Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Книжный угол. Александр Никишин "Водка и Горбачев"


Алексей Кузнецов: Открывая книгу "Водка и Горбачев", заранее настраиваешься на подробное исследование антиалкогольной кампании середины 80-х годов прошлого века. Кампания эта, по мнению многих, стала одним из стимулов последовавшего в скором времени распада Советского Союза. И уж кому как не Александру Никишину – Директору Национального музея русской водки! – не знать всех подробностей. Тем более что нынешняя книга – часть серии "Тайны русской водки", и не так давно в программе "Книжный угол" мы обсуждали первую книгу этой серии – "Водка и Сталин". Но, как часто бывает, ожидания не оправдались.



Александр Никишин: Я, когда начал писать эту книжку, где-то страниц 50 написанных выбросил, потому что, прочитав, я понял, что делаю то, что делали все практически пишущие на тему сухого закона, на тему "Водка и Горбачев". Это была ярая такая отповедь Горбачеву за уничтожение водки. Неприятное чтение, компромат, как донос какой-то: Горбачев сделал то-то и то-то, и за это его надо распять. И раз пишут так все, то я так писать не буду. Я решил каким-то образом войти в "горбачевскую шкуру", представить себя на его месте. Вот я пришел к власти, я по природе трезвенник, и я считаю, что пьянство - это бич, пьянство - это тормоз, - и как бы я себя вел? И тогда стало совершенно легко. Вот когда ты понимаешь, как действовал бы твой герой в реальных обстоятельствах, ты начинаешь уже совершенно по-другому ощущать реальность того времени. И, в принципе, это книга, которая впервые каким-то образом Горбачева... ну, я не знаю, защищает, обеляет, превращает его из некого мало понимающего в жизни человека в достаточно серьезную фигуру в мире истории водки.


Горбачев не сделал ничего нового по сравнению с тем, что сделали, скажем, наши предки. Эта тема постоянна - водка и попытка ограничить население от чрезмерного употребления, водка как некое зло для определенного количества людей российских. Почему так глубоко ушла в прошлое эта тема, сюжет этой книги? Потому что все, что сегодня происходит, это было: запрещали, ограничивали - и ничего сделать не смогли. И вот, собственно говоря, Горбачев - он как бы жертва незнания, жертва малознания, что же такое водка для народа. И ошибка его не в том, что он ввел сухой закон и стал уничтожать виноградники, сокращать производство, запрещать, а в том, что он до конца, он или его люди не поняли, с чем же они борются. Они думали, что они борются с реальной бутылкой, а на самом деле они боролись с глобальным русским мощным мировоззрением, с русскими нравами. Они боролись с миром, в котором они мало что понимали. А мир русского пьянства... Я так условно разделил книгу на мир русского трезвенничества, к которому принадлежит Горбачева и его команда, Лигачев и прочие, и на мир русского пьянства и попытался взвесить, какой же мир в этой стране более такой солидный и основательный. И, увы, получилось так, что мир русского пьянства богаче, веселее, разнообразнее, и пить намного приятнее и симпатичнее, чем слушать трезвеннические проповеди, даже таких уважаемых людей, как Иоанн Кронштадтский, который своим внушением гигантское количество людей излечит от пьянства.


Меня газета "Московские новости" даже немножко обвинила в том, что это не совсем книга "Водка и Горбачева", а это, скорее всего, тема - самогона. Потому что книга сделана из таких маленьких нарезок, нечто такое сумасбродное, вроде как самогон такой, не чистая водка. Там слишком много сюжетов.



Алексей Кузнецов: Я слышал даже мнение о книге, что это не столько книга, сколько такой литературный, извините, самогон, когда вот эти маленькие кусочки текста с кратким подзаголовком, идущие всю книгу, вся книга так выстроена, она, собственно, и не является литературой в таком глобальном смысле слова, а является подбором историй каких-то лингвистических. Ну, действительно, нарезка. Когда в одной главке на нескольких страницах идет перечисление синонимов к слову "выпить"...



Александр Никишин: 350 штук.



Алексей Кузнецов: ... 350 штук, то, действительно, к третьей строчке уже начинаешь нервничать, а к пятой уже чувствуешь себя не вполне трезвым. Такая задача тоже, очевидно, была.



Александр Никишин: У меня знаний-то хватает по истории водки, и я мог бы ее писать совершенно по-другому, но я поставил такую задачу - сделать ее понятной и доступной как можно большему количеству людей. Вот эта вот универсализация, когда все маленькими главками, она сделана, конечно, для того, чтобы людям было попроще все это осмыслить. Потому что если бы я ее писал так, как обычно пишутся такие тяжелые исследования, боюсь, что люди бы не продрались. И я нарочито шел на систематизацию такую, простую, - сколько этикеток по поводу названий городов, какие там названия животных в этикетках, списки идут такие, сумасшедшие, поговорки времен Горбачева: "Водка стоит 8.10, 7.12 - колбаса. Кое-то стоит у Горбачева, у народа - волоса". Вот это все не совсем литература, это некая такая систематизация для того, чтобы все-таки провести вот этого анализ, чего же у нас, у русских, больше - тяги к выпивке или тяги к отрезвлению. И оказывается, что, конечно, больше тяги к выпивке, и никуда от этого не деться.



Алексей Кузнецов: Вы сказали "систематизация", и мне в голову приходит другое слово - "энциклопедичность" или "энциклопедия". Не так давно мы с вами беседовали о книге "Водка и Сталин", но энциклопедичность в данном случае перевешивает. А вы, как директор Национального музея русской водки, не планируете создать энциклопедию русского пьянства, русской водки, русского... какое угодно слово подберите?



Александр Никишин: Да, мы делаем альбом огромный, иллюстрированный альбом "Русская водка. Иллюстрированная история. Том 2". Первый том у нас был выпущен года два назад. Такие фолианты, которые говорят о том, что водка - это очень серьезно, что водка - это не просто выпил и занюхал рукавом, а водка - это, во-первых, красивая история, с посудой потрясающей.


Впервые будет поднята тема, до которой еще и руки-то не дошли, - это тема "Водка и Наполеон". Это не в связи с тем, что французы перепились во взятой Москве, а в связи с тем, что в 1912 году, когда отмечали столетие войны 1812 года, вдруг русский народ стал пить водку под названием "Горькая Наполеонова слеза" с его портретом на бутылке.



Алексей Кузнецов: Отсюда два шага до осознания водки как национальной идеи.



Александр Никишин: Да. И я очень другого боюсь. Я боюсь, что книги мои будут продаваться и печататься большими тиражами. Потому что моя любовь к водке и страсть найти что-то интересное в этой области, она может сослужить дурную службу для подготовленных мозгов, для простого человека.



Алексей Кузнецов: То есть сработать как реклама?



Александр Никишин: Сработать как реклама и заставить его пойти и напиться. Поэтому я с удовольствием воспринимаю критику. В общем, не всем эти книги понятны, и не все их будут покупать, и слава богу. Можно очень легко доказать гигантскому количеству населения, зомбировать его, что лучше водки ничего в мире нет, и тогда мы получим то, что получили в результате, скажем, горбачевского правления, - вот это вот осушение, которое привело к криминализации, криминализация до сих пор влияет на нашу жизнь. Первые вот эти нажитые миллионы - это последствия 1985 года. И самая беда в том, что я вот Горбачеву книгу послал, а его советник говорит, что, скорее всего, он мне не даст интервью, потому что его царапнула послесловие в этой книге, где я пишу о том, что если человека простого сейчас спросить, рабочего, крестьянина: "Что ты можешь вспомнить о временах перестройки?" - это мы там, интеллектуалы, можем вспомнить возвращение забытых рукописей, гласность и прочее, а простой человек вспомнит простую вещь, что не было водки. И Горбачева это обидело. А это, кстати, зря, потому что глас народа - глас божий, а с народом все-таки надо уметь общаться и понимать его.


А то, что в народе присутствует это вот желание пить, веселиться, сидеть за столом, произносить тосты, драться, напиваться, - от этого никуда не деться. Это надо или какими-то культурными рычагами регулировать, или смириться с этим. Собственно, пафос книги в этом: Горбачева дал хороший такой посыл, он как бы олицетворяет два мира, борьбу двух миров - пьяницы и трезвенника; и он стоит посередине, и вокруг него я создаю вот эту вот реальность.



Алексей Кузнецов: Конечно, тема "Тайны русской водки" буквально неисчерпаема! А значит, нам остается ждать продолжения книг Александра Никишина – и ни в коем случае, как того и желает автор, не воспринимать его труды как рекламу национального русского напитка…


XS
SM
MD
LG