Ссылки для упрощенного доступа

logo-print
Накануне приезда в российскую столицу главы Палестинской национальной администрации Махмуда Аббаса министр иностранных дел Сергей Лавров общался по телефону с главой политбюро ХАМАС Халедом Машалем и получил от него заверения в стремлении строить единую неделимую Палестину во главе с Аббасом. Об этом рассказывали все российские СМИ – на фоне кадров встречи Аббаса с Путиным и Лавровым. И об этом, вероятно, сам российский министр рассказал своему гостю из Рамаллаха. Неизвестно, что уж там подумал про себя Махмуд Аббас – не только глава Палестинской автономии, но и лидер организации, активистов которых их товарищи из ХАМАС избивали и расстреливали в еще не забытые дни захвата террористической группировкой контроля над Газой. Но Лавров имел все основания выглядеть человеком, одерживающим одну дипломатическую победу за другой: вот как хорошо – Аббас в приемной, Машаль на проводе. Жизнь удалась!

Впрочем, тут же возникает простой вопрос. Почему, если Россия не считает ХАМАС террористической организацией и предпочитает диалог с террористами последовательному бойкоту и уничтожению одной из самых зловещих организаций современного мира, такой же подход не применяется по отношению к Северному Кавказу?


В современной России позором считается попытка решить кризис в Чечне мирным путем, отступлением – Хасавюртовские соглашения, признаком слабости – готовность разговаривать с террористами ради спасения жизней заложников.


Так почему же президент России, начавший свое президентство обещания «мочить в сортире», оказался единственным руководителем страны-участника квартета ближневосточных посредников, пригласившим хамасовцев посетить свою страну? Те, если помните, приехали и незадолго до похищения своими подчиненными израильского солдата Гилада Шалита любовались кремлевскими красотами.


Но тогдашнее приглашение Путина хотя бы имело политическую логику – ХАМАС только победил на выборах, и была надежда, что радикальные террористы прельстятся легитимностью и умиротворятся. Время, прошедшее с того скандального визита, продемонстрировало – это был неверный расчет. ХАМАС до сих пор предпочитает силу любой легитимности и уже давно опасен не только для Израиля или Запада, но и для самих палестинцев, превращенных хамасовцами в пушечное мясо террористических амбиций.


Стран, готовых общаться с ХАМАС после переворота в Газе, почти не осталось. Но Россия занимает в этом небольшом клубе почетное место. Никаких выводов из происходящего на Ближнем Востоке ее руководители не делают – как, кстати, не делалось и не делается никаких выводов из происходящего на Северном Кавказе. Потому что в случае Северного Кавказа принято окончательное решение – мочить, не задумываясь о стратегических последствиях, мочить, даже не интересуясь, не закладывается ли тем самым бомба замедленного действия под территориальную целостность и само существование Российского государства? А в случае Ближнего Востока принято другое окончательное решение – разговаривать, не задумываясь о стратегических последствиях, разговаривать, даже не интересуясь, не приводит ли подобное общение к легитимизации террора, усилению позиций радикальных группировок, новым войнам и человеческим жертвам…


Политика и дипломатия, как правило, подразумевают гибкость, реализм и умение вовремя оценить риск. Но только не в случае российских подходов к внутреннему и внешнему вопросам.



Показать комментарии

XS
SM
MD
LG