Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Директор Исторического музея Александр Шкурко отмечает юбилей


Александр Шкурко возглавляет Исторический музей уже 15 лет

Александр Шкурко возглавляет Исторический музей уже 15 лет

4 ноября исполнилось 70 лет Александру Шкурко, генеральному директору одного из ведущих музеев России — Государственного Исторического музея.


— Александр Иванович, вы с 92-го года возглавляете музей. Между тем, вы профессиональный археолог, даже диссертацию защищали по древним скифам. Несмотря на то, что у вас такое огромное хозяйство, вы успеваете заниматься своей археологией?
— Как наукой, я уже практически не занимаюсь археологией, но поскольку музей проводит в год тринадцать археологических экспедиций, я считаю, что я им профессионально могу помочь, содействовать в проблематике исследований и в поиске нужных для музея находок. И это мне доставляет хоть какое-то удовлетворение, уж если я сам не успеваю, то здесь приближен к своим первоначальным пристрастиям.


— Что вы чувствуете, когда из экспедиций привозят новые вещи, и вы их впервые берете в руки? И что вы ощущаете, когда каждый день проходите мимо Скифских баб на первом этаже, они вам не примелькались?
— Когда я беру в руки новые находки, у меня возникает двойственное чувство. С одной стороны, у меня возникает внутренне сожаление, что я не сам участвовал в этих раскопках, а с другой стороны, радость за то, что в музее появились новые и нужные для нас вещи. А что касается моих любимых скифских каменных изваяний, то я мысленно переношусь в те причерноморские степи, где я провел свою студенческую археологическую юность, но одновременно я понимаю, что уже и возраст не тот, чтобы под палящими лучами солнца… Я был на раскопках, скажем, в Оренбургской области, чем дальше на восток, тем континентальнее климат, тем жарче. Я понимаю, что сейчас бы я уже это не выдержал, поэтому возникает некое воспоминание о юности.


— Вы возглавили музей в достаточно непростой период, когда нужно было не просто ремонт сделать, а, по сути, реконструкцию. Вам удалось сделать все, что вы задумывали, для того, чтобы, с одной стороны, интерьеры оказались аутентичными, а с другой стороны, чтобы это был музей современного типа?
— Что касается последнего, то мы эту работу продолжаем и сегодня. Просто потому, что и само музейное дело, и тем более те примеры, которые мы видим и за рубежом, и у нас, в России, они все время заставляют нас активизировать какие-то ранее не сделанные вещи. Поэтому, с одной стороны, удовлетворение, что мы здание полностью вернули в первоначальное состояние, мы где-то и музей вернули к первоначальным своим основам по концепции, сочетается с тем, что очень многое надо сделать, чтобы для посетителей создать лучшие условия. У нас очень замкнуто пространство, оно ограничено зданием, которое строилось в последнюю четверть XIX века. С другой стороны, надо постоянно совершенствовать экспозицию.


— Ваш музей находится непосредственно на Красной площади. Плюсы очевидны, а есть ли минусы?
— Для практической деятельности музея есть минусы. Они связаны с особым режимом Красной площади. Когда бывают какие-то крупные культурные и политические мероприятия на Красной площади, происходит закрытие этого пространства, музей начинают оцеплять на время репетиций, на время выступлений. Нам приходится открывать запасной вход со стороны памятника Жукову. Не все его знают, какая-то часть посетителей не может сориентироваться и попасть в музей. Бывают случаи, когда целиком происходит оцепление, когда бывают какие-то чисто политические вещи. Надо сказать, что около месяца в году накапливается такого рода ограничений, что сказывается не только на нашем моральном неудовлетворении, а мы недополучаем некоторые доходы от посещаемости. А они для нас тоже очень важны. Правда, я только что съездил в Александровскую слободу, в музей-заповедник, ясно, что там нет такого рода ограничений и сложностей, но это не Красная площадь, где центр государства. В этом смысле, я считаю, что плюсы значительно превосходят вот эти трудности.


— Мы с вами беседуем в здании, которое прежде было Музеем Ленина. Сейчас, после долгих споров, оно принадлежит вам. Но, тем не менее, фактически оно еще не освоено. Здесь находятся, конечно, кабинеты сотрудников, но как выставочное пространство это здание не действует. Каковы планы?
— В основном здании бывшего Музея Ленина (когда-то это было здание Московской городской Думы), работы уже практически начаты. Проведены проектно изыскательские, инженерные работы, установлено состояние фундамента. Это первое, что беспокоит, когда зданию 130 лет и вокруг столько строительства. К счастью, прочность конструкций достаточно хороша. Во-вторых, начаты подготовительные работы, потому что некоторые элементы, за эти сто с лишним лет, в планировке изменились, а наш принцип — стараться восстановить исторические здания в их первоначальном виде.


— А что здесь будет, какой период истории будет в этом здании?
— Если уж музей национальный и представляет историю с древнейших времен, то он должен включать в себя и последующие века, а не завершаться на 19-м веке. Для этого нам нужно осуществить новый павильон внутри внутреннего двора этого здания. Не только потому, что нам не хватает площадей, но потому, что современную экспозицию стискивать в старые архитектурные пространства очень трудно, для этого нужно иметь единое пространственное поле, и в нем уже архитекторам и дизайнерам музейным пытаться построить это новое, по образу и по содержанию, экспозиционное решение. Архитекторы, в концепции этого и прилегающих зданий, предусматривают перекрытие нескольких внутренних дворов и, соответственно, в этом дворе, который не имеет самостоятельной архитектурной ценности, сделать этот павильон для экспозиции по истории XX века. Он будет сверху перекрыт кровлей, фасады, прилегающие к зданию, мы не будем искажать никакими штукатурками. Просто в тех случаях, когда эти фасады, из требования экспозиции, надо будет закрыть, они будут закрываться какими-то декоративными плоскостями, в тех случаях, когда не будет такой необходимости, наоборот, надо будет историческую среду представить, они будут даже прозрачными, через какие-то стеклянные покрытия.


— Какая самая задушевная мечта у директора Исторического музея?
— Самая задушевная мечта, причем, и личная, и директорская одновременно, это, конечно, увидеть преображение того музейного квартала, который у нас начинается большим зданием бывшего Музея Ленина и примыкающими к нему еще пятью строениями: за окном у нас виден фасад бывшего Монетного двора, замечательный, перестроенный в конце XVII века в стиле нарышкинского барокко. Все бы это отреставрировать, восстановить. Если бы мне это удалось увидеть, то это была бы та мечта, которая воплотилась в жизни, и на которой можно было бы сказать: да, осуществлен второй этап развития нашего музея.


Надо быть подлинным ученым и подлинным историком, чтобы так сберегать архитектурное наследие, как это делает Александр Шкурко. Увы, редчайший случай в современной музейной практике страны. Речь даже не о Царицыне. Эта история совсем уж вопиющая. Но вот нельзя без грусти смотреть на то, как приспособил Музей изобразительных искусств старинный особнячок под Музей личных коллекций. А Третьяковка, реконструируя еще более старинный домик под новый выставочный зал, и вовсе оставила от исторической застройки две стены, да и те теперь внутри новодела. Александр Шкурко на практике доказывает: возможен иной подход. Он более хлопотный и более затратный, зато и результатами по праву можно гордиться.


XS
SM
MD
LG