Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Перешедшие на шепот». Простая жизнь при сталинском режиме


Орландо Фигес «Шептуны»

Орландо Фигес «Шептуны»

Книга известного британского историка, профессора Лондонского университета Орландо Файгеса «Перешедшие на шепот» (The Whisperers. Private Life in Stalin's Russia. By Professor Orlando Figes) произвела шокирующее впечатление на английских читателей. Пожалуй, впервые западный историк взялся исследовать не политическую систему сталинизма, рассказать не о его общественных и социальные корнях и идеологии, а о том, как жилось простым советским людям при сталинском режиме, как он влиял на их частную жизнь.


Кто такие Перешедшие на шепот и почему автор вынес это слово в название книги? Шептунами профессор Файгес называет советских людей, которые вынуждены были в атмосфере всеобщего страха шепотом общаться друг с другом в своих коммунальных квартирах, чтобы избежать доносов соседей. Впрочем, в эту категорию автор зачисляет и стукачей, тоже шепотом передающих свои наветы по телефону о соседях и друзьях. На суперобложке книги помещена старая черно-белая фотография двух маленьких девочек. В пятой главе книги, озаглавленной «Пережившие террор», сообщается, что этих девочек зовут Ангелина и Нелли и что снимок сделан в 1937 году — примерно за год до того, как были арестованы их родители, а сами они, как дети врагов народа, были отправлены в детские дома, причем в разные города. Пережившие террор Ангелина и Нелли рассказали английскому историку о своих злоключениях.


Достоинство и уникальность книги Орландо Файгеса прежде всего в том, что написана она не на основе исторических архивных документов, а составлена из интервью с сотнями живших в сталинском Советском Союзе людей — жертвами и очевидцами той эпохи. Сама эта книга — свидетельство влияния на личную и семейную жизнь простых людей трагического эксперимента, который ставился в то время на их жизнях.


В интервью Радио Свобода профессор Орландо Файгес рассказал, как родилась идея написать эту книгу:


— Идея возникла, когда я впервые еще студентом посетил Россию в начале 80-х годов. Тогда я впервые встретил людей, переживших сталинизм, и начал понимать, что существует огромное моральное несоответствие между реальностью и официальной версией советской истории. Я начал работать над этим проектом в 2002 году, когда время для него пришло. Посещал российские семьи, брал интервью, собирал семейные архивы, частные письма и тому подобное.


— Сколько же интервью вы взяли?
— В книге я привожу список из 454 людей, с которыми я говорил. С большинством из них я говорил больше одного раза. Так что в целом в книге использовано более тысячи интервью.


— Охотно ли говорили с вами или всё же побаивались?
— Люди хотели говорить. Мы никого не принуждали. Большинство охотно соглашалось участвовать в создании этой книги. Этому, в частности, способствовал возросший за последние годы авторитет общества «Мемориал», которое мне помогало. Люди понимали, что к ним относятся с сочувствием. С другой стороны, нередко они были обеспокоены последствиями своих воспоминаний. Например, был случай, когда одна женщина охотно говорила со мной в течение пяти-шести часов, и вдруг заметила миниатюрный микрофон, который почему-то ассоциировался у нее с прослушкой КГБ. С ней случилась настоящая истерика — она испугалась, что ее арестуют и сошлют на Колыму. В конце концов, она согласилась продолжить сотрудничество, однако симптоматично, что у многих людей страх сохранился.


— В сталинском Советском Союзе общественная жизнь доминировала над частной, коллектив главенствовал над личностью. Была ли, на ваш взгляд, у советских людей сталинской эпохи частная жизнь в западном смысле?
— На этот вопрос очень трудно ответить. В утопический период после революции — в 1920-е годы — у большевиков существовала откровенная установка на подавление частной жизни, которая отчуждалась от жизни общественной. На всём должна быть печать политики. Но наряду с этим люди ухитрялись сохранять традиции семейной жизни и жить частной жизнью. Однако они постоянно находились под присмотром государства или собственных соседей. И конечно, они испытывали страх. В 30-е годы наступили новые времена, началось некоторое отступление от утопической установки, появились проблески частной жизни — были позволены частные квартиры, было разрешено интересоваться модой, больше, чем раньше, заботиться о материальной стороне жизни. Люди получили какое-то жизненное пространство, которое могли считать своим. Однако всё это по-прежнему находилось под бдительным надзором государства. На мой взгляд, в то время очень многие семьи жили двойной жизнью.



The Whisperers. Private Life in Stalin's Russia. By Professor Orlando Figes


XS
SM
MD
LG