Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Леонид Кириченко: "Всегда можно надеяться на то, что у вас в избирательных комиссиях сидят честные герои"


Программу ведет Александр Гостев. Принимает участие обозреватель Радио Свобода Андрей Шарый.



Александр Гостев: Независимые наблюдатели обращают внимание на то, что действующие в России законы о выборах не гарантируют прав избирателей и дают возможность для фальсификации результатов голосования. О причинах и последствиях этого мой коллега Андрей Шарый беседовал с независимым экспертом по избирательному законодательству Леонидом Кириченко.



Андрей Шарый: Какие права имеет избиратель на избирательном участке?



Леонид Кириченко: Ему дадут бюллетень, он опустит его. На этом его права и кончаются. А вот как подсчитают его бюллетень, он никакого права не имеет не то что знать, а даже жаловаться в суд, что вместо него, кто-то там проголосовал, потому что так написано в законе.. Тут есть такая тонкость в гражданском процессуальном кодексе. Провели такое странное разделение. Есть нарушение избирательных прав, а есть нарушение избирательного законодательства. Не путайте их. Избирательное право - это право избирателя получить бюллетень и опустить его в урну. На этом избирательные права кончаются Правда, перед этим избиратель имел право поставить подпись в поддержку партии.. А вот когда считают голоса, фальсифицируют итоги голосования - это все называется нарушением избирательного законодательства. На это жаловаться, обращаться с заявлением в суд, не имеет права никто, кроме избирательных комиссий. Даже прокурор обращаться в суд по этому поводу не имеет права, а не то, что рядовые граждане. Такая норма закона - 259-я статья Гражданского процессуального кодекса, 2-я часть.



Андрей Шарый: Например, человек приходит на голосование и видит, что за него уже кто-то проголосовал. Уже стоит его подпись - якобы его подпись в протоколе. Такое же теоретически возможно?



Леонид Кириченко: Конечно.



Андрей Шарый: Что он может сделать прямо на избирательном участке?



Леонид Кириченко: Ведь это же делала та самая комиссия, которой вы собираетесь жаловаться. Надо жаловаться в вышестоящую. Потому что комиссия тут же его выпроводит, заявив, что он был нетрезвый, наркоман, угрожал, мешал выборам и так далее. Это очень просто делается. Методика отработанная. Кстати, в законе написано, что милиция в этот день подчиняется указаниям председателей избирательных комиссий.



Андрей Шарый: Как же все так получилось с избирательным законодательством? Это же ведь результат не одного года работы.



Леонид Кириченко: Сравните в Интернете. Закон 1994 года о гарантиях - это тонюсенькая книжечка. А потом умные люди, которые хотели обеспечить сохранение власти любой ценой, тихонечко вставляли поправки. А поскольку во главе комиссии стоял такой видный "яблочник" Шейнис, все эти мячи он пропускал мимо себя. Потому что ему объясняли, что ничего страшного в этом нет. Он соглашался. Вот так это все мытьем и катаньем дошло. Он ушел. Встал на его место Салий из коммунистов, которым манипулировали более умные люди. Сейчас, между прочим, они члены Центризбиркома, которые все это тихой сапой делали.


Кстати, интересная вещь, когда в 1995 году я инициировал принятие закона об общественном контроле за подсчетом голосов, он был принят Думой. В 1996 году в мае он был принят. Его зарубил Совет Федерации, потому что в 1996 году честный подсчет голосов был не нужен ни Ельцину, никому другому из тех, кто хотел оставаться у власти. Интересная история принятия закона. Когда его внесли представители всех фракций в Думу, то при голосовании все авторы отказались его поддержать, потому что им объяснили, что с этим делом не надо шутить, что контроль над выборами - это дело обоюдоострое и может повредить и вам. Они отступили, авторы закона, которые подписались, как авторы внесения его! Есть история голосования и принятия этого закона.



Андрей Шарый: Путин уже получил это избирательное законодательство в готовом виде, или в последние годы тоже вносились в него поправки?



Леонид Кириченко: Нет, нет. Его сильно ломали с помощью и СПС, которое теперь бунтует, и "Яблока", и коммунистов. Тогда-то и было выброшено шесть страниц про фальсификации выборов. И теперь фальсификации, вообще, в законе не упомянуты. Все обходится без них. У нас все замечательно. В 2005 году принимались последние поправки. И заметьте, что ни один защитник демократии не внес ни одной поправки, направленной против фальсификации выборов. Причем, им их предлагали внести готовые. Они уклонялись и говорили, вы знаете, мы пока над ними работаем, работаем. И вот до сих пор работают. А смысл очень простой: наступать на любимую мозоль власти - это очень опасно. Одно дело скандировать "Долой кровавый режим!" на улице, а другое дело как-то пытаться сломать ту иголочку, которая в яйце спрятана, а яйцо в утке и так далее, где смерть кощеева прячется. А те люди, которые очень осторожно критиковали закон, по мелочам, говорили, что, конечно, закон нуждается в некотором улучшении, они сидят уже в Центризбиркоме. Независимый институт выборов фактически стал частью ЦИКа. Оказалось, что вот он такой независимый. Такие же и выборы.



Андрей Шарый: Получается, что не было в истории новейшей России такого политического периода, когда бы велась, на ваш взгляд, компетентная, грамотная, серьезная работа над избирательным законодательством? Всегда оно было жертвой сиюминутных политических манипуляций?



Леонид Кириченко: В 1988 году появился проект закона о выборах народных депутатов СССР. В стране не было ни одного человека, который бы понимал что-нибудь в избирательном законодательстве. Потому что выборов до этого не было. И вся публика, вся демократическая общественность доверилась одному человеку, который сказал, «что он знает как надо». Кончилось все это печально. У нас удивительно двусмысленные нормы закона, которые появились в нем с самого начала. Оказывается, нет ни одного нарушения, которое обязывало бы суд отменить итоги голосования. Ни одной фальсификации нет, которая бы заслуживала отмены. Да, суд может отменить, а может и не отменить. Поэтому что угодно делайте, нет такого нарушения, которое влечет за собой отмену итогов голосования. Вдумайтесь! Если бюллетеней окажется больше, чем положено в переносном ящике, то этот ящик аннулируется, все бюллетени в нем признаются недействительными. А если то же самое произойдет со стационарным ящиком, то - нет, не аннулируется. Творец наших избирательных законов публично заявлял, что такого не может быть в принципе, зачем вписывать это в закон. И теперь все бюллетени, все документы идут наверх, и там Центризбирком знает, что сделать с лишними голосами и как их раскидать.


А вброс бюллетеней у нас вообще не считается каким-либо нарушением. Ни уголовным, ни административным. Поищите, откройте Уголовный кодекс и кодекс об административных правонарушениях. Нет такого нарушения.



Андрей Шарый: Получается, что вообще вся эта процедура голосования лишена всяческого смысла?



Леонид Кириченко: Ну, нет. Понимаете, ведь всегда можно надеяться на то, что у вас в избирательных комиссиях сидят честные герои, которые любому давлению противостоят, которые лучше умрут и потеряют работу, чем допустят приписку или утрату хотя бы одного голоса любой из 11 партий. Можно в это верить, можно даже убеждать других, что это так и есть. Пожалуйста! Остается только в этом и верить. А во что еще?!



Андрей Шарый: Действительно, больше не во что.


XS
SM
MD
LG