Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Наследие главного прокурора Международного трибунала по бывшей Югославии Карлы дель Понте


Ирина Лагунина: Закончился срок полномочий главного прокурора Международного трибунала по военным преступлениям, совершенным на территории бывшей Югославии, Карлы дель Понте. В феврале этого года в интервью наше программе дель Понте сказала: «К сожалению, Милошевич умер, и мы не смогли закончить процесс. Однако все доказательства его вины были нами собраны, они существуют и открыты для изучения. Эти же данные мы используем и в ходе других процессов. Это жизнь, такое случается, что обвиняемый умирает раньше окончания суда. Мы бы, разумеется, предпочли, чтобы все сложилось иначе, и процесс был бы доведен до конца». Смерть Слободана Милошевича – это то, что больше всего омрачило работу прокурора. О нее наследии – Айя Куге.



Айя Куге: Вскоре после того, как в 1999 году энергичная итальянка, бывший государственный прокурор Швейцарии Карла дель Понте стала четвёртым по счету главным прокурором Международного трибунала по военным преступлениям, совершённым в бывшей Югославии, большая часть сербского общества провозгласила ее главным врагом народа. Помню, уже при первом её приезде в Белград, на дороге по пути от аэропорта до города стояли плакаты с неприличными выражениями в её адрес. Карлу дель Понте то Гаагским Гитлером, то ведьмой. Сербские политики, кажется, воспринимали каждый её визит в Белград как личную атаку на себя. Председатель национального совета по сотрудничеству с Гаагским трибуналом Расим Льяич, которому приходилось часто встречаться с дель Понте по окончании её прощального визита признался, что большинство из этих встреч были неприятными, особенно тогда, когда главный прокурор трибунала сердито ударяла кулаком по столу. Она любила повторять: «Мне нужны не слова, а дела!». Журналисты пытались следить за выражением лица Карлы день Понте, когда она выходила после официальных встреч с сербским руководством, но по её лицу редко можно было угадать, добилась ли она своего.


Почему сложилось впечатление, что сербы так ненавидят дель Понте?


Главный редактор белградской газеты «Данас» Михаль Рамач.



Михаль Рамач: Мнение сербской общественности по поводу деятельности Карлы дель Понте во главе прокуратуры международного Гаагского трибунала постоянно разделялось. Были люди, которые её поддерживали, но большинство - критиковали, обвиняли в антисербских настроениях. Тяжело обосновать всю ту критику, которая в течение восьми лет была направлена в её адрес. Поэтому почти никто в Сербии ничего и не пытался обосновывать. Ведь международный трибунал выдвигал обвинения как против сербов, так и против боснийских мусульман, хорватов и косовских албанцев – против всех, против кого имелись весомые подозрения в совершении военных преступлений. Правящие сербские политики в основном воздерживались публично говорить о Дель Понте что-то плохое, хотя были и скандалы. Однако сербская пресса, особенно бульварная, жёлтая печать, постоянно нагнетала настроения, рисовала её врагом сербского народа.



Айя Куге: За время пребывания на посту главного прокурора Международного трибунала Карла дель Понте добилась выдачи в Гаагу 92 обвиняемых в военных преступлениях. В течение этих восьми лет было вынесено 63 обвинительных приговора. Работа дель Понте часто подвергалась жёсткой критике, не только в Сербии, но и в Хорватии, Боснии, даже в кругах международных политиков. Но есть ли объективные поводы для недовольства деятельностью Гаагской прокуратуры?



Михаль Рамач: Если бы у Гаагской прокуратуры по многим делам были более весомые доказательства, тогда, вероятно, были бы вынесены другие приговоры. Все-таки все ведь зависит от предоставленных доказательств. Например, в Хорватии царило страшное разочарование, когда за преступления, совершенные в городе Вуковар, сербская тройка ответственных военных не получила соответствующее наказание. Сербы также были недовольны тем, что в некоторых случаях, обвиняемые в преступлениях против сербов были нестрого наказаны, или даже были освобождены. Могла ли Гаагская прокуратура собрать более веские доказательства против военных преступников? Мое личное мнение, - могла! Вспомним хотя бы процесс против Слободана Милошевича. Хотя я не юрист, но бросалось в глаза то, что многие свидетели прокуратуры по этому делу были слишком слабыми, поверхностными. Это сейчас повторяется на судебном процессе против Воислава Шешеля. Люди, которые помнят 90-ые годы, которые всё видели своими глазами, удивлены тем, что Гаагская прокуратура, госпожа Карла дель Понте как главный прокурор, не собрали доказательства повесомее. Ведь они есть на местах. Мне действительно не понятно, почему это не сделано.



Айя Куге: Карла дель Понте никогда не отличалась желанием пользоваться дипломатическими приёмами. Она принуждала сербских и хорватских политиков выдавать обвиняемых в военных преступлениях. Страстная, решительная и неустрашимая – так её характеризуют близкие коллеги. Нетактичная и самолюбивая – так утверждают те, кто её не любит. Как будет помнить Карлу день Понте белградская журналистка, занимающаяся темой военных преступлений, Татьяна Тагирова?



Татьяна Тагирова: Я её буду помнить как способную и умную женщину, у которой хватало храбрости бросить в лицо политикам, прежде всего, в Сербии и Хорватии, всё то, что она думает об их нежелании выдавать обвиняемых в военных преступлениях. Но Карлу дель Понте буду помнить и по тому, что её обвинительные заключения часто были неэффективными. Обвинения бы были намного эффективнее, если бы ими занималось наше домашнее правосудие. В Гаагских процессах суд и следствие занимались огромным количеством событий, человеческих судеб. Такой обширный материал растягивал и оттягивал, как выдвижения обвинений, так и сам судебный процесс, размывая, к тому же, вину преступников.



Айя Куге: Главного международного прокурора по бывшей Югославии постоянно критиковали, даже в самой Гааге, за то, что она недостаточно занимается своими правовыми делами, больше - политикой. Но Дель Понте когда-то заявила, что вынуждена заниматься и политикой потому, что иначе была бы беспомощной в поисках правды. Таня, согласны ли вы с такими упрёками в адрес Карлы дель Понте?



Татьяна Тагирова: Нет, я ей очень благодарна, что она вмешивалась в политику. Я благодарна ей потому, что тот способ, который она применяла, - метод нажима, давления и угроз, всё-таки в целом привёл к результатам – с властями в нашем регионе, которые постоянно оправдывают «своих» преступников, другой метод не действует. Конечно, у Дель Понте была возможность сыграть ещё более позитивную роль. Но в целом Гаагский трибунал всё-таки сделал ту работу, которую обязаны были сделать наши национальные суды. К сожалению, все государства бывшей Югославии, на которых распространяется мандат международного трибунала, до сего дня сделали не много – окончено лишь несколько судебных процессов по военным преступлениям в Сербии, Хорватии и Боснии. Вывод: если бы не существовал Гаагский трибунал, то я опасаюсь, что про преступления в войнах здесь никто бы не говорил. Поэтому я считаю роль Карлы дель Понте и роль её предшественницы Луиз Арбур абсолютно положительной, как и роль Гаагского трибунала в целом.



Айя Куге: В бывшей Югославии Карла дель Понте стала символом Гаагского трибунала, она как будто олицетворяла не только международную прокуратуру, но и весь суд. Ею остались недовольны и сербы и хорваты, утверждая, каждый со своей стороны, что дель Понте преследовала только их национальных героев войны. Боснийские мусульмане также недовольны, они уверены, что главный прокурор не приложила все необходимые усилия, чтобы перед судом предстали виновники страшнейших преступлений и геноцида в Сребренице генерал Ратко Младич и бывший лидер боснийских сербов Радован Караджич. Карла дель Понте хотела, чтобы ее карьера в Гаагском трибунале закончилась выдачей властями Сербии Ратко Младича. Она ещё недавно говорила, что на восемьдесят процентов уверена - Младич будет в Гааге до конца декабря, в крайнем случае, в январе. Были даже подозрения, что Белград преднамеренно затягивает с арестом генерала, чтобы это удовольствие получил новый главный прокурор Гаагского трибунала Серж Браммерц, вступающий в должность 1 января...


Самым большим своим успехом дель Понте считает арест бывшего лидера Сербии Слободана Милошевича, а самым большим неуспехом тот факт, что он умер в Гааге, не дождавшись приговора.


Белградская правозащитница Наташа Кандич, которая больше кого бы то ни было в регионе расследовала военные преступления, высоко оценивает роль Карлы дель Понте в создании атмосферы, когда стало уже казаться нормальным кажется то, что судить своих военных преступников надо самим государствам.



Наташа Кандич: Всё, что достигнуто на национальном уровне по судебным процессам по военным преступлениям, достигнуто во время мандата Карлы дель Понте. Без её упорства и настойчивости, думаю, не было бы организованного нажима на государства бывшей Югославии начать судить за военные преступления в национальных судах.



Айя Куге: Владимир Тодорич, советник при правительстве Сербии, полагает, что рано ещё дать полную оценку работы Карлы дель Понте.



Владимир Тодорич: Хотели этого, или нет, но государства региона улучшили свои отношения тем, что хоть и медленно, но надёжно отправляли своих самых страшных преступников в войнах девяностых годов в Голландию, обеспечивая тем самым молодым поколениям возможность установить новые культурные, экономические и политические связи. Это дело, к сожалению, не окончено. Следующий прокурор Серж Браммерц, может быть, окажется в той ситуации, когда сможет завершить самое крупное дело – дело генерала Ратко Младича. Так что в принципе об успехе, или не успехе, Карлы дель Понте мы сможем говорить только через результаты Гаагского трибунала. Оценивать Гаагский трибунал и Карлу дель Понте будут лишь через несколько лет, когда этот трибунал закроет свои двери, и когда мы оставим прошлое за собой - в музеях и в исторических учебниках.



Айя Куге: Когда в начале декабря Карла дель Понте закончила последний, прощальный визит в Белград, она выглядела разочарованной. В Гаагу дель Понте вернулась с подарком сербских властей - с картиной кисти сербского мастера, хотя надеялась, что подарком будет выдача трибуналу из Сербии хотя бы одного из четырёх, ещё остающихся на свободе обвиняемых в военных преступлениях. Первого января она вступает в новую должность – Швейцария отправляет её своим послом в Аргентину, а политики в Белграде вздыхают с облегчением.


XS
SM
MD
LG