Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Русский в Голливуде. История Олега Видова


Сегодня Олег Видов живет в Малибу пригороде Лос-Анджелеса, в артистической колонии «Малем». Его ближайшие соседи – Шер, Мартин Шин, Барбра Стрейзанд,.

Сегодня Олег Видов живет в Малибу пригороде Лос-Анджелеса, в артистической колонии «Малем». Его ближайшие соседи – Шер, Мартин Шин, Барбра Стрейзанд,.

«Фабрика грез» не любит чужаков, тем более, когда они приезжают завоевывать из Восточной Европы или России без английского языка, местных правил и традиций. История Олега Видова, любимца советских женщин, похожа на захватывающий роман: побег из СССР, любовная история с американской журналисткой, прощание с любимой профессией, работа на стройке, долгие мытарства и искания, а затем возвращение на съемочную площадку, но уже голливудскую. Олег Видов совершил дерзкий пробег, при этом он был фантастически популярен в Советском Союзе и много снимался в Восточной Европе. Ему удалось обвести вокруг пальца советские спецслужбы и выехать на Запад.


– КГБэшники были уверены, что они все умеют. Но дело не в этом, просто я ушел в свой собственный мир. Когда я уже был в Югославии, и когда меня вызвали в полицию и сказали… Я уже 18 месяцев был, хотя меня отпустили на 72 дня, я снялся в нескольких фильмах, в серии телевизионной, играл казака запорожского в фильме и так далее. Мне сказали, что надо возвращаться, и я подумал, помимо всего, что мне там сделают за мое своеволие, потому что я без разрешения снимался. И был такой Мариен Ленс, он был похож на Джека Николсона, прекрасный актер, и вот на съемке мы сдружились. У него там какая-то любовная история была, и я как бы между ними оказался, их мирил все, и вот понемножечку мы очень сдружились.


Я решил уходить, это решение было очень тяжелое. Я позвонил ему. Он мгновенно, на следующее утро уже был у меня, мы пошли в посольство австрийское, я взял визу. И потом перелетели уже в Любляну, где его жена с дочкой ждали в машине. Я должен был бежать из ресторана через границу; ночью, в 12 часов и я должен был перебегать границу. И когда мы ехали к границе, проезжали мимо пограничного пункта, Мариен сказал: «Слушай, никого нет, давай попробуем». Я говорю: «Ты что, лучше я перебегу». Он говорит: «Ты молчи. Я здесь езжу все время». И мы подъезжаем, и там в окошке пограничники кричат что-то. Он говорит: «Наверное, футбол смотрят». И он посигналил, и этот пограничник так посмотрел: «Давай!» - и нажал на кнопку. И я оказался в Австрии. И в этот момент австрийский пограничник открыл мой паспорт и сказал: «Я 15 лет здесь работаю и впервые вижу советский паспорт». На следующее утро в новостях показывали человека, который перебегал границу где-то в полутора километрах от этого места, его убили пограничники. Он перебегал, его убили, и он 10 шагов сделал на австрийскую территорию. В общем, слава богу, если есть друзья.


Побег Видова, конечно же, всполошил советские власти, однако достать его и вернуть обратно они были уже не в силах - он перебрался в Италию. Именно там он вскоре встретил свою вторую половину - продюсера и журналистку по имени Джоан Борстен.


– Я увидел очень хорошего, родного человека. Какая-то родственность. Очевидно, это самое главное, что люди ищут всю жизнь. Понимание, доброта, тепло. Вот это чувство как раз… Плюс ум. Так мы с Джоан уже по жизни 22 года. Нам интересно. У нас много общего. Она была журналисткой, поэтому она видела весь мир. С ней интересно. И я был везде. Потом, она человек пишущий, я – человек пишущий. Таким образом, у нас много общего. Началось с того, что мы написали сценарий вместе. Представляете, сколько у нас было непонимания. На моем ломаном английском языке и так далее для того, чтобы сказать одну фразу, необходимо было очень долгое время, и она это понимала. Но удивительно другое. Удивительно то, что в этом мире, если бы нам не мешали дураки, мы бы жили, конечно, все не в «интересных временах», как говорят китайцы.


Видов начал сниматься очень рано. Впервые он появился на съемочной площадке еще будучи студентом, – в 1963 году его пригласил в свой фильм режиссер Владимир Басов. Он экранизировал «Метель» Пушкина и взял Видова на роль Владимира. В это же время на постановку пьесы Евгения Шварца «Обыкновенное чудо» решился Эраст Гарин и доверил Олегу роль Медведя. Но настоящим звездным часом для актера Видова стало его появление в образе смелого и благородного мустангера Мориса Джеральда в советско-кубинском фильме «Всадник без головы» по роману Майн Рида. Эту картину в 1971 году снял режиссер Владимир Вайншток. Всего актер Видов снялся более чем в тридцати фильмах, но наступил момент, когда ему стало тесно в рамках не только советского кинематографа, но и всего соцлагеря.


– Понимаете, я снимался в фильме «Битва на Неретве», я помню, с Сергеем Федоровичем Бондарчуком, который великолепно ко мне относился и потрясающий был человек, с огромным чувством юмора. Там снимался Юл Бриннер, который играл главную роль в «Великолепной семерке», и все наши женщины в него влюбились, потому что он был русский. И он приезжал на съемки, он приезжал на своем самолете, он улетал в Швейцарию на другие съемки, потом он улетал в Америку на какие-то съемки и прилетал на съемки в Бостоне, где мы снимали «Битву на Неретве». И он спокойно, как птица, летал. Я думал: для этого человека не существует границ. Он мог летать, мог делать все, что угодно.


На Есенина меня не пустили в фильме «Айседора». Меня пригласил Карел Райс сыграть Есенина. Но в любом случае, видя этих актеров, которые приезжали из Германии, из Америки, отовсюду, они свободно передвигались… Скажем, роль Есенина я не смог сыграть, и хотя говорили, что он там пьяный, такой-сякой, я бы его сыграл, я бы обыграл его чувства внутренней болью, моментом поиска – и тогда это был бы человек и любящий Айседору, и интересный внутренне. И так взяли человека, одного актера, который сыграл карикатуру, теперь весь мир все-таки видит Айседору, там Ванесса Редгрейв играет, и играет русского поэта Есенина какой-то очень плохой актер. Может быть, он актер и хороший, но сыграл карикатуру ужасную. Потеря опять же.


Первое время в США Олег Видов работал на стройке и получал 3,5 доллара в час.


– Ко мне относились очень хорошо, потому что мой работодатель был Ваня Шварц из Мукачева, скульптор, мы были товарищи, поэтому мне везло. В СССР Я ведь работал и санитаром приемного покоя, и слесарем-электриком на строительстве Останкинской башни, когда было башне 6 метров от роду. А здесь я приехал – и здесь не было такой энергии больше. И я не знал почему. Но все равно я работал, я делал что-то, я помогал. То есть я никогда не сидел, сложа руки.


Затем Видов устроился работать на фабрику – там зарплата выросла до 5 долларов в час. Ему не раз приходилось менять профессию, но коллеги-актеры, выходцы из СССР (тот же Крамаров), стали настойчиво зазывать его в Голливуд.


– Первый мне Савва позвонил: «Олег, привет! Молодец, приехал. Пойдем на озвучание». Я говорю: «Я не могу, у меня дела». – «На озвучание надо идти!» В общем, мне позвонил, но я не мог тогда. Мы с Саввой были в очень хороших отношениях, потому что мы как бы были противоположные характеры совершенно. Он ко мне все время подходил и говорил: «Олег, а ты какого, 1937 года?» Он тоже, кажется, 1937-го. Я говорю: «Да нет, я 1943-го». – «В энциклопедии-то написано!» - «Ну, там ошиблись». – «Ладно-ладно… А как ты это делаешь, что так выглядишь хорошо?» Я говорю: «Это у меня папа с мамой… Так получилось…»


Олег Видов начал сниматься в Америке не сразу. Первое время он работал на стройке, затем на фабрике. Но коллеги-актеры, выходцы из СССР, тот же Савелий Крамаров, стали настойчиво зазывать его в Голливуд. И Видов решил попробовать. Его первой американской картиной стала «Красная жара», где он сыграл советского милиционера. Партнером Видова был Арнольд Шварценеггер.


– Мне просто крупно повезло, потому что я, вообще не претендовал, чтобы сниматься здесь, в Америке. То есть, я хотел просто жить свободной какой-то жизнью, чтобы меня не тюкали, не говорили «этого нельзя, этого нельзя». Я просто стал жить в этом мире, в который стремились эти ребятишки из катаевской повести «Белеет парус одинокий». Сам факт: человек, который приезжает из другого мира, с другим языком... Прийти в страну, где все хотят сниматься и получить роль, – это чудо. Со Шварценеггером был первый фильм, я играл милиционера, и надо было поехать в Венгрию, это совблок был. Но это был приятный момент в моей жизни, интересный. Для меня было совершенно чудесно сняться в «13 днях» с Кевином Костнером. Я играл Валерьяна Зорина, это фильм о кубинском кризисе. Мне сделали нос, очки и так далее. Мне надо было сыграть совершенно другого человека в другой обстановке. Я никогда не играл таких людей. Я специально позвонил людям из МИДа и спросил, действительно ли Валерьян Зорин знал о том, что происходит. Он действительно не знал, его не информировали. Это было очень интересно.


В фильме «13 дней», рассказывающем о кубинском кризисе 1962 года, когда противостояние СССР и США достигло наивысшей точки, Олег Видов сыграл советского представителя в ООН Валерьяна Зорина. Авторы картины показали дипломата Зорина наглым и лживым демагогом.


– Потом было много маленьких интересных ролей для меня были тоже каким-то открытием. Даже вот, например серила «Alias» – там была большая сцена, большая группа делегаций, и я один человек в этой делегации. Там есть такой вопрос. Они приехали за тем, чтобы позаимствовать для своей страны американскую президентскую систему, а умный человек сказал: «Вы знаете, вам лучше парламентскую систему». Его спрашивают: «Почему? У нас же Иван Иванович хороший человек». – «Но вы должны заботиться не о том, что Иван Иванович хороший, а о 60 людях после него. Парламентская система сдерживает верховную власть, и она как бы регулирует это все. И вам мы рекомендуем парламентскую систему». Вот это удивительно, потому что мы хотим, чтобы 60 лидеров после вас были хорошими людьми, а не только один. И вот я снялся в этом фильме, но, к сожалению, режиссера, она как-то это пропустило. А для нас, в общем, это интересная точка зрения, в первую очередь для России.


Одну из интереснейших ролей своей актерской карьере Олег Видов исполнил в картине Залмана Кинга «Дикая орхидея», где его партнерами по съемочной площадке были Микки Рурк, Жаклин Биссет и Керри Отис.


– Меня в этот же момент утвердили на «Охоту за Красным октябрем». И Савелий Крамаров, будучи человеком мудрым, сказал: «Лучше сняться в маленьком эпизоде в огромном фильме, чем в главной роли в маленьком фильме». И я тогда мерз – и вдруг Бразилия, они снимали в Бразилии. И я сказал: «Нет-нет, я поеду в Бразилию». Савелий говорил с точки зрения финансовой, потому что шли бонусы в большом проекте, а в «Дикой орхидее» – ничего. С Микки Рурком было интересно. Он своеобразный человек. У Микки сложное детство было, он боксер, человек такой самостоятельный. У нас хорошие отношения, он очень тепло ко мне относился, нормально.


Еще до «Дикой орхидеи» Олега Видова пригласили на съемки «Рэмбо-3», где он должен был сыграть советского офицера в Афганистане. Но роль сорвалась.


– Я должен был вначале сыграть какого-то солдата, очень милого, который там гибнет. И вдруг – «солдата не будет, ты должен вот этого капитана сыграть, жесткого». Я увидел Сталлоне и подумал: а если капитана сделать по-другому... Что такое Афганистан для меня? И начал петь перед своим текстом: «Темная ночь, только пули свистят по степи. Только ветер гудит в проводах...» И мне сказали: «Не надо». Я понял по глазам Сталлоне, что этой роли мне не играть. Но я даже рад, что я не сыграл эту роль, потому что надо было играть какого-то зверя, советского офицера, которого избивают и мучают. Ну, вот видите, меня Бог охранял.


Так Олег Видов попал в категорию русских актеров, которые слишком прилично выглядели для того, чтобы играть голливудских русских. Но это нисколько не смутило Видова, он решил попытать счастья в режиссуре и снял короткометражный фильм для Диснеевского канала под названием «Легенда изумрудной принцессы». Этот фильм, в котором Олег исполнил главную роль, получил приз Нью-Йоркского фестиваля.


Возвращаясь к теме русских в Голливуде, стоит напомнить, что именно благодаря стараниям Видова в составе Американской гильдии актеров появилась организация «Настоящие русские», в нее вошли около 30 русских артистов-эмигрантов, которые стали бороться против рецидивов «холодной войны», то есть против того, чтобы русские в американских фильмах изображались злодеями или придурками.


– Стереотипы «холодной войны» остались, но, помимо всего, русских называли все время «Чеховыми», «Толстыми», «Достоевскими». «Достоевский, иди сюда!» Здесь очень просто с этим обращались. Но, в принципе, это миф, Голливуд – это сказка, и поэтому они придумывали себе врагов. Во время «холодной войны» у них были враги. И мы выступили по телевидению, мы сказали: «Вот, сидят перед вами русские люди...» Раиса Данилова, красивые женщины. И мы говорим о том, что существует глубокий какой-то мир, неоднозначный, не стереотипы. Потому что играть, скажем, плохого русского очень сложно. Мне предлагали играть боксера, которому поломали руки, и они кричали: «Убей русских!», в смысле – «ты его добей». Мне это очень не понравилось с самого начала, и я не согласился играть главную роль, из чего я мог бы сделать большую карьеру. Очевидно, мы любим свою родину, и вот этот момент как бы заставил нас выступить и сказать: ребята, наша родина другая, чем та, которую вы представляете, наши люди другие.


– И какой эффект это произвело?


– Какой эффект? Стало меньше работы. Голливуд не любит, когда ему возражают.


Помимо режиссуры и актерского ремесла, Видов довольно активно занимается бизнесом. В 1992 году он явился одним из создателей компании «Films by Jove», которая приобрела у студии «Союзмультфильм» права на зарубежный прокат нескольких десятков советских мультфильмов, снятых 30-40 лет назад. Олег и его партнер Михаил Барышников долгие годы прокатывали в США и в других странах эту анимацию. Но совсем недавно компания Films by Jove решила продать коллекцию российскому предпринимателю Алишеру Усманову


XS
SM
MD
LG