Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

70 лет назад в Советском Союзе начались массовые репрессии


Программу ведет Андрей Шарый.



Андрей Шарый: Траурные мероприятия в связи с 70-й годовщиной кульминации большого сталинского террора проходят в эти дни в разных городах России. Формальной датой начала массовых репрессий считается 5 августа 1937 года, когда вступил в силу приказ главы НКВД Николая Ежова об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов. Историки до сих пор спорят о том, сколько именно советских граждан стали жертвами террора. Число погибших, по некоторым данным, достигает 10 миллионов человек. Известно, что с 34-го по 54-й год через систему ГУЛАГа прошло от 22 до 27 миллионов человек. Труд заключенных стал одной из главных экономических основ советской системы, а страх мучений и расстрелов - одной из основ тоталитаризма, корни которого, как считают те, кому пропаганда не отбила историческую память, не подорваны и по сей день. На государственном уровне трагическая дата не отмечается, мероприятия проводят в основном правозащитные общественные организации. В Москве из Соловецких островов, где размещался один из самых страшных лагерей ГУЛАГа, по воде доставлен большой поклонный крест памяти жертв репрессий.


"Статья 37" - так называется опубликованная сегодня в московской "Новой газете" статья лидера российской демократической партии "Яблоко" Григория Явлинского. Автор дает жесткую оценку сталинской системе политического управления и кампании репрессий, развязанных в 1937 году, а также критикует нынешние российское власти за попустительское, как считает Явлинский, отношение к страшному наследию сталинизма. С Григорием Явлинским я беседовал о роли истории в сегодняшней политике и общественной памяти россиян.


Григорий Алексеевич, вы в последние месяцы довольно часто обращаетесь к историческим темам. Вспомню вашу статью, посвященную 90-летию Февральской революции, она тоже была опубликована в "Новой газете", и вот сейчас публикация под названием "Статья 37".



Григорий Явлинский: Сейчас год такой, это год, когда 90 лет исполнялось Февральской революции, 70 лет Большому террору. События в нашей стране, они требуют глубокого осмысления, как мне кажется, всего, что с нами происходило в XX веке, по крайней мере, для того, чтобы ответить на многие вопросы относительно того, что происходит сегодня.



Андрей Шарый: Вам удается понять, что происходит сегодня, лучше, когда вы изучаете этот исторический материал? Каковы же выводы?



Григорий Явлинский: Если говорить о Февральской революции, то, наверное, главное что видно невооруженным взглядом сегодня, это то, что отказ государства, отказ властей от модернизации страны приводит к краху государственности. А вот события 37-го года, они еще раз подчеркивают, что такие раны, нанесенные стране, они не уходят в прошлое, они сохраняются и во многом предопределяют нашу жизнь сегодня.



Андрей Шарый: Вы довольно резко критикуете российские власти за их понимание исторической памяти, в том числе советского периода.



Григорий Явлинский: Суть моей критики, во-первых, заключается в том, что попытки постоянно восстановить самые архаичные способы управления страной, самые архаичные страницы истории обновить и приспособить их к сегодняшнему дню, лишают общество и государство перспективы и это очень опасно. Кроме того, это очень жестокий прием, который приводит к тому, что человек чувствует себя сегодня абсолютно беспомощным и бесправным по отношению к власти. Это вещи, которые сегодня имеют огромное значение.



Андрей Шарый: По вашему ощущению, понимание нынешними российскими властями сути, смысла сталинского террора, отношение к этим событиям нуждаются в корректировке?



Григорий Явлинский: На мой взгляд, речь идет не о корректировке, речь идет о существе. Многие представители сегодняшней российской власти демонстративно в той или иной степени объявляют себя преемниками событий того времени и того стиля управления. Кроме того, в масштабах всего государства можно говорить о том, что, скажем, псевдодемократия в России, имитация демократического процесса, управляемое правосудие, управляемые средства массовой информации ключевые, я имею в виду государственные, электронные, управляемое принятие законов. Воспроизведение различных механизмов, например, проведение каких-то экономических преобразований или реформ таким образом, чтобы все, кто принял в них участие, потом всегда были под угрозой ареста, ссылки, заключения и наказания. Это относится фактически ко всему нашему бизнесу.



Андрей Шарый: События 37-го года, кампания сталинских репрессий и общественное сознание россиян сегодня. В 90-е годы была попытка общественной дискуссии на эту тему, сейчас эта дискуссия, если идет, то очень невнятно что ли и очень негромко.



Григорий Явлинский: Мы можем абсолютно твердо сказать, что опросы показывают очень большой перекос в этом отношении. По опросам, которые проводились, например, в 2003-м, 2004-м, 2005 году, я думаю, ситуация не изменилась, если только не ухудшилась, они показывают, что до 20 процентов среди опрошенных готовы голосовать за Сталина, как за президента страны, и оправдывают действия, которые тогда происходили. Безусловно, нужна огромная, широкая разъяснительная работа, но помимо этого, нужно четкое недвусмысленное официальное признание тягчайшими государственными преступлениями всего того, что происходило тогда, а уже на этой основе нужно отвечать на вопросы, как делать учебники, как объяснять историю школьникам и в вузах. Там должна быть недвусмысленная оценка таких преступлений, потому что это имеет, на мой взгляд, вопрос плюрализма. Это абсолютно внятная должна быть оценка и абсолютно внятная должна быть позиция общества по этому вопросу, не только государства, но и общества в целом. Иначе эту рану не вылечить. Иначе, раньше или позже, это приведет к повторению этих событий в тех или иных формах.



Андрей Шарый: Сейчас модно говорить, что Россия поднимается с колен и слово "гордость" за свою страну, оно в лексиконе кремлевских политиков звучит часто, будь это освоение Северного полюса или олимпийский выигрыш Сочи. Почему в лексиконе нынешней власти нет слова "покаяния" или слова "стыд", как вы считаете?



Григорий Явлинский: Слово "покаяние" - вещь очень интимная, это личная очень вещь. В этом контексте представителям нашей власти, если взглянуть на них, и говорить-то, собственно, не хочется. Но слово "ответственность" здесь было бы весьма уместно. Я думаю, что вы правы в том отношении, что ответственность за все, что с нами происходит, несут не только власти, - и власти несут, и все граждане страны, потому что, в конце концов, власти в нашей стране такие, какими мы позволяем им быть.


XS
SM
MD
LG