Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Смешное и ужасное на современном российском экране


Анна Качкаева : Ну, вот и российский зритель, наконец, дожил до комедии-пародии и комедии-абсурда. Канал ТНТ на минувшей неделе вместе с Comedy - Club представил публике премьеру «Самого лучшего фильма». Пока это был пресс-показ первого фильма, пародирующего популярные российские блокбастеры: от «дозоров» до «Моей прекрасной няни». Возбуждающая другие каналы популярность «Нашей Russia » и «Шоу ньюз» на ТНТ, премьера «Большой разницы» на Первом, отчетно-предвыборные концерты Задорнова – кто-то из пишущих остряков очень точно определил этот жанр – лакируются осовремененным Галкиным. Вот так вот выглядит новый юмор на нашем телевидении.


На минувшей неделе милейший Николай Николаевич Дроздов вернулся на Первый. Когда-то он покидал канал из-за ориентации Первого на те самые шоу, которыми программа «В мире животных» не является. Теперь Дроздов вернулся, и программу «В мире людей» вполне можно считать пародией на программу «В мире животных».


Как известно, пародии не просто нарушение иерархии жанров, она невольно затрагивает иерархию понятий и смыслов. Как, впрочем, как и смех, может быть признаком остроумия или симптомом идиотизма. Чем вызвана мода на пародии? И почему в телевизионной стилистике в ходу вот этот беспрерывный стеб? Почему экран заполнен больше всего дуракавалянием? И почему не принято шутить на политические темы?


О природе смешного и ужасного как второй стороне той же медали на современном экране мы сегодня и поговорим с моими коллегами – обозревателем «Независимой газеты» Верой Цветковой и главным редактором «Телескопа» Евгением Кузиным.


И вам, уважаемые слушатели, мы задаем очень простой вопрос: какие программы вам кажутся действительно смешными, и зачем, по-вашему, на экране нужны ужастики, мистика и юмор, помимо развлечения, конечно? Поэтому давайте начнем с самого простого – с вас как с продвинутых телезрителей. От чего вы, Женя, смеетесь, когда смотрите телевизор? Что для вас смешно?



Евгений Кузин

Евгений Кузин: Каждый раз по-разному. Конечно, это оригинальная шутка или оригинальная идея. Часто смеюсь, глядя в российский телевизор, от глупостей или в тех случаях, когда меня считают таким идиотом, что невольно вызывает мой смех в ответ, хотя делают вещи вполне серьезные, показывая очень высокопоставленных людей.



Анна Качкаева : Программы можете перечислить, которые, по-вашему, можно считать смешными?



Евгений Кузин: Программы, которые, с моей точки зрения, можно считать смешными, «Слава Богу, ты пришел» часто удается, зависит от героя, но там очень бывают неожиданные вещи. Еще остался, хотя надо уже выискивать, смешной юмор в « Comedy - club ». Долгое время я был поклонником этой программы, но явно ребята подустали, старики подустали, а новичков еще не нашлось буйных, активных. Периодически КВН, тоже зависит от команды. И, наверное, все.



Анна Качкаева : А то, что смешное не так смешно по жанру, а вот можно считать пародийным. Вообще, мода на пародию, вдруг возникшая буквально в последние полтора месяца, она мода или это какая-то новая тенденция, по-вашему?



Евгений Кузин: У меня ощущение, пока мне кажется, что просто была свободная форма, которую в силу разных причин не эксплуатировали.



Анна Качкаева : Ну да, потому что «Шоу ньюз» и СТСовский проект с пародией на телевидение появились осенью еще.



Евгений Кузин: СТСовский проект еще один готовится, Вадим Галыгин. Я честно скажу, что ощущение, что благодаря заявлению того, что Вадим Галыгин готовит пародии…



Анна Качкаева : Будет делать.



Евгений Кузин: То есть была декларация одного из каналов, что пародия будет эксплуатироваться, несколько других людей решили попробовать сделать это раньше. Так часто случается на телевидении. Такой уже набивший оскомину пример с шоу «За стеклом», которое канал «ТВ6» в свое время во что бы то ни стал хотел выпустить в эфир раньше, чем «Последний герой» выйдет, который в то время снимался. Игры заразили в свое время.



Анна Качкаева : То есть это не мода, это обычная, как всегда, телевизионная конкуренция.



Евгений Кузин: Мода – когда начнут подражать, это, может быть, станет модой, когда появятся яркие лица. Но пока одни и те же лица делают все эти программы, как это ни печально. Поэтому модой еще не стало.



Анна Качкаева : Ну, об этом мы еще поговорим. Вера, над чем вам все-таки не противно смеяться?




Вера Цветкова

Вера Цветкова: Ой, мне всегда не противно смеяться в «Слава Богу, ты пришел», потому что это импровизация, потому что это талантливо сделано. Когда талантливо сделано, меня не коробит даже «Наша Russia », хотя там тем ниже пояса навалом, но это талантливо сделано. Это сейчас работает режиссер «Бумера-2», по-моему. Это чувствуется. Вот это смешно. А так, гэги типа «Иронии судьбы-2» - это мне не смешно. Вчера, например, я дважды смеялась, глядючи наш родной телевизор. Был потрясающий репортаж из Клопенбурга про наших бичей, классно сделано, очень смешно было. И звезды на Первом, Алла Борисовна… Ой, Аня, видели ли вы это?



Анна Качкаева : Я видела, да. Ну, вы скажите в двух словах.



Вера Цветкова: Когда вышел Глушко со своими бицепсами, трицепсами и макси-крыльями за спиной, привязанными под мышками, и узелком на бедре, на который все смотрели, когда же он развяжется… Слушайте, как-то в крещенскую неделю, мне кажется, это грань. Я не знала, смеяться или плакать. Ну, такая безвкусица, ребята! Что ж происходит! В прайм-тайм Первый канал себе позволяет вот это с бицепсами оголить, и Барбара Брыльска, которая говорит: «Благодарю вас, что вы показали почти все». Ребята… ну, смешно…



Анна Качкаева : Хорошо, а к нашему любителю животных вы не хотите обратиться?



Вера Цветкова: Ой, нежно люблю Николая Николаевича. И я вот когда начала смотреть передачу, я решила, что это что-то типа того, что делает Света Сорокина, потому что был репортаж о мальчике, который построил часовню. После чего пошли четыре совершенно «желтые» истории, одна из которых точно была уже на НТВ. Я смотрю, Николай Николаевич как-то дергается, как-то он неспокойно стоит, как-то он елозит, как будто у него песок где-то в спине. И что-то мне все это так стало нехорошо, что-то мне как-то жалко стало Николая Николаевича. Может, бы лучше на «Домашнем» дальше с животными.



Анна Качкаева : Так он остался. Как раз в том то и дело. И это своего рода тоже символ: на «Домашнем» «В мире животных», а на Первом – «В мире людей». Что что пародирует?



Вера Цветкова: Тридцать лет человек с таким достоинством, так спокойно сидел в кадре. И тут я не могу понять логики. Они взяли его для того, чтобы очеловечить «желтые» сюжеты? Вот для чего это все, Ань, вы понимаете?



Анна Качкаева : Я думаю, что это игра с такими пародийными смыслами, почему я и прошу вас на эту тему порассуждать, что вываливается в стеб, все обстебывается? И это не объяснение того, что в нашем времени нет ценностей. Это что-то еще, что навязывает телевизор людям, которые готовы над всем этим смеяться.


Мы сейчас с коллегами заспорили о том, что «Наша Russia » - это социальная сатира и юмор или все-таки стеб? Я то считаю, что это, пожалуй, единственная программа, которую можно причислить к социальной сатире.



Евгений Кузин: Ну да, здесь, я думаю, мы вряд ли поспорим, потому что это так оно и есть. Это наша жизнь, это слепок, причем такой очень тонкий и удачный слепок с нашего общества, с типажей людей, которые живут в наших квартирах. И если возвращаться к вопросу о моде, скорее, наверное, это единственное сегодня, что можно считать модным явлением. Эта программа уже давно растаскана в народе на цитаты, на героев. Джамшуд уже стал символом людей азиатской национальности, приехавших в столицу выполнять невысокоумственную работу. Здесь попали, народ принял. К сожалению, я с ужасом жду, когда же у них кончится запал.



Анна Качкаева : Вы полагаете, что просто таким количеством людей невозможно будет все дальше и дальше делать подобные проекты? Надо в какую-то другую струя выворачивать или что?



Евгений Кузин: Она интересна тем, что она никого не копирует, никого не повторяет, скорее именно пародирует нашу жизнь, а не пародирует зеркало, на что делают пародии все остальные шоу. Поэтому она свежа, пока не повторяется, пока не повторяются герои, пока не повторяются типажи, шутки.



Анна Качкаева : А вот вы можете мне сказать, Вера, может быть, вы задумывались, почему наш юмор, дело не в Петросяне и не в Галкине, и не в мягком Жванецком, ведь « Comedy - club » - новый вариант такого офисного юмора, для офисного планктона, как они говорят, - это ведь вариант stand up комедии – жанра вполне известного на Западе, использованного и вошедшего в мировую культуру, на Бродвее играемого. И как раз и стеб, и повод естественен, и собственно, многие забывают почему, он появился. И все: от нынешних многих киношников – это еще и часто протест против либо аморальности, либо политики. Между прочим, stand up комедия возникла вообще в 60-е годы как протест против войны во Вьетнаме.



Вера Цветкова: Нам до этого…



Анна Качкаева : Нет, дело даже не в этом. Когда появилась stand up комедия, естественно « Comedy - club» из этого жанра. И известно, что stand up комедия может быть и искусством вполне, потому что что такое Вупи Голдберг или Джим Керри в Америке, или Дастин Хоффман? Они все там начинали. А у нас никак ни во что это не превращается. Почему не становится явлением искусства?



Вера Цветкова: Потому что на потребу делается. Какое к черту искусство, если, во-первых, собрались ребята безработные после КВН, которым надо было себе создать нишу? Только поэтому они выбрали stand up комедию, а не потому что им надо было что-то… Это еще Дондурей говорил: «Талантливые ребята, заняться бы им сатирой, и цены бы им не было». Но они же ей не займутся. Потому что нашей публике что надо? Чтобы было понятней. Почему и пародии, и юмор поверхностные? Просто для потребления.



Анна Качкаева : Я, кстати, была на премьере. Я почему еще пошла на фильм ТНТ и « Comedy - club » «Самый лучший фильм», который пародирует все наши блокбастеры от «Девятой роты» и «Дозоров», и «Моей прекрасной няни», потому что мне было любопытно: а вдруг, наконец, что-то родилось из этого. Потому что это первый фильм в этом жанре. Честно говоря, я была с дочерью, которой 15 лет, мне было неловко. Местами чуть-чуть смешно, а в в общем, неловко.



Евгений Кузин: Я вас понимаю, я, к счастью, ходил без детей.



Анна Качкаева : Хотя она любит «Нашу Russia » вполне и знает всех персонажей, и так далее.



Евгений Кузин: Как раз, на мой взгляд, кино получилось, если продолжать тему разговора, это не развитие жанра, а скорее, наоборот, отход назад. Я долго думал после премьеры, пресс-показа «Самого лучшего фильма», что это название «Самый лучший фильм», а не наша характеристика.



Анна Качкаева : Да, это название «Самый лучший фильм».



Евгений Кузин: Я единственное нормальное объяснение смог для себя найти, почему он получился хуже, чем то, что делали эти же люди в телевизоре и делают, юмор там гораздо ниже по качеству и по направленности. И я понял, что кино, наверное, должно ориентироваться еще на более массового зрителя. То есть у ТНТ есть своя постоянная аудитория, они ее нащупали, они понимают, что эта аудитория схавает, а что не схавает. В данном случае они должны рассчитывать на аудиторию кинотеатров, должны привлечь, кроме аудитории «Дома-2», « Comedy - club », «Нашей Russia », еще других зрителей, чтобы этот фильм окупился, принес какие-то дивиденды. Поэтому они вынуждены были шутить хуже. Возможно, проще, топорнее. На самом деле, если « Comedy » в моем каком-то личном табеле о рангах стоял ближе к Жванецкому, то есть с одной стороны у меня Жванецкий, с другой – Петросян.



Вера Цветкова: Чего это вдруг к Жванецкому?



Евгений Кузин: Вот если взять крайние позиции: Петросян, Дубовицкая и их команда, Жванецкий, наверное, образца 80-х годов, когда еще было нельзя говорить, Comedy был ближе все-таки…



Вера Цветкова: Да нет, это тот же Петросян, только для 30-летних яппи. Это то же самое.



Евгений Кузин: Возможно, я ближе к 30-летним, поэтому я с удовольствием.



Анна Качкаева : Смотрите, недавно Даниил Дондурей с Дмитрием Орешкиным рассуждали тоже на предмет юмора, но главным образом на предмет политического юмора, и во «Времени новостей» вот какая цитата: «Юмор на телевидении настолько в рамках гламурной культуры, где надо быть веселеньким, говорить о телесном низе, хамить, намекать на эротические темы, но не дай Бог коснуться самой жизни». Это Даниил Дондурей об офисно-молодежном юморе. И продолжает: «Такая ситуация, когда никто даже не пытается своими шутками затронуть главу государства, правительства, партии». Мне кажется, самое идеальное для власти, когда живые и ловкие говоруны не касаются такой политической ситуации в стране даже в мягком и ироничном стиле, как у Жванецкого. Может, поэтому и есть некоторое уже выдыхаемость у этого всего, что «перца» не хватает? Потому что в общем политическую сатиру везде в дозах определенных допускали для того, чтобы и stand up комедия жила. Вопрос не только стеба над масскультом и блокбастерами, это еще и вопрос стеба над политиками.



Евгений Кузин: Боятся наши политики, по-моему.



Анна Качкаева : Нет, по-моему, боятся наши телевизионщики. Причем здесь политики? У меня такое ощущение. Вспомните, мы уже даже забыли, как выглядело, а ведь было такое время совсем недавно, когда еще все было возможно.



Евгений Кузин: Да, десять лет назад.



Анна Качкаева : И «Куклы».



Вера Цветкова: Почему? «Плавленый сырок» и сейчас, спасибо Венедиктову. Очень даже политическая сатира, куплетики поют в «Плавленом сырке», но это не на экране, увы.



Евгений Кузин: В радиоэфире. « Comedy - club » как знамя свою неполитичность вывесил.



Вера Цветкова: Да, у них это.



Евгений Кузин: Я не знаю, может быть, потому что он начинали с концертов на Рублевке, поэтому решили не трогать изначально.



Вера Цветкова: И продолжают они там.



Евгений Кузин: Просто там они выросли, это место, где обитают современные бизнесмены и политики. Это люди, которые платили им, наверное, первые деньги, до того, как они стали звездами.



Вера Цветкова: С другой стороны надо начинать. И люди перестали быть героями, никто не хочет неприятностей. Я думаю, масса народа может политическую сатиру писать.



Анна Качкаева : Я просто думаю, помимо того, что не хотят этого телевизионщики, может быть, все связано с очень главной и важной чертой нынешнего времени – аполитичностью вообще? Или все-таки нет?



Вера Цветкова: Ну, как? Есть Лимонов, есть его ребята. Ничего себе аполитичность! Нет, совсем я бы так не сказала. Или вы имеете в большинстве своем?



Анна Качкаева : Да, конечно. Аполитичность как настроение, как нежелание общества…



Вера Цветкова: То есть сытый обыватель, которому легче гэги смотреть. У меня вот другая история. Я с ребенком на «Иронию судьбы-2» пошла, ну, мне было очень неловко, потому что это ситком обыкновенный, ситуационная комедия, гэг на гэге, клиповое сознание. Это пародия на Рязанова. Я очень расстроилась, ребенку понравилось.



Анна Качкаева : В том то и дело. Я поэтому и говорю, может быть, мы с вами перестанем. Вроде все еще не старые люди, но мы все сравниваем реакцию собственных детей, которые как раз то самое поколение, на которых это все и рассчитано. И «Ирония судьбы» большинству из них нравится, так же как я подозреваю, что тоже большинству, за некоторым неуютством, и «Самый лучший фильм» понравится.



Евгений Кузин: Пойдет, да, пойдет. Мы в круг знакомых выработали формулу, что зрителям «Дома-2» негде целоваться. И только поэтому касса у «Самого лучшего фильма» обязательно будет. Только поэтому. Вернее, как минимум, поэтому.



Вера Цветкова: Слушайте, а была же приличная сатира политическая – «День выборов», самый смешной фильм, который я видела за последние два года.



Евгений Кузин: После премьеры мы все сравнивали с «Днем выборов», который, кстати, был показан по телевидению в праздничные дни, что для меня было большим удивлением.



Вера Цветкова: Он только что в кинотеатре прошел.



Евгений Кузин: И отчасти там жестко посмеялись, на мой взгляд, над современной политической системой.



Вера Цветкова: Со вкусом, талантливо.



Евгений Кузин: Я говорю, удивлением для меня было то, что все-таки это показали по телевидению. Можно.



Анна Качкаева : Можно, но в общем редко. Короче говоря, если говорить и подводить итог вот этому самому смешному, низ по-прежнему будет торжествовать, видимо, и в следующем сезоне. А про пародию нельзя сказать, что это такая новая мода. Это так, пробные шары.



Евгений Кузин: Пока да.



Анна Качкаева : Да, Вера?



Вера Цветкова: Нет, мне кажется, мы, если любим, до поцелуев в десны. А если кто-то сделал хорошую пародийную программу, сейчас это идет поветрие запросто. Нечего удивляться.



Анна Качкаева : Пишет нам господин Лосев: «Первый канал усиленно насаждает мораль буржуев. Сериалы со страданиями богатеньких пекутся, как блины. Хорошо, что рядовым зрителям оставляют советские фильмы». Ну, не только про богатеньких. Они там разные. Вот, например, сериал «Громовы» и еще некоторое количество «Татьяниных дней», не совсем про богатеньких.


Еще один наш слушатель: «Мы обхохатываемся. Программа «Голые и смешные», когда голый зад показывают, или когда у мужчины эрекция. Вот это и нужно почаще показывать». «Голые и смешные» в своей простоте действительно такая утробно-смешная, простая, с точки зрения юмора. В этом смысле ДТВ – такой слепок того, что телевидение российское адаптирует на большие пространства. На ДТВ есть все, если посмотреть на этот канал: от «Голых и смешных» до мистики и ужастиков, но такого третьесортного, второсортного.



Евгений Кузин: «Сисайт» там еще есть.



Анна Качкаева : Есть и приличное, да, безусловно. Но во всяком случае, там сконцентрированы западные аналоги того, о чем мы сегодня с вами пытаемся говорить. А на больших каналах это так или иначе адаптируют. И когда ты смотришь за первоисточником, то он выглядит часто лучше, чем наши копии. Вам так не кажется, Жень?



Евгений Кузин: Если взять за первоисточник «Голые и смешные», я как раз, в отличие от нашего радиослушателя, не большой фанат этой программы. Я помню, что там постоянное подстраивание ситуаций типа розыгрышей. В нашем случае, наверное, «Розыгрыш» является неким следующим этапом эволюции жанра «Голых и смешных». И он гораздо лучше, то есть я с большим пиететом отношусь к нашему формату в этом смысле.



Анна Качкаева : Жесткач, правда, там у нас, как они любят говорить, но тем не менее.



Евгений Кузин: К сожалению, нам не показывают умных тех самых stand up комедий, которые являются классикой жанра. «Мистер Бин» у нас давно не в фаворе.



Анна Качкаева : Не пошел.



Евгений Кузин: И другие представители телевизионного развития жанра stand up комедии. Поэтому не вижу я особых связей и особого роста наших потуг в пародийности по отношению к западному.



Анна Качкаева : А что вы скажете по поводу увлечения в этом сезоне, хотя это началось, конечно, в прошлом, но в этом это уже повально, и канал, собственно, переформатировался «ТВ3», увлечения мистикой и ужастиками, которые, конечно… Есть ведь две точки зрения на саму тоже природу этого ужасного. С одной стороны, это провокационный ход, способ взорвать ситуацию, сознание обывателя, некое очищение. С другой стороны, что это провоцирует латентные агрессивные импульсы. Этих теорий до шута.



Вера Цветкова: Дешевый катарсис.



Анна Качкаева : И в смысле кино, и с точки зрения трэша, и с точки зрения кинопроизводства что у нас с этим связано? Почему вдруг мистика, и почему вдруг тоже в таком большом количестве желание дрейфовать в эту сторону?



Вера Цветкова: Потому что хавают. ТНТ первый открыл, что хавают. У него там сплошь экстрасенсы теперь.



Евгений Кузин: Гипнотизеры.



Вера Цветкова: Потом на «Рен-ТВ» есть линейка тоже документальных так называемых фильмов. То есть, видимо, публика хавает. А у нас это во главу ставится. Что публика хавает…



Анна Качкаева : Понимаете, вот опять хавает – не хавает. Если вспоминать теоретиков абсурда и нонсенса…



Вера Цветкова: Хичкока еще вспомните.



Анна Качкаева : Нет, именно пример английских абсурдистов или людей, которые занимались в начале века, того же Кэрролла, с одной стороны, он писал «Алису», а с другой стороны, тоже спиритизмом занимался и духов вызывал. Так или иначе, это человеку свойственно.



Евгений Кузин: Это с детства в природе нашей – понять то самое непознанное. Просто понимать можно по-разному. В детстве тоже все когда-то пробовали вызывать духов, гадать, в лагерях рассказывали страшилки.



Анна Качкаева : Да, «черный юмор» детский и стишки такие читались. Хорошо, что это, с чем это связано? Что такое телевидение почувствовало в обывателе, что, с одной стороны, это такое пошловатое дуракаваляние в большем своем виде, чем, скажем, социальный юмор, а с другой стороны, вот такая апелляция к этому внутреннему переживанию этого страха и какого-то состояния виртуального, а не естественного?



Евгений Кузин: Мне кажется, нашлась опять удачная форма. Вспомните, был «Третий глаз», я очень смеялся, когда смотрел эту программу, так как мне казалось, эти люди разыгрывают меня, они специально так серьезно говорят о потусторонних мирах. Я не думаю, что много людей со мной могли быть солидарны, так как программа в серьезной форме говорила о том, что люди считали серьезным. Я как иронично относящийся к потусторонним мирам смотрел ее с улыбкой на устах. Сейчас нашлась более понятная форма. Телевидению нужна новая упаковка. Упаковали целый канал. В большинстве своем старую продукцию, которая уже где-то выходила, показывалась, паковали и предложили зрителю в новой, красочной упаковке.



Анна Качкаева : Вы имеете в виду «ТВ3»?



Евгений Кузин: Да, я имею в виду «ТВ3», который с сентября вышел под лозунгом как раз «Фантастика, мистика, приключения», решил эксплуатировать вовсю жанр непознанного. Из того, что они сами делают, из новых проектов сложно сказать о каких-то пока успехах, больше, наверное, у них в планах, потому что шоу с Маем Абрикосовым провалилось. Май Абрикосов, выросший в «Доме-2»…



Анна Качкаева : Вот у нас поставщики то теперь новых телевизионных персонажей.



Вера Цветкова: Да, «Фабрики» и «Дом-2».



Анна Качкаева : «Дом-2» уже стал фабрикой, поставщиком.



Евгений Кузин: Потом осталась свободная часть – звезды и непознанное. Про звезд, что они алкоголики, уже нам рассказали, про то, что у них не все благополучно в семьях, они гуляют, влюбляются в своих коллег или не коллег, мы тоже уже знаем. Оказывается, у звезд еще случаются мистические видения. Вот еще есть возможность поэксплуатировать такую модную тенденцию.



Анна Качкаева : Тем не менее, это все все равно благополучно упаковывается, когда надо, и в политический контекст. Потому что, если вы помните, я с любопытством смотрела, как герои и « Comedy club », и как даже Анфиса Чехова в ночи в предыдущую предвыборную кампанию говорила: «Приди на выборы, от этого зависит твоя сексуальная жизнь». Я вот попала.



Вера Цветкова: А я на Аллу Борисовну попала.



Анна Качкаева : Ну, Алла Борисовна – ладно. Этот как раз верхний слой ясен. Вот этот второй слой, который якобы себя позиционирует как офисные планктоны и аполитичные офисные животные, ничего подобного. Когда надо, вполне туда впрыскиваются все полагающиеся прививки.



Евгений Кузин: Руководитель одного крупного холдинга любит повторять фразу, что и журнал «Мурзилка» можно использовать в предвыборных целях.



Анна Качкаева : Это конечно. Олег пишет: «Моего племянника, имеющего фамилию Бобров, имеющего электронную почту бобр, больше всего развеселило обещание Медведева обеспечить в наступающего году хорошую жизнь бобрам». Это тоже стеб.



Евгений Кузин: Стеб.



Анна Качкаева : «Три дня назад, наконец, в Сызрани включили канал «Культура». Музыку в исполнении Светланова и старый добрый юмор помогли на миг нашей семье оживить душу», - Александр пишет. Вот радость все-таки есть у наших зрителей.


«Слушая болтовню Качкаевой с экспертами по поводу телевидения, хочется сказать им: «Не смотрите», - Валентина пишет. Что ж поделаешь, Валентина? Это наша профессия. А вот миллионы наших сограждан это смотрят и, видимо, получают удовольствие, поэтому хочется понять, почему это происходит.


«Мне всегда нравился Райкин. Сейчас никто», - Вячеслав из Нижнего Тагила.


«Хохотал, когда в поствыборную ночь в прямом эфире Лужков правдиво оговорился: «Избрана новая государственная дуля» вместо Дума. Оговорку вырезали из всех повторов. А почему не вспоминаете названия городов?», - Света. Да, можно еще с городами пошутить.


«Шутовство на телевидении – это шутовство Федора Карамазова, человека дрянного и развратного, но умеющего обделывать свои делишки – цитата из Достоевского», - Дмитрий Михайлович, профессор МГУ.


Валентина Семеновна из Владимирской области, мы вас слушаем.



Слушатель: Если бы я была поэтом, я бы сложила гимн гению юмора, сатиры, философии Михаилу Михайловичу Жванецкому. Он великолепен во все времена. Единственную передачу юмористическую и в то же время философскую, которую я смотрю, это я месяц жду его передачи.



Анна Качкаева : Это «Дежурный по стране»?



Слушатель: Аудитория какая у него! Какие великолепные одухотворенные лица! Чем выше поднимается Михаил Михайлович, тем ниже опускаются наши так называемые популярные сатирики и юмористы. Но самое интересное, меня что огорчает, опускаются такие профессионалы, как господин Дроздов. Как он меня разочаровал! Мне хочется обратиться к нему и сказать: не теряйте своего авторитета, уйдите из этой программы.



Анна Качкаева : Совершенно понятно, конечно, Жванецкий выходит раз в месяц, смотрят его действительно лица, ощущение, что из другого зала.



Вера Цветкова: Ну, это в консерватории другие лица и на Жванецком другие лица.



Анна Качкаева : Все это так.



Евгений Кузин: Но у него политическая сатира, к сожалению, вообще…



Анна Качкаева : Да, у него практически тоже уже нет, но дело даже не в политической сатире. Дело в качестве и в том, что называется эстетическим удовольствием, потому что, например, «Терем» квартет - это ведь пародисты, блестящие музыкальные пародисты. Или концерт в прошлом году или пару лет назад блестящего поющего пародиста, который делает импровизационные пародии американца на певцов, на музыку разную. Это тоже принцип « Comedy - club », это был зал Чайковского. И принцип « Comedy - club », когда импровизация рассчитана на то, что из зала есть реакция, могут быть вопросы. И когда зал пел «Болеро» Равеля на три партии, на три голоса, это же был вообще смертельный номер. То есть все можно по-разному показывать и интерпретировать. И весь вопрос либо в этом качестве, либо в том, во что телевидение, все-таки унифицируя под рейтинг, превращает даже то, с чем можно с удовольствием играть.



Евгений Кузин: У телевидения еще есть один главный минус – потоковое производство и необходимость раз в неделю выдавать определенный формат, а иногда чаще. Соответственно, любая хорошая идея может быть быстро испорчена вот этим конвейером. Сложно шутить раз в неделю хорошо и качественно, тем более в течение часа.



Анна Качкаева : Ну да. Это, конечно, тоже правда. Слушатель Петров вторит мне: «В советские времена смеялись над мастерством истинных мастеров сатиры и юмора. А сейчас какие времена – такие и нравы». Мы слушаем Николая из Москвы.



Слушатель: Хотелось бы защитить Дроздова.



Анна Качкаева : Да мы ж его не ругаем, мы просто сожалели.



Слушатель: Когда вручение ТЭФИ было, и два однокашника Владимир Владимирович Познер и Дроздов вышли на сцену, и Дроздов запел песню из «Бременских музыкантов», и все начали подхватывать, и потом ужас на глазах у всех, особенно в первых рядах. Дроздов чем закончил песню, что «Дворцов заманчивые своды не заменят нам свободы». И хотел бы напомнить о передаче «Серебряная калоша». Помните, была?



Анна Качкаева : Ну, тоже ночью, глубоко, это правда.



Слушатель: И вырезали сколько из нее. Когда последние шутки были над президентом, выхватывали ряд великих людей на экране, они смеются, хохочут. И выхватывают из зрителей Айзеншписа, он хохочет, но он видит себя на экране, когда президента критикуют, и ужас отображается на лице этого человека. Через неделю он умер.



Анна Качкаева : Я думаю, что это не связано одно с другим. Но видите, мы просто, как жемчужинки, вылавливаем из потокового эфира кусочки запомнившихся нам смешных или по-настоящему ироничных, сатирических историй.


Одна из наших слушательниц нам пишет: «Почему это вы стебетесь над тем, что пипл хавает? Вас покоробило? Вы всю передачу занимаетесь этим. Просто возмутительно».


Степанова: «Для резкой реакции нужны новизна и попадание в мозг. Культура здорового смеха не имеет денег на показы». В общем, тоже правильно.


Сергей из Ленинградской области, здравствуйте.



Слушатель: Вот эти ужастики и мистика, конечно, мы переживаем переход в другую эпоху. Ее по-разному можно называть. Но, например, свобода назвать. Это стадия гадкого утенка. А вот те, кто на телевидении в сфере юмора работает, мне немножко их жалко. У Макаренко в «Педагогической поэме» было такое слово «Шкрабы» (школьные работники), а вот это «телерабы» или «телерабЫ», я не знаю, как правильно. В театре Карабаса-Барабаса особо не подергаешься ведь, хотя чечевичную похлебку они всегда имеют. Потом по зарплатам, наверное, они решают очень важную задачу какую-то.



Анна Качкаева : Какую, на ваш взгляд, решают вообще эти жанры на телевидении?



Слушатель: Он формирует новые классы, классовое сознание новое. С одной стороны, плебс формируется, с другой стороны, «Дом-2», допустим. Это все проходилось. На новом уровне власть, троекуровщина – примерно это. То есть нас ждут трудные времена, к этому нужно быть готовым, не очень веселые: от падения Рима до Возрождения 700-1000 лет прошло. Сейчас, может, побыстрее пойдет.



Анна Качкаева : Быстрее, да. Сергей напомнил тоже, по-моему, у Пропа есть знаменитая книга про комическое. Он там рассуждает о языке, что есть наш юмор и не наш юмор. Вот политический юмор ведь построен по принципу «наш – не наш». И он был построен на том, что всегда был не очень хорош барин. Сейчас, может быть, действительно юмор старается не раскачивать лодку создания нового класса вот этого, потребительского, потом среднего.



Евгений Кузин: Как раз слушая слушателя, об этом и подумал, что, может быть, задача как раз в том и состоит.



Анна Качкаева : Задачи, наверное, специально нет, хотя Бог его знает.



Евгений Кузин: Люди должны думать, что шутки про тещу, про большой «Челси» у Абрамовича и есть тот смысл жизни, за который в общем соваться и не стоит. Политика – вещь не для шуток, занимаются серьезные люди, и вообще не надо ей интересоваться. Это в целом сейчас общая такая большая глобальная телевизионная тенденция.



Анна Качкаева : Вот это точно. То, что тенденция эта всячески поддерживается на аполитичность, она итак сформирована, итак есть.



Евгений Кузин: Вы, Анна, вспоминали предвыборную агитацию, когда Анфиса Чехова звала на выборы в свойственной ей манере. Соответственно, эти люди вовлекаются. Так или иначе они, может быть, и сами не понимают, что являются частью вот этой большой машины по выхолащиванию наших политических мозгов.



Анна Качкаева : Да даже не политических, а просто вкусов и представлений чуть дальше о потреблении в ночном клубе или очередной очереди на «Форд-фокус», скажем.



Вера Цветкова: А когда-то люди знали, что такое смеховая культура Бахтина.



Анна Качкаева : У!!! Во-первых, тоже знали не все, и тоже очень немногие. И поэтому я, например, когда сажусь в любую машину и слышу, если вы когда-нибудь производили этот анализ такой, абсолютно не научный, я, например, себе всегда фиксирую, что от того, в какую марку какой машины ты садишься, я точно могу, за исключением очень многих вещей, сказать, что будет включено, какое радио. И вот у обычных таксистов это в основном радио «Шансон», и поэтому в разговоре, когда всплывает, твой ровесник тебя спрашивает, не к ночи будь помянут, вспоминаешь про Рим в связи с чем-то, и слово «Колизей» упоминаешь, а он тебе говорит: «А что такое Колизей?» А ему тоже сороковник, то есть все-таки советскую школу кончал и на Колизей все-таки смотрел.



Вера Цветкова: Кинотеатр в Ленинграде, надо отвечать.



Анна Качкаева : Галина Георгиевна нам пишет: «А я не согласна, что у Жванецкого нет политической сатиры. Она настолько тонкая, что не каждый ее может понять». Да мы не говорим, что у него нет, она действительно очень нежная и мягкая. Это правда. Ольга из Звенигорода, мы вас слушаем.



Слушатель: Для отвода глаз весь этот мусор, обрабатывающий мозги населения нашего несчастного, обнищавшего, как-то приостановить, пелену опустить, сейчас создается общественный совет по нравственности. Состав его говорит, что люди эти, прикормленные, живущие прекрасно, будут только… Конечно, Православная церковь выступила в роли инициатора, и все согласятся, и либеральные представители, и простые, люди не захотят, чтобы насилие завернуло мозги, и без того уже поврежденные, детям массовыми сценами насилия, разврата и так далее. Но это для отвода глаз. Потому что я слышу какие-то извинения: да нет, это не цензура, это просто так. Нужна цензура. Власть, которая развращает, которая приводит в упадок нравственность детскую, когда «бери от жизни все», «ты уже в раю». Я сейчас просто случайно кнопочку переключила, что на «МузТв»? Забыла название группы, просто культ, после чего молодежь будет бросаться, искать всеми путями вот этой красивой жизни, переступать через головы. Уже дошло до того, что родителей за какие-то деньги, за проданные дома начинают укладывать в могилы во дворах. Они нам это в трэш-телевидении и показывают. То есть полный конец всего просто.



Анна Качкаева : Ольга, не надо такого уж совсем пессимистического настроя. Потом те, кто заявлены о вхождении в этот совет по нравственности, люди вполне достойные. По крайней мере, пока.



Вера Цветкова: Не все согласны с Ольгой. Я бы другой списочек составила, с Юры Шевчука начала.



Анна Качкаева : Это надо тогда персонально обсуждать. Но во всяком случае там есть достойные точно.



Вера Цветкова: Ну, Наталья Солженицына. Ну, есть достойные.



Анна Качкаева : Всех не будем уже сливать в одну помойку. И я думаю, что дело не только в насилии. Потому что все время говорят про насилие в связи с тем, что видят на экране. Насилия то сейчас как такового, страшной развесистой кровищи и ужасов стало гораздо меньше.



Евгений Кузин: Согласен. Но слушательница же говорила о другом.



Вера Цветкова: Где же меньше, если Дондурей полторы тысячи насчитал убийств в неделю по телевизору? Ничего себе меньше, мама дорогая…



Евгений Кузин: Но убийство убийству рознь. И его можно по-разному показать. То есть сам факт убийства…



Вера Цветкова: Но полторы тысячи в неделю, ребята, это святой станет просто терминатором, посмотремши неделю. А тут дети смотрят.



Евгений Кузин: Я имею в виду нормальный не в смысле здоровый, но обычный человек не смотрит столько. Даниил Борисович считал, у него задача была посчитать.



Вера Цветкова: Статистически, да.



Евгений Кузин: Он вынужден был включить все 24 канала, записать и потом посчитать статистику. Нормальный человек не сможет это физически сделать, то есть увидит, как минимум, не больше десятой части из этого списка.



Вера Цветкова: Все равно ужасно.



Анна Качкаева : «Я даже уже не смотрю новости, а вы говорите про юмор», - Владимир из Клина.



Евгений Кузин: Смотрите и смейтесь.



Анна Качкаева : Замечательный финал для нашей сегодняшней программы.


XS
SM
MD
LG