Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ряд российских ученых продолжает бороться с преподаванием православия в школах


Программу ведет Александр Гостев . Принимает участие корреспондент Радио Свобода Лиля Пальвелева .



Александр Гостев : Большое число российских правозащитников и общественных деятелей заявили о поддержке открытого письма ученых во главе с академиками Гинзбургом и Алферовым из Российской Академии наук, протестующих против угрозы клерикализации системы образования и государственной жизни в России. Под новым обращением стоят десятки подписей людей из разных регионов страны. Рассказывает корреспондент Радио Свобода Лиля Пальвелева.



Лиля Пальвелева: География впечатляет: в Хабаровске и на Алтае, в Пскове и Ставрополе, в Москве, Петербурге, Рязани, Новосибирске и еще во многих других местах нашлись люди, которые представляют самые различные правозащитные и прочие организации и которых возмутила шумиха вокруг недавнего обращения известных ученых из Российской академии наук Виталия Гинзбурга, Жореса Алферова и прочих.


В тексте заявления в поддержку девяти академиков читаем: «Ученые выступили в защиту основ России как светского государства. Крики возмущенных обскурантов и разогретой массовки несовместимы с цивилизованным христианством». И далее: «Превращение одной из конфессий в эквивалент государственной идеологии, пусть и в замаскированном виде, это - прямой путь к уничтожению демократии и к распаду страны».


Неужели все так серьезно? С этим вопросом обратимся к Эрнсту Черному из «Общественного комитета защиты ученых». Его подпись стоит под текстом одной из первых.



Эрнст Черный: В данном случае сейчас вообще дело дошло, по-моему, до абсурда. Требование включить в систему аттестации высших научных кадров, это ученых со степенями, кандидатов, докторов наук, еще и богословские дисциплины, это, по-моему, за пределами здравого смысла. Конечно, формально они не требуют, чтобы собрался, там, президиум Академии наук или общее собрание и сказали, что богословие - это наука, они не этого требуют. Они говорят: у нас есть доктора наук? Есть. У нас есть профессора? Есть. И у вас есть профессора. А кто ваши степени и звания-то утверждает? Высшая аттестационная комиссия. Вот пусть там будет еще и отделение, связанное с богословием. Но это и есть на самом деле признание этого раздела человеческой деятельности, которое до сих пор было за пределами светской жизни. Государство отделено у нас от церкви, а церковь от государства. Ради бога, вы хотите присваивать ученые степени звания? Присваивайте. Нет, говорят, вот давайте будем делать это также, как... Понимаете, это некая легитимизация богословия, как научной дисциплины.



Лиля Пальвелева: А теперь обратимся к академику Российской академии наук Юрию Рыжову. Он также поставил свою подпись под заявлением в защиту коллег.


Юрий Алексеевич, если прибегнуть к простому лингвистическому анализу, то слово "теология" построено так же, как биология и многие другие названия научных дисциплин. Так, может быть, на самом деле эту теологию можно включить в список наук, и представители церкви правы, когда настаивают на этом?



Юрий Рыжов: Вы правы в том, что структура слов "биология", "теология", "филология" одна и та же, и можно обсуждать вопрос - наука ли теология или нет. Один, я думаю, из наиболее толерантных к ученым и к науке, и действительно глубоко образованных представителей элиты Русской православной церкви недавно сказал где-то в эфире, что наука отличается от ненауки тем, что в науке есть методология. Такая методология есть у теологов, это расшифровка, толкование, изучение и исследование текстов, также как у филологов. А потому, мол, должны присуждаться ученые степени. Но этот вопрос - наука или не наука теология - можно обсуждать в рамках такого виртуального "круглого стола" ученых и представителей церкви. К сожалению, в сегодняшней России такой "круглый стол" очень маловероятен.


Второе, ученая степень. Правильно говорят представители церкви, что на Западе, в частности, в университетах, весьма уважаемых, есть кафедры, факультеты теологии, где присуждают степени докторов, профессоров теологии. Отличие от того, что могло бы быть у нас, если бы мы сделали то же самое, заключается в том, что присуждает степени у нас государственная организация ВАК (Высшая аттестационная комиссия), а это государственный штамп на этот диплом. На Западе ответственность за научный уровень несет сам университет. А когда государство ставит свою печать, это значит, что оно уже оказывается не абсолютно независимым экспертом по этим вопросам. Вот это опасная ситуация, и в этом отличие того, что предлагается церковью применительно к присуждению степеней и званий по теологии у нас и тем, что существует в тех университетах, тех странах, на которые он сейчас ссылаются.



Лиля Пальвелева: Заявление в поддержку академиков, о котором мы сегодня говорим, по сути, является открытым письмом, то есть - для всех и каждого. И все-таки, на какого адресата рассчитывали авторы? Говорит Эрнст Черный:



Эрнст Черный: Вообще, оно адресовано обществу, персонально никому, но в том числе адресовано тому человеку, которому было адресовано и первое обращение ученых - Гинзбурга и компании.



Лиля Пальвелева: Вы имеете в виду президента страны?



Эрнст Черный: Да, конечно, мы же понимаем, что это тесно связанная компания, и президент открыто со свечкой и так далее... Где, в каком светском государстве главы государств вот так открыто демонстрируют свое пристрастие к одной из конфессий?



Лиля Пальвелева: Вы сказали, что ваше письмо адресовано все-таки в первую очередь обществу.



Эрнст Черный : Конечно, к обществу.



Лиля Пальвелева: Скажите, а общество воспримет такое послание? Ведь в нем сейчас религиозное настроение, говорят представители церкви, распространяется все интенсивнее и интенсивнее.



Эрнст Черный : Я боюсь, что это желание выдать за действительное то, что очень хотелось. На самом деле, это страна, которая 70 лет была оторвана от естественного развития нормальной религиозной жизни. И вот после, вдруг, 70 лет все стали такими религиозными. Я боюсь, что это, с одной стороны. заблуждение, а, с другой стороны, это попытка убедить общество, что мы есть такие. Мы просто сами еще не понимаем, что мы такие верующие, что мы такие все православные.



Лиля Пальвелева: Не догадываемся.



Эрнст Черный : Не догадываемся. Вот они нам хотят это объяснить, при этом я думаю, что очень значительная часть нашего общества, конечно, не является верующими, не относится ни к одной из конфессий. Более того, надо сказать, что религиозность России, конечно, переоценена была и на уровне дореволюционном. В церковь по воскресеньям, наверное, ходили, но это совсем не означало веру в том смысле, в каком она предполагается, скажем, на уровне каких-то глубинных процессов.



Лиля Пальвелева: Ну, а в конце письма есть такие строки: «проект по превращению России в «православную цивилизацию» и по установлению религиозно-церковного единства общества и государства не только утопичен, но и очень опасен, поскольку, также как и «коммунистический проект», не может осуществляться без насилия».



XS
SM
MD
LG