Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Игры XXI века. Дать детям свободу творческой инициативы


Технически сложные игрушки не всегда способствуют развитию творческих способностей детей

Технически сложные игрушки не всегда способствуют развитию творческих способностей детей

После того, как с американского рынка отозвали опасные китайские игрушки, страна озаботилась тем, что теперь будут делать родители. Одни надеются, что к Рождеству магазины заполнят доброкачественные игрушки американского производства, другие мечтают, чтобы этого не произошло. Дело в том, — говорят последние, — что дорогие, начиненные сложной техникой игрушки лишают детей радости самостоятельного творчества.


Что-то в этом есть. Дети сегодня и впрямь забывают, как играть. Об этом говорит бешеный успех английского пособия «Опасная книжка для мальчишек», где объясняется, как сделать лук и стрелы или смастерить рогатку. Другими словами, все то, что моем детстве каждый умел делать без подсказки. Узнав, что сейчас это издание вышло в Америке, — стране Тома Сойера и Гека Финна! — я попросил корреспондента Радио Свобода Ирину Савинову помочь нам разобраться с тем, что происходит с детьми XXI века.


— Дети так запрограммированы: они готовы играть когда угодно, с кем угодно, во что угодно. Родителей же интересуют скучные вещи: не опасна ли игра, в чем ее познавательная ценность, развивает ли она двигательную координацию. И эти два подхода представляют собой главную проблему: дети хотят, чтобы их оставили в покое и дали играть, как они хотят, а родители объясняют им, как правильно играть. Это противостояние представляет интерес не только для враждующих сторон: 64-летний профессор истории Университета Браун Говард Чудакофф (Howard Chudakoff) пишет об этом труды и книги, хотя (а, может быть, потому), что сам не имеет детей.
Его недавно вышедшая книга называется «Дети за игрой: американская история». В ней профессор Чудакофф утверждает, что «время, когда ребенок может быть наедине со своими мыслями, оставаться самим собой, катастрофически сокращается, и необузданное детское воображение страдает из-за навязанного родителями организованного препровождения времени. Родители не должны вторгаться в личную жизнь ребенка». Об этом мы беседуем с профессором Чудакоффым.


— Дети играли всегда?
— Дети играли всегда. Но замечу, что они и работали всегда. Так было в Америке и, наверное, во всем мире. Расти было трудно, дети работали, если не в поле или дома, то на фабрике. Но они всегда находили время для игр. Играли в игрушки, которые не предназначались для игр: это были предметы домашнего быта. Кукла из кукурузного початка — характерный пример. Так было в Америке XIX века. Позднее появились игрушки фабричного изготовления. В начале XX века на помощь игрушкам пришло телевидение. А сегодня — электронные игры. Самой распространенной формой игр была и остается не имеющая структурной определенности импровизационная игра. Творческая игра. В конце XIX века, по мере того как в американском обществе к детям изменялось отношение, — их начали ценить, — для них стали изготовлять игрушки. Фабричными игрушками играли все, но импровизационная игра не теряла значения. Сегодня телевидение, компьютерные игры, уроки танца, пения, рисования, плавания, языков отбирают все больше времени у творческих игр ранних эпох. Но и сегодня дети продолжают находить время для них, придумывают и делают собственные игрушки.


— Где сегодня играют дети, на детских площадках?
— В игровом пространстве площадка очень важна. Американская площадка для игр сегодня хорошо оснащена, и она скорее похожа на спортивный комплекс. В Америке их начали строить по примеру Германии, это происходило в 1880-е годы. К началу 20-го века их можно было найти во всех американских городах. Полагалось, что площадка убережет детей иммигрантов и американских рабочих от дурного влияния улицы и от искушения биллиардных и других сомнительных заведений. На площадках мальчики и девочки были сегрегированны, и дети каждого пола играли под надзором наставников. Другими словами, исторически площадка была не только местом для игры, но и местом, где из них растили добродетельных людей. Интересно, что исторически дети сами находили места для игр. Ими становились чердак, двор, поле, лес, а позднее, по мере урбанизации Америки — городские улицы, пустующие стоянки для автомобилей и строительные участки.


— Дети всегда знают, как провести свободное время. Родители всегда считают, что знают, как детям следует это делать. Почему важно давать детям возможность иметь личную свободу, играть без надзора и присмотра?
— Это очень важный вопрос. Дети обитают в двух мирах одновременно: в том, в котором живут и их родители, и в том, в который родителей не следует допускать. Это личный мир детей, в который они могут и должны удаляться. Не нужно быть психологом, чтобы понимать, что в этом личном пространстве дети могут дать волю собственной фантазии, выдумке, пробовать свои способности, познавая мир и самих себя. В этом пространстве они могут свободно творить. Вопрос в том, где граница. Как уберечь детей от ненужного риска.


— Какова же роль родителей: участвовать, вмешиваться, контролировать, направлять?
— У меня, конечно, есть мнение по этому вопросу, как и у каждого из слушателей вашей программы, хотя собственного родительского опыта у меня нет. Я полагаю, что дети должны чувствовать, что родители — часть их жизни, что они о них заботятся, хотят, чтобы они развивались и выросли продуктивными членами общества. С другой стороны, родители зачастую слишком стараются быть частью жизни детей. Дети хотят и должны проводить время в одиночестве. Полежать в траве, посмотреть на облака, помечтать, поимпровизировать — построить что-нибудь из палок, камней и картонных коробок, не чувствуя сдерживающих правил, диктуемых родителями.


— Считается, что электронные игры развивают ум. Так ли это?
— Мне этот вопрос, о компьютерных играх, очень нравится. В середине XX века были популярны настольные игры. «Монополия» и другие. И вот что получалось: хотя дети должны были играть по правилам, они всегда находили возможность или правила изменить, или написать свои собственные, или использовать части одной игры в другой. Электронные же игры не предусматривают созидательной работы. Справедливости ради замечу, что поздние версии компьютерных игр предлагают более широкий набор возможных вариантов. И, в целом, они учат детей обдумывать наперед и создавать стратегию игры. Дети приобретают навык, который могут применить в других областях жизни. Они учатся держать в поле своего зрения разнообразные явления, предусматривать возможные версии развития жизненных ситуаций. Это было невозможно с настольными играми. Так что электронные игры, хотя многие из них негибкие и заставляют детей играть строго определенным образом, лишая их творческой инициативы, все же чем-то полезны.


— Будучи экспертом по играм, скажите, как должны играть дети XXI века?
— Прежде всего, всем детям должна быть дана свобода творческой инициативы. Не заставляйте детей играть по строгим правилам.
Возьмите школьные перемены: во дворе все время слышны окрики наставников: не делай этого, так нельзя играть и тому подобное. В некоторых школах на переменах не разрешается бегать, прыгать через скакалку, играть в мяч. Это гипертрофированная забота о безопасности. Чем же им заниматься: стоять смирно и курить наркотики?
Детям нужно давать свободу самим решать проблемы, и в играх, прежде всего. Свободу экспериментировать и учиться по ходу игры. Во всяком случае, именно это мы должны ожидать от такого рода занятий как игра.


— А как же чтение? Это ведь тоже занятие в свободное время.
— Конечно. Нет лучше способа разбудить и развивать воображение, чем чтением. Имидж на экране телевизора, кинотеатра, видео-плейера — прекрасный материал, но напечатанное слово дает возможность ребенку самому придумать к нему образ.


— Судя по вашей фамилии, ваша семья происходит из России?
— Да, дедушка по отцовской линии приехал в Америку в 1909 году из восточной части Украины, не берусь назвать точно название региона. Кажется, это миль двести от Москвы. И произносят мою фамилию по-разному. «Чудак», кажется, значит эстрадный артист, шутник, правда?


— Скорее «эксцентричный человек».
— Такое определение мне подходит лучше других.


XS
SM
MD
LG