить, что в их активе, на их счету есть колоссальные достижения.


- Что говорит ваш политологический опыт? Переступят ли Россия и США через эту черту, будут ли они на высоте тех вызовов, о которых вы говорите, или им не удастся?


- К сожалению, я записной пессимист. Я очень надеюсь, что я не прав. Я очень надеюсь, что им удастся «разрулить» эту тяжелую ситуацию. Но, хорошо зная элиты и в Москве, и в Вашингтоне, я не жду ничего хорошего, но я очень хочу разочароваться в [своем пессимизме].


XS
SM
MD
LG