Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Детские дни в Санкт-Петербурге: разговор о новой российской истории


Ирина Лагунина: Пару недель назад мы уже рассказывали о том, что в Петербурге, в рамках городской программы толерантности "Точки зрения", проходит фестиваль «Детские дни». Наш корреспондент побывала на встрече подростков с представителями молодежной субкультуры. Но это был только один аспект программы. Почти каждый день в рамках «Детских дней» идет серьезный разговор с детьми на самые острые темы, в том числе о национализме и патриотизме, об истории, о войне в Чечне. Рассказывает Татьяна Вольтская.



Татьяна Вольтская: "Россия и Кавказ - история общей драмы" - так называется встреча с детьми писателя и историка, соредактора журнала "Звезда" Якова Гордина. Как же вы собираетесь рассказывать подросткам о таком больном вопросе, как чеченские войны?

Яков Гордин: Насколько я помню по собственному опыту, потому что я тоже, как говорил Александр Сергеевич Пушкин, красив никогда не был, а молод был, сознание людей этого возраста, я бы сказал, парадоксально. С одной стороны, молодой человек скептичен и это нормально, а с другой стороны доверчив. И это такая удивительная смесь. Если его явным образом обманывать и он верит в это, то когда еще скептицизм натуры накладывается на ложное восприятие реальности, ничего хорошего не получается. Нужно разговаривать на ту же кавказскую, действительно острую и больную тему, потому что в конце концов некоторые из них могут оказаться там через какое-то время. Ситуация далека от идеальной.



Татьяна Вольтская: Есть же маленький процент, но все же есть, которые хотят служить, идут и оказываются совершенно не в той реальности, которую ожидают.



Яков Гордин: Естественно. Во-первых, нельзя культивировать у ребят катастрофическое сознание. Рисовать им даже трагическую картину полностью безнадежной нельзя. Пугать людей вообще проще всего, молодого человека напугать еще проще. Надо соображать, к чему это может привести – или к апатии или же к радикализации. Вот это пункт второй.



Татьяна Вольтская: И все же в Чечне все не хорошо. Как рассказать подростку об этом правду?



Яков Гордин: Правду и рассказать. То, что сейчас происходит в Чечне, на мой взгляд, это ложная стабильность и кончиться это может плохо. Но дело не только в Чечне. На остальном Кавказе, Кабардино-Балкария, Ингушетия, Дагестан.



Татьяна Вольтская: Может быть как раз эта программа толерантности и направлена на то, чтобы дети смотрели правильно на эти вещи.



Яков Гордин: Так вот в достаточно корректной, а не размашистой форме нужно объяснить, что же происходит, что делается неправильно и к толерантности это имеет прямое отношение.



Татьяна Вольтская: Идет огромный военно-патриотический прессинг. Как избежать этой вилки? Потому что говоря эту правду, вы ведь кого-то из подростков лишаете удобных иллюзий, которые ему может быть и дома и внушают или учителя.



Яков Гордин: Что ж делать? Желательно, чтобы ребята осознавали, что иллюзиями всю жизнь не проживешь, что они комфортны, пока ты не сталкиваешься с реальностью. И вот тогда уже оказывается совсем плохо. Естественно, совершенно не нужно заниматься разрушением неких базовых представлений. Моя страна – это моя страна. Нужно просто трезво сознавать, что вокруг тебя происходит. Как говорил Петр Яковлевич Чаадаев, я не научился любить свою родину с закрытыми глазами.

Татьяна Вольтская: Вопросам патриотизма национализма как раз и посвящен другой вечер, проходящий во время "Детских дней" в музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме. У входа в зал я остановила 14-летнего Никиту и спросила его, гордится ли он свое страной.

Никита: Горжусь. Самая лучшая страна, самая большая, самый честный народ. Мы вообще всех обгоняем на самом деле в техническом смысле.



Татьяна Вольтская: А по уровню жизни?



Никита: Пенсии, доходы надо подмотать немного.

Татьяна Вольтская: Никитин одноклассник Витя гордится Россией не столь безусловно.

Витя: В одном смысле да, в другом – нет. Нет, что насчет доходов и пенсий тоже.

Татьяна Вольтская: За Никитой и Витей шли двое 10-класников, 16-летние Мария и Степан. Степан сразу сказал, что его отношение к своей стране двойственное.

Степан: Я, конечно, горжусь. С другой стороны, очень многое, что сейчас происходит, неправильно. К примеру, я не могу гордиться нашим уровнем жизни абсолютно. Я считаю, что он в последнее время даже не поднялся ни насколько. Все эти прибавки к зарплатам в итоге ничего не дают, потому что цены тоже растут.



Татьяна Вольтская: А вот ты каким будешь?



Степан: Я поступаю на финансовый кредит в санкт-петербургский государственный университет авиационного приборостроения.



Татьяна Вольтская: А ты хотел бы, когда станешь специалистом работать в России или уехать?



Степан: Я думаю, в России.

Татьяна Вольтская: Мария, а ты гордишься Россией?

Мария: Горжусь, безусловно, культурным достоянием, духовной жизнью нашего государства. Поскольку памятников искусств, творчества внесено немало.



Татьяна Вольтская: А ты кем хочешь быть?



Мария: Я поступаю в университет культуры и искусств.



Татьяна Вольтская: Думаешь остаться в стране?



Мария: Да.



Татьяна Вольтская: А как вы смотрите на тех, кто уезжает?



Степан: Человек должен жить там, где ему нравится. Во-вторых, ему удобно жить, где страна следит за человеком, поддерживает его. А в России, по-моему, ничего этого нет.



Мария: Я осуждаю. Человек - сын своего отечества и должен скорее привнести какой-то вклад, нежели искать где ему будет легче и проще существовать.



Татьяна Вольтская: А если, например, это ученый, который не может реализоваться здесь? Что делать?



Степан: Я считаю, что если человек избрал себе путь ученого, то это личный выбор. Он может быть даже если и хочет, на данный момент в России он не может заниматься.



Мария: Любая деятельность нужна не только государству, но нужна каким-то частным компаниям, которые делают на этом деньги. Они, я думаю, спокойно могут финансировать какого-то ученого гениального, чтобы он работал на них.



Татьяна Вольтская: А ты будешь пытаться что-то сделать своей стране или будешь пытаться только высокую зарплату получать?



Степан: Я надеюсь, что буду пытаться. Хотелось бы.



Татьяна Вольтская: Патриотизм вы связываете с просвещением, с образованием?



Степан: Мне кажется, что это все связано. Человек, если он образован, если он знает устои государства, историю государства, соответственно и патриотизм сюда же.



Мария: Необязательно быть образованным человеком, чтобы быть патриотом.



Татьяна Вольтская: Хорошо, скажем так, информированным человеком. Для меня главный вопрос – хотим ли мы знать правду? Я лично считаю, что без того, чтобы знали правду, мы не можем быть полноценными гражданами. Если мы не знаем и не хотим, например, знать правду о войне в Чечне, о кавказских войнах, о политике государства.



Степан: Мне кажется, что правду все равно нам не скажут.



Татьяна Вольтская: Вы будете добиваться ее знать хотя бы в каких-то рамках?



Степан: Конечно, хотелось бы. Очень многое и так знаем из рассказов старших. Просто некоторые факты поражают из истории. Допустим, о войне, когда приказы отдавались такие бездумные. Мало кто знает о переходе из Сталина в Петербург крейсера «Киров», когда полегла вся эскадра практически только для того, чтобы защитить крейсер.



Татьяна Вольтская: Степан, скажи, а вот это знание правды, иногда такой горькой, как ты сейчас сказал, оно не противоречит патриотизму?



Степан: Она учит патриотизму.



Мария: Да, я считаю, что ошибки, совершенные в прошлом, не мешают мне быть патриотом сегодня. И они только поражают энтузиазм, чтобы улучшить. Много на показуху сейчас делается. И вообще не совсем понятно, те же самые вопросы патриотизма и национализма размыты и неясны и непонятны, очень сложно в этом разобраться. Тенденция космополитизма ушла, сейчас наоборот стараются то, что вы должны думать о себе, вы гражданин своего отечества, а не мира. Становится все очень непонятно, неясно, вопросы эмиграции не всех может быть устраивают. И это становится очень сложно и не соответствует внутренним убеждениям.

Татьяна Вольтская: Эти ребята шли на встречу с писателем Александром Мелиховым. Александр, почему вы решили говорить с детьми о таких сложных и неоднозначных вещах?

Александр Мелихов: Если мы захотим изолировать детей от сложных и трагических, неразрешимых вопросов, на самом деле мы отдадим их в безраздельную власть тех, кто ни в чем не сомневается и уж их там научат. Я думаю, что в этом хоре все-таки наш голос должен тоже звучать. Что является все-таки разграничивающим индикатором между национализмом и патриотизмом? Мне кажется очень хорошо это сформулировал Владимир Соловьев. Патриотизм- это желание, чтобы твой народ был лучше. А национализм – это уверенность, что твой народ уже хорош и совершенствоваться ему не нужно. Вообще может ли человек гордиться? Гордыня вроде бы вообще не христианская добродетель. Я думаю, что каждый из нас знает в себе массу пороков, но все-таки если мы благодаря укорам совести перестанем себя уважать и скажем – я последняя сволочь, то у нас исчезнуть мотивы становиться лучше. Поэтому тупая гордость неизвестно чем, безусловно, глупа и бесплодна.

Татьяна Вольтская: На встречу с писателем пришел 16-летний Звияд, грузинский мальчик, 6 лет живущий в России. Я спросила его - патриотизм - это хорошо?

Звияд: Патриотизм – это, конечно, хорошо для каждого человека. Если нет патриотизма, человек значит не любит свою родину, свою страну, он не может никого любить, если нет любимого человека, в которого он влюблен.



Татьяна Вольтская: А национализм?



Звияд: Нам рассказывали, что это очень разные вещи. Выражение отрицательных качеств мне не очень нравится. Человеку самому, наверное, неприятно, когда его судят по национальности.



Татьяна Вольтская: Ты считаешь себя грузином, россиянином?



Звияд: Я живу в России, я принадлежу России, второй дом, вторая родина. Но когда спрашивают, какой я национальности, я, конечно, не задумываясь, говорю, что я грузин.



Татьяна Вольтская: Скажи, ты гордишься Россией? Годишься Грузией?



Звияд: Грузией горжусь, Россией тоже горжусь.



Татьяна Вольтская: Это хорошо гордиться своей страной или не во всех случаях?



Звияд: Бывают и положительные, и отрицательные моменты. Есть гордыня и гордость. Я лично испытываю гордость, а не гордыню по отношению к России и к Грузии. Грузию я, конечно, буду любить всегда. К России тоже такое отношение появилось со временем.



Татьяна Вольтская: Гордиться страной – это значит не смотреть на нее критически, не замечать недостатков или наоборот что-то критиковать? Критика не исключает любви?



Звияд: Конечно, если я люблю страну, я не должен на все остальное закрывать глаза.



Татьяна Вольтская: Нужно знать правду, даже если она плохая, стыдная?



Звияд: Конечно, правда всегда важна. Горькую правду сладкой лжи не предпочитаю.



Татьяна Вольтская: Ты вырастешь, кем ты будешь?



Звияд: На архитектуру собираюсь.



Татьяна Вольтская: А когда ты вырастишь, выучишься, ты останешься в России или переедешь на Запад?



Звияд: Я, наверное, тут начну работать. Посмотрим, как жизнь сложится. Знаете, хочется возвратиться в Грузию, в своем доме побывать. Все больше туда тянет, потому что у меня отца нет, его могила находится в Грузии. Я не хочу, чтобы я был тут, а за его могилой никто не ухаживал.

XS
SM
MD
LG