Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Каспаров вернулся с «Марша несогласных»


Гарри Каспаров общался с журналистами на пороге своего дома

Гарри Каспаров общался с журналистами на пороге своего дома

В Москве отпущен на свободу лидер «Объединенного гражданского фронта» Гарри Каспаров, который был задержан в ходе субботнего «Марша несогласных» и приговорен к пяти суткам ареста. С Петровки 38, где Каспаров отбывал наказание, его на машине отвезли домой. Около своего дома Гарри Каспаров дал импровизированную пресс-конференцию, во время которой шахматист рассказал об обстоятельствах своего ареста и суда:


- [Меня обвинили в неподчинении законным] требованиям работников милиции, и это уже 19 часть первая (КОАП) как мне объяснил Саша Аверин (пресс-секретарь запрещенной НБП. - РС), уже имеющий опыт. Он сказал: это все до 15 суток. Нас двоих повели заполнять протоколы. Тоже была сюрреалистическая картина, потому что я требовал адвоката, окно было открыто, слышно было, как кричали люди внизу на Басманной «пропустите адвоката». [Сотрудники милиции] делали вид, что ничего не происходит. Естественно, были какие-то понятые, эфэсбэшники или из УБОПа, которые все за меня подписали... Я написал, что от показаний отказываюсь, адвоката нет. Но, конечно, ни на что это не влияло.


Это тревожный факт, что фактически наше отделение милиции милицией не контролируется. То есть там полковники или подполковники дрожат, когда смотрят на людей в гражданском, которые реально всем заправляют. По существу, в стране уже произошел конституционный переворот, когда власть находится в руках у безымянных людей, которые не представляются. Кстати, там подполковник ОМОНа отказался представиться вообще, и все эти люди, которые реально на что-то влияли, конечно, не представлялись.


Потом меня вытолкали вниз через черный ход и, несмотря на требование дать адвоката, несмотря на требование поговорить с адвокатом, меня омоновцы занесли, правда, уже без сильных телесных повреждений, в автобус (понятно было, что сопротивляться бессмысленно) и повезли в суд. В суде тоже не хотели пускать сначала адвоката и журналистов, но в итоге все-таки решились пустить адвокатов, хотя понятно было, что на решение суда это никак не повлияет.


Так как все делалось второпях, рапорт, написанный омоновцем собственноручно, в котором не было ничего о неподчинении требованиям сотрудников милиции, был подколот к делу вместе с напечатанными как под копирку рапортами [в которых сообщение о неподчинении содержалось].


Кроме того, суд снова (это тоже, мне кажется, очень важное нарушение базового принципа любого судопроизводства) отказался выслушать какие-либо показания защиты. То есть заслушать все свидетелей защиты, которых можно было вызвать, посмотреть все видеоматериалы, все фотоматериалы.


Причем если в субботу можно еще было говорить о том, что - ну, суд только с этим столкнулся, суд считает, что сейчас не обязательно делать, то на апелляции в понедельник судья федеральный судья Наумова, которая уже вела дело, проявила абсолютный цинизм, отказавшись снова выслушивать защиту.


И самое главное, что принципиальное обвинение, выдвинутое против меня и моих товарищей, заключалось именно в неповиновении требованиям сотрудников милиции. Я говорил о том, что у меня есть свидетель, который покажет обратное, и этот свидетель - не журналист, не мой друг, не мой соратник, это генерал-майор милиции Вячеслав Козлов, который стоял у этого оцепления. Он был, по крайней мере, по форме самым старшим офицером милиции, может быть, там был и кто-то старше, но они были в гражданском. И я полагал, что именно он представляет власть. Когда поток людей столкнулся с омоновской цепью, он сказал нам: «идите обратно по Садовому кольцу». Что мы и сделали, отправившись обратно к Садовому кольцу. Более того, топография Мясницкой улицы такова, что с той стороны улицы нет ни одного переулка, куда могли бы мы свернуть. Поэтому утверждение суда, что мы могли выбрать какую-то иную дорогу, под собой не имеют никакого основания. Также очевидно, что задержание наше происходило по командам других людей, не Козлова, и ОМОН сомкнул кольцо окружения вокруг нас, когда мы пытались вернуться обратно на Садовое кольцо.


Еще смешной инцидент произошел, когда мои адвокаты спросили у судьи, какова ее юрисдикция, потому что все-таки мировые судьи имеют четко очерченную юрисдикцию. И судья сказала, что ее юрисдикция распространяется на нечетную сторону Мясницкой улицы, так как, по официальной версии, я был там и арестован, хотя, правда, омоновцы путали 35 и 47, два дома, то судья имеет право это дело вести. Дело в том, что кольцо оцепления сомкнулось на нечетной стороне улицы, а автобус с омоновцами, где меня задержали, находился на четной стороне улицы. Это был единственный вопрос, по которому показания обоих омоновцев, которые давали показания один за другим, сошлись: они согласились с тем, что автобус стоял на четной стороне, смотрел в сторону Садового кольца, дверца выходила на тротуар. Я все-таки спросил судью: а как она может судить, если меня задержали на четной стороне улицы, которая не является ее юрисдикцией? Ясно, что этот вопрос ни судью Сазонова, ни судью Наумову на апелляции вообще не волновал.


Такое количество нарушений говорит о том, что наша власть перешла в принципиально иное качество. И это не вопрос того, как судили Гарри Каспарова, мы же понимаем, что это вершина айсберга. Если они такое могут позволить здесь, в Москве, когда все смотрят, весь мир. Хотя, как я понимаю, страна об этом так и не узнала, во всяком случае «Радио России», которое в тюремной камере работало, ничего о нас не сообщало. Если они идут на такие грубейшие нарушения, это означает, что они просто уже перестают реагировать на какие-то внешние раздражители. То есть карт-бланш, который, к сожалению, Путин получил от глав демократических государств, на многочисленных «семерках», на которых он встречался [с главами этих государств], видимо, убедил российскую власть в том, что они могут вести себя абсолютно беспардонно. На самом деле мы вступаем в очень опасный период, потому что непонятно, где они остановятся. Уже началась разборка внутри путинского окружения. Совершенно непонятна юридическая ситуация после 2 декабря, не понятно, кто и как будет управлять страной после 2 марта. И в этих условиях полное игнорирование, как норм законодательства, которые они сами писали, так и норм Конституции, мне кажется, может привести к катастрофе для всей страны.


Завтра в 12 часов пресс-конференция в Независимом пресс-центре. Адвокаты уже написали большое количество жалоб. Мы требуем возбуждения уголовных дел по всем пунктам, по которым были нарушены законы и Конституция, и один из ключевых вопросов, на который мы будем упирать, это, конечно, вопрос, связанный с недопущением адвокатов и тем самым торпедирование нормального юридического процесса.


- Почему правительство зажимает прессу [ вопрос задан на английском языке ] ?


- Это вам надо спрашивать у них. Я полагаю, что правительство чувствует себя крайне неуверенно, они боятся, что в условиях правового беспредела, в условиях роста цен и ухудшения жизненных условий для большого количества россиян, любой протест, даже искра протеста может привести к крайне серьезным последствиям. Их реакция на наши мирные марши показывает, что стабильность, о которой они говорят, с их стороны выглядит совсем по-другому.


Показать комментарии

XS
SM
MD
LG