Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Смерть активиста «Другой России» - говорят родственники и знакомые Юрия Червочкина


Ирина Лагунина: Как мы уже сообщали в информационных программах, 22 ноября в подмосковном Серпухове был зверски избит 22-летний активист "Другой России" Юрий Червочкин. Он был доставлен в больницу с тяжелейшей черепно-мозговой травмой, которая в конечном итоге послужила причиной его смерти. Кончина активиста вызвала огромное количество откликов в российской блогосфере. Эта тема была одной из 3, наиболее активно обсуждавшихся в русскоязычном секторе Живого Журнала. С родственниками и знакомыми Юрия Червочкина говорил Андрей Бабицкий.



Андрей Бабицкий: О том, что произошло – мать Юрия Червочкина Надежда Геннадиевна.



Надежда Червочкина: Предвыборная кампания, они занимались листовками, клеили, по городу ходили. И в итоге он угрозы получал, что будешь продолжать это дело – проломим голову. Получилось, что проломили. Я узнала только через сутки об этом. В четверг вечером это произошло, а в пятницу вечером я его нашла в больнице. И потом когда в пятницу вечером я узнала об этом, там уже в субботу, в воскресенье, то есть с врачами особенно не с кем было разговаривать. Опять все откладывалось до понедельника. И потом целых три дня мы занимались, чтобы поместить его в Бурденко, чтобы квалифицированную помощь ему оказали. Тем более при его тяжелейшей травме. Дальше, естественно, пока я нашла этот институт, пока врача привезли, который его осмотрел. Он дал заключение, что можно его перевозить. А на третий день, когда его привезли, этот же врач принимал, и состояние его сильно ухудшилось. Видимо, время прошло. Дальше он не приходил в себя. Шесть дней провел в Серпухове в реанимации и 13 дней в Бурденко. Так он в себя и не пришел.



Андрей Бабицкий: Пользователь под ник-неймом Влада написала в своем электронном дневнике.



Юра Червочкин умер сегодня. Начался сепсис, врачи в Бурденко ничего не смогли сделать...


Вспоминаю нашу с ним последнюю встречу в "аквариуме" напротив Дома Быта. Было это за неделю до нападения до него. Юра улыбался. Попросил меня "пробить" место для выступления одной группе... Я не смогла выполнить его просьбу, т.к. за четыре дня до предполагаемого выступления помещение/клуб найти невозможно... Пили кофе... как сейчас помню - черный и несладкий... Разговаривали... Долго. Обо всем. И еще помню, что зацепила меня одна фраза: "Мне нечего терять". Вот врезалась в память остро.


Нет слов.


У него были очень выразительные карие глаза. Я запомню его улыбающимся. Юра остался в 2007 году. Ушел.


Мы все-таки на лучшее надеялись до конца. Я даже мысли не допускала, что он может не выкарабкаться. Просто Юра и смерть казались мне несовместимыми... 31 декабря Юре было бы 23 года.



Андрей Бабицкий: Мать даже не пыталась помешать сыну заниматься политической деятельностью.



Надежда Червочкина: Вы знаете, мы пытались друг друга понять, то есть он меня пытался понять, я его пыталась понять. Отговаривать его бесполезно, характер не тот. Если бы я его отговаривала, он бы просто замкнулся в себе и все. Я бы уже не смогла влиять на процесс. А так мы, по крайней мере, контактировали друг с другом. Честно говоря, я сама бы пошла куда-нибудь на какие-нибудь баррикады, потому что мне эта власть не нравится, и она сама себя загонит в болото. Потому что такой бюрократией отгородились от народа, что уже дальше некуда.



Андрей Бабицкий: В день избиения Юра расклеивал листовки в городе и постоянно созванивался с сотрудником сайта Каспаров. ру, чтобы сообщить о том, что за ним ведется слежка. Член исполкома коалиции "Другая Россия" Александр Аверин.



Александр Аверин: 22 ноября за Юрой весь день ходили сотрудники УБОП. Один раз его задерживали, взяли у него подписку о том, что не приедет в Москву на «Марш несогласных», который прошел 24 числа. Последний раз это случилось около 9 вечера, он позвонил на сайт, сообщил, что за ним снова идут сотрудники УБОП, четверо человек, сотруднику сайта «Каспаров.ру» Алексею Сочневу, о том, что он успел сообщить своей девушке Анне. Это было в 9 вечера, а уже в 9.40 его привезли в больницу с черепно-мозговой травмой.



Андрей Бабицкий: Версия, что в избиении Юрия Червочкина участвовали те же сотрудники УБОП, которые и в этот день вели за ним слежку, и до этого угрожали ему, кажется наиболее правдоподобной и матери, и друзьям, и большинству блоггеров.



Надежда Червочкина: Вообще Юра говорил о том, что ему угрожают и именно правоохранительные органы. То есть если он не перестанет расклеивать свои листовки, то мы примем меры.



Андрей Бабицкий: А вот что рассказывает активист "Другой России" нацбол из Подольска Сергей Баранов, который был задержан сотрудниками подмосковного УБОПа 3 декабря.



Сергей Баранов: 3 числа я прилетел в Москву в 8 часов и при выходе из самолета, даже в самом самолете сказали: пассажиры, приготовьте паспорта для проверки личности. И прямо в самолете у них был список. Они посмотрели мой паспорт, фамилию, сказали: пройдемте с нами. Когда я спросил, в чем дело? Они сказали: подожди, сейчас придут из УБОПа, возьмут у тебя объяснительную. За что объяснительную, я не знаю. Через три часа они приехали, приехали на личной машине два человека. Приехал начальник подмосковного УБОПа, который занимается экстремистскими организациями в Подмосковье. И пока мы ехали в машине, первый вопрос, который мне задали: знаешь ли ты, что случилось с Юрой, кого ты в этом винишь: они сидели такие довольные: вы, наверное, думаете, что мы сделали, на самом деле это сделали не мы, это шпана сделала. Нам это не надо было делать. Вот наркотики подбросили, вот Юру избили. Видишь, мы уже два человека убрали из вашего окружения. Так что передай своим ребятам в Москве, что до нового года подобным образом мы уберем еще трех человек. Фамилии мы пока не будем называть, чтобы не предупреждать, отсчет можете начинать.



Андрей Бабицкий: Фрагмент некролога из дневника блогерра Адский чорт:



Юре Червочкину было 23 года. Его сожрала Жырафия. Его убили мрази, которые и есть то самое тупое зло. Которое даже не поняло, что оно сделало.


А что может сделать зло с самыми честными и свободными? Только убить.



Андрей Бабицкий: Сейчас у матери Юрия Червочкина главная проблема – договориться с правоохранительными органами, чтобы тело сына было выдано для захоронения.



Надежда Червочкина: Тело находится в Бурденко, в морге. Но следователь должен дать бумажку, что он не против захоронения. Это называется разрешение на захоронение. Я думала, что проблем не будет, а когда приехала сюда в наши органы доблестные, они сказали: мы не дадим такого разрешения, потому что мы будем расследовать. А что же вы 20 дней делали, интересно? 20 дней вы не расследовали, а теперь вам срочно понадобилось расследовать. И мы что, его в морге будем держать еще полгода? Возбудило дело МВД. И они себе в соку 20 дней варились и варились. Теперь, когда я пришла к ним, что нужно бумажку дать, срочно передали в прокуратуру это дело. Теперь прокуратура серьезно взялась и говорят: мы будем расследовать. Я говорю: а похоронить я его должна по христиански. Так пришлось штурмовать кабинет прокурора города Серпухова. Дали вменяемого следователя, начальник следственной части прокуратуры.



Андрей Бабицкий: В завершение, запись блоггера Камрад Стюмчег.



Юра Червочкин умер.


Я поставила свечку за его здравие в деревенской церкви, просила Бога взять пару лет моей жизни и отдать Юре, лишь бы он выжил. Через несколько часов Юра умер.


Юра был сильный и смелый. И очень-очень добрый… Когда я увидела его однажды, первое, на что я обратила внимание, это открытая искренняя улыбка. Никто не мог так улыбаться. Некоторые вообще не способны улыбаться. Им остается только уныло скалить зубы и знать или не хотеть знать то, что всякое зло наказуемо.


У Юры Червочкина был мелкий аккуратный убористый почерк, он писал большие тексты авторучкой печатными буквами, совсем не соединяя их, и это восхищало меня.


Юра носил ботинки какого-то совершенно фантастического, никогда не виденного мною в природе цвета – не то рыжего, не то кирпичного, с белыми сверкающими полосками… Почему-то, камрады, мне всегда запоминается обувь, которую вы носите, а не ваши лица, походка или манера говорить. В этой безумной обуви Юра ходил на протестные марши и пикеты, гулял по холмам своего зеленого города, встречался с девушками и рассказывал им о настоящей жизни. А потом Юра умер. Ботинки остановились в прихожей под вешалкой и больше никуда никогда не пойдут без своего хозяина. А настоящая жизнь… она, конечно, никуда не делась… Но всё-таки без доброго смелого Юры Червочкина она какая-то не совсем настоящая… Или даже не настоящая совсем…



Андрей Бабицкий: Русскоязычные дневники становятся все более серьезным средством привлечения общественного внимания к событиям, информация о которых почти не попадает на страницы газет и, тем более, на телеэкраны. Нет сомнения, что, как и в ситуациях с другими уголовными делами, попавшими в поле зрения блоггеров, внимание к этой теме не угаснет до тех пор, пока следствие не придет к каким-то ясным результатам.


XS
SM
MD
LG