Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

И.Бунин, А.Макаркин, Б.Дубин о президентской кампании. Выборы в Ингушетии в условиях ЧП. Выборы законодательных собраний: Алтайский край, Башкирия, Ивановская область



Михаил Соколов: 27 января количество кандидатов на пост президента России сократилось до цифры, характерной для такой восточной деспотии как Узбекистан, где бессменного лидера, как заметил Владимир Рыжков, ассистировали как раз три статиста.


Разница лишь в том, что в России персона во главе государства все же меняется. Но это тоже процесс назначения президентом, а в возведении на престол нового руководителя Дмитрия Медведеву будут точно соучаствовать Владимир Жириновский и Андрей Богданов.


Явно пораженный в праве на агитацию лидер КПРФ Геннадий Зюганов колеблется, не выйти ли из фарсовой игры. Разговоры об этом и распределение ролей в выборной пьесе комментирует политолог Алексей Макаркин


Алексей Макаркин: У Зюганова и Жириновского есть интрига – кто второй? Если Зюганов не будет вторым, то его товарищи по партии могут сказать: Геннадий Андреевич, извините, но может быть вам подумать о заслуженном отдыхе? Не исключено, что именно с этим связаны слухи о том, что он может сойти, всякие сигналы, которые идут, что если ему не позволят активно выступать по телевидению, то он может принять некие меры.


А для Жириновского второе место было бы очень важно. Жириновский всегда мечтал стать вторым. У него всегда была идея, что есть партия власти, есть ЛДПР – две партии. А коммунисты - это такая умирающая периферия. Если он станет вторым, то у него появятся дополнительные аргументы для этого.


Другое дело, что у коммунистов избиратель достаточно активный, дисциплинированный, голосующий за них достаточно стабильно. У Жириновского очень многое зависит от особенностей избирательной кампании, как он ее будет вести, насколько он будет активным, насколько получит ресурс телевидения, то есть зависит от целого ряда факторов. Тогда как у Зюганова все-таки электорат стабильный.



Михаил Соколов: 2 000 0000 подписей за господина Богданова, чья партия ДПР получила 87 000 голосов на выборах, оказались идеальными.



Алексей Макаркин: Богданов был бы спойлером, если бы зарегистрирован Касьянов. А так у Богданова есть другая функция – такая антишантажная функция у Богданова. То есть если Зюганов все-таки решит сняться, чтобы снизить зависимость от Жириновского в этой ситуации, с которым власть договаривается, он не прямой клиент власти, он просто договороспособный игрок, вот есть такой страховочный кандидат. Вот таким кандидатом в 2004 году был спикер Совета Федерации Миронов, сейчас это Богданов.



Михаил Соколов: Михаила Касьянова ЦИК к выборам не допустил, объявив недостоверными 15 % собранных им подписей.



Михаил Касьянов: Открытого политического сражения между мною и Путиным-Медведевым не будет. Пресловутая вертикаль испугалась собственного народа, испугалась открытой политической борьбы.



Михаил Соколов: Президент России Владимир Путин решил отомстить бывшему премьер-министру страны Михаилу Касьянову за его критику, пишет британская газета «Таймс». Все вроде верно. Только Михаил Касьянов к серьезной критике Путина еще и не приступал.



Михаил Касьянов: Все, что происходит в стране последние четыре года, конечно, не соответствует никаким долгосрочным интересам России, вредит долгосрочным интересам России.



Михаил Соколов: Пока не ясно, будет ли Касьянов подавать иск в Верховный Суд с тем, чтобы получить 100% отказ и обратиться в Страсбургский суд, где замаринованы иски по фальсификации выборов 2003 года.



Михаил Касьянов: Безусловно, в короткий срок мы соберем расширенный президиум Народно-демократического союза, мы обсудим все те формы борьбы, которые мы будем применять в предстоящий период.



Михаил Соколов: Политолог Алексей Макаркин считает, что Михаил Касьянов ведет грамотную кампанию с прицелом на будущее:



Алексей Макаркин: Касьянов хочет показать, что он единственный демократический кандидат, который может собрать два миллиона. Касьянов демонстрирует, что он способен это сделать, он будет играть в известную хорошо игру, что он обиженный, что на самом деле он собрал эти два миллиона, он будет протестовать, он будет апеллировать и к либералам, и к Западу. И в общем в связи с этим он будет оставаться в политике, он будет оставаться в информационном пространстве. Если бы он не участвовал в выборах, он просто оказался бы полнейшим аутсайдером, о котором никто бы не вспоминал, кроме тех случаев, когда речь идет о какой-то его собственности, недвижимости, каких-то скандалов, связанных с этими вопросами. А так он остается на виду, и он претендует на руководящую роль в среде радикальных демократов.



Михаил Соколов: Михаил Касьянов выступит в программе Радио Свобода «Время гостей» во вторник 29 января в 19 часов в прямом эфире.


Назначенный наследник Путина Дмитрий Медведев продолжает довольно невыразительно отбывать свою кампанию.


В выходные он обещал подъем сельского хозяйства. А еще в Петербурге сказал, что военным пенсионерам-блокадникам дадут вторую пенсию, сославшись на решения Госдумы. Правда, оказалось, сказал кандидат не всю правду. Правда, сказал кандидат от власти не всю правду: законопроект «Единой России», одобренный в первом чтении, даст вторую пенсию лишь тем блокадникам – из числа бывших военнослужащих, которые являются инвалидами.


Но, главное, Дмитрий Медведев на прошлой неделе на форуме гражданских организаций в Москве произнес программную тронную речь вполне рекламного характера, где обещал народу разные социальные радости и борьбу с коррупцией.


Впрочем, лояльные власти политологи рекламируют спич как новое слово.


Автор возвращения в актуальный лексикон термина диархия директор Центра политических технологий Игорь Бунин верит в нечто вроде оттепели, хотя и боится ее так называть…



Игорь Бунин: Здесь он пытался раскрыть свое представление о мире в реальности. Поэтому это начало избирательной кампании и это программное выступление, то, что он хочет делать.


Там очень содержательно он подчеркивал свою преемственность, но по стилю это был совсем другой человек.


Я приведу самый яркий пример – это по внешней политике. Он сказал, что мы будем продолжать поддерживать проблемные страны. Другой альтернативой являются ковровые бомбардировки – этого мы не желаем. Но он впервые сказал, что цивилизованное общество не принимает эти проблемные страны, и мы должны тоже это понимать, то есть признавать эту позицию.


Для президента Путина нет понятия цивилизованных стран, а есть понятия – интересы Ирана, интересы Соединенных Штатов Америки, у каждого есть свои интересы, и мы должны с этими интересами считаться. Но понятия цивилизованного сообщества как такового у него не было.


Это новое слово, которое введено, и оно показывает иную стилистику, иной стиль. Есть понятие «суверенная демократия», скажем. Вместо суверенной демократии он говорит в принципе то же самое, что мы будем продолжать свою суверенную внешнюю политику. Но слово «суверенная демократия», которое пугает наших партнеров, убирается. Он уже раньше говорил в «Эксперте», что это термин, который не совсем устраивает наших партнеров.


Эти маленькие акценты, они показательны для нового стиля, для стиля, я бы сказал, иного, чем раньше. Хотя по содержанию все это напоминает выступление Путина 2005 года.



Михаил Соколов: За все хорошее.



Игорь Бунин: Нет, там не только «за все хорошее». Ведь сколько раз прозвучало слово «демократия». Для стилистики Путина это нехарактерно, а у Медведева стилистика, в которой неоднократно использовалось слово «демократия», это другой акцент. Да, он подчеркнул, что все, что сделано, в том числе переход на иную избирательную систему, все это он поддерживает и принимает. Но интонации немножко другие.



Михаил Соколов: И отношение к 90-м годам.



Игорь Бунин: Подчеркнуто, что 90-е годы – это хаос, это социальный удар, сколько проблем, но мы завоевали свободу. Об этом говорил Путин, что страна свободная и здесь можно найти перекличку, но принцип немножко иной. Нет попытки взвалить на 90-е годы ответственность за все плохое, а это был необходимый этап, был неизбежный, как при каждом транзите.



Михаил Соколов: Ну и что, получается такой намек на медведевскую оттепель?



Игорь Бунин: Учитывая, что система будет диархичная, естественно, что это будет происходить не сразу, не на оттепель, конечно, нельзя сравнить с периодом холодной войны, со сталинским периодом, но это немножко другие акценты. И эти акценты – показатель стиля, показатель нового подхода человека.


Слово «оттепель» немножко не то, потому что оттепель предполагает очень сильные заморозки, а здесь сама система была немножко иной, она предполагала и акценты ястебиные, и другие. Система Путина предполагала множественность.



Михаил Соколов: Вы считаете, что Дмитрий Медведев что-то сможет принципиально изменить именно во внутренней политике, обменявшись местами? То есть они действительно заберут те сферы, в которых они будут формально находиться, Путин в более экономической, а Медведев в более политической?



Игорь Бунин: Я считаю, что Медведев привнесет что-то новое в российскую внутреннюю и внешнюю политику. Но я могу предположить, что это будет некое размораживание отношений, будет меньше эмоциональности, больше последовательности.



Михаил Соколов: Другой же политолог Алексей Макаркин, не верит, что при Медведеве оковы рухнут…



Алексей Макаркин: Я думаю, что в таких категориях ожидать вряд ли приходится. Потому что Медведев все-таки в первую очередь – это преемник, Медведев психологически очень осторожен. Когда он шел на какие-то решения, связанные, допустим, с реформой госслужбы, с либерализацией рынка акций «Газпрома» - это были очень осторожные решения. И кроме того, зачем ему принципиально менять систему, когда она вполне его, я думаю, в основных чертах устраивает.


Никто не будет демонтировать систему собственной власти. У нас единственное, кто это сделал в свое время – Михаил Сергеевич Горбачев, и то по незнанию, и то потом, я думаю, очень сильно раскаивался. Никто это повторять это не будет. Да и то Горбачев считал, что он усиливает свою власть, все-таки от партийной бюрократии избавляется в значительной степени, президентом становится. Это потом мы узнали, что, оказывается, он ослабил. Поэтому никто сознательно ослаблять свою власть не будет.


Другое дело, что может быть коррекция стилистики. В общем, с учетом того, что наши элиты многого особо не ждут, у них отсутствуют какие-то завышенные ожидания. Вы говорите: «свобода встретит радостно у входа». Но никто так не считает. Элиты хотят, чтобы с ними побольше говорили, чтобы с ними побольше советовались, чтобы с ними вступали побольше в диалог. Если у нас стало чем-то банальным, что у нас период реакции, то в период реакции запросы элиты невелики.


Допустим, у нас диалог с предпринимателями в основном носит односторонний монологичный характер. Что касается демократов, либералов, то их вообще считают чуть ли не агентами империализма. Соответственно, если по этим направлениям будет существенное смягчение, если снова будет диалог, если будет изменена стилистика, то они будут довольны. Они много не хотят сейчас, поэтому кандидатура Медведева приветствуется элитами.


Кроме того, элиты боялись, что придет человек в погонах, человек, который не будет воспринимать эти элиты, для которого это будут враждебные группы. Человек, который может быть не имеет опыта работы в Санкт-Петербурге при Собчаке. Но в результате получилось, что это совершенно другое. Приходит человек, который говорит о демократии и гражданском обществе, который готов слушать. Это не значит, что он готов следовать в рамках интересов этих элит, в рамках тех концепций, которых придерживаются элиты, но он готов с ними разговаривать. И для наших элит в их современном состоянии это уже много.



Михаил Соколов: Получается, возбуждены некие все равно надежды. Надежды юношей питают. А потом все закончится, начнется падение с этого 80%, выше, чем у Путина, рейтинга.



Алексей Макаркин: Надежды носят разный характер. Если основная часть населения связывает с Медведевым надежды на активизацию социальной политики, на развитие образования, здравоохранения, более справедливую пенсионную систему, то элиты рассчитывают на какую-то ограниченную очень умеренную политическую либерализацию, на то, чтобы с ними побольше считались. Хотя бы земство.


Это ситуация, еще не доходящая до кампании, которая была в период русско-японской войны, когда уже хотели не просто земства, а законно-совещательного представительства. Когда царь дал законно-совещательное, уже хотели законодательной власти, уже хотели парламента, как в Европе.


Сейчас настроения элит совсем другие, они абсолютно не радикальные и они хотят, чтобы с ними побольше советовались. Я думаю, что даже если с ними не будут побольше советоваться, то их ожидания не будут обмануты. Равно как ожидания основной массы населения с учетом нынешней экономической конъюнктуры и значительных средств, получаемых от продажи сырьевых ресурсов, то, я думаю, они что-то будут получать. Может быть не в тех объемах, которые для них идеальны.


Но ведь у основной массы населения запросы тоже не очень велики. Они постепенно увеличиваются, постепенно растут запросы. Уже сейчас недостаточно, чтобы пенсии платились своевременно, хотелось, чтобы побольше были по объемам. Но все равно они растут не такими революционными скачками, темпами, с такой скоростью, чтобы власть не могла как-то следовать им, удовлетворять часть запросов и таким образом предотвращать возможные протесты, возможное недовольство.



Михаил Соколов: Вы не боитесь, что закон Токвиля вдруг начнет действовать, когда запросы и реальность резко разойдутся?



Алексей Макаркин: Он действует, начнет действовать. И если бы сейчас нефтяные цены резко упали, то тут возникла бы очень кризисная ситуация. Но они не падают, и, полагаю, в ближайшее время не упадут. Поэтому есть возможности для того, чтобы в рамках этого закона идти навстречу гражданам, выдвигать какие-то популярные инициативы, которые купируют, снижают недовольство.



Михаил Соколов: Можно идти навстречу гражданам в рамках застоя, но отложено столько реформ за последние пять-шесть лет, что это все накопится и в кризисной ситуации...



Алексей Макаркин: Пять-шесть лет – да. Но это уже не относится, по крайней мере, к первому сроку Медведева, которого еще предстоит избрать. То есть на его президентство, я думаю, запаса прочности хватит. А что будет дальше, зависит от того, удастся ли действительно реально модернизировать экономику, диверсифицировать ее, сойти с этой пресловутой иглы нефтяной. Это будет зависеть и от президента, и от премьера, которым становится нынешний президент, как он обещал. Это зависит от в целом руководства страны.



Михаил Соколов: Еще с меньшим оптимизмом на мой вопрос о возможных переменах при Медведеве отвечал известный социолог из «Левада-центра» Борис Дубин.


На ваш взгляд, возникают какие-то надежды на оттепель?



Борис Дубин: Нет, я думаю, что здесь выхода нет. Возможен ли новый Горбачев? А не есть ли это тот, который сдвинет? Думаю, что нет. Ни из чего это не видно, ни из его происхождения, ни из его зависимости от тех, кто его выдвинул, ни из его собственных поступков. Он вообще пока человек без поступков – это очень интересно. Но действительно есть некоторый стиль.


Но это в свое время сразу, как только появился Путин, обратил внимание Левада, на то, что главными для власти стали не проблемы страны, а проблемы стиля. Это значит, что власть не рассчитывает и совершенно не предполагает никакого изменения. Это значит, что действительно, как сказала сегодня Татьяна Ворожейкина, ресурсы перемен сверху абсолютно исчерпаны. И то, что власть обозначила главным проблему преемника, а главным в преемнике проблему стилистики, мне кажется, абсолютно точный знак, что ни на какие перемены в связи с этой властью мы надеяться не можем, перемены должны придти откуда-то с другой стороны.



Михаил Соколов: Если говорить о модернизации без вестернизации, было сегодня сказано, что это возможно, если нет имперского комплекса.


Но нет ощущения, что этот комплекс несколько изживается?



Борис Дубин: К сожалению, нет. Потому что, похоже, что его устройство и его функция вообще не связаны с какими-то реальными в этом смысле успехами. Зато они очень связаны с возобновлением имперского комплекса в умах людей. И в этом смысле рассчитано на то, что люди почувствуют, что это их власть, она говорит теми же словами и о тех же вещах, которые и им важны, и они в этом смысле одно с властью или единятся с ней или зависят от нее и так далее.


В этом смысле я не вижу сегодня ослабления имперского или державного, скажем по-другому, комплекса. Напротив, он все больше и больше идет и в языке первых лиц, и все больше и больше проявляется в ответах наших респондентов, которые все больше и больше начинают сравнения с концом 80-х – началом 90-х. Гордиться Россией именно потому, что она восстанавливает свою имперскую внешность и добивается признания именно такой ее роли на международной арене.



Михаил Соколов: Прозвучал такой исторический интересный пример, что, с одной стороны, элита вестернизировалась, нынешняя элита тоже пользуется всеми благами цивилизации, особенно вне России. А с другой стороны, крепостничество укреплялось в конце 18-го начале 19-го века. Значит ли это, что та группа, которая является элитой правящей, она будет процветать, иметь нормальный контакт с западным миром, при этом основная часть населения будет оставаться в нынешнем состоянии максимального потребительства без интереса к политической жизни и влияния на принятие решений?



Борис Дубин: У власти нет такого проекта, но если бы он был, он был бы именно таким. Да, мы люди, зависимые от власти, но мы сумели от этого получить большущие привилегии. И привилегии эти связаны как с образом жизни внутри, так и с нашими отношениями за рубежом. Я только не назвал бы эти отношения наших людей за рубежом с этим «зарубежом» такими уж безоблачными.


Там ситуация довольно сложная и финансовая, и культурная, во многих других планах довольно напряженная. То в одном, то в другом месте возникают то какие-то выдворения, то какие-то подозрения в нечистоте капиталов, то еще какие-то штуки.


Благополучие большинства этих людей для меня не подлежит сомнению, их уверенность, спокойствие в общении с Западом для меня под большим вопросом. Мне кажется, для них самих под большим вопросом. Что будет в следующем поколении? Посмотрим. В конце концов, их дети учатся и живут, как правило, за рубежом.


Но обратите внимание, это третье измерение того процесса, вы как бы две его части назвали – рабство и процветание, а есть третья стороны – это возможность жить там или отчасти жить там. И то, и другое, и третье работает против модернизации в любом ее варианте, будь то вестерный вариант, японский вариант, китайский вариант или еще какой-то.



Михаил Соколов: Саудовский.



Борис Дубин: Скорее что-нибудь вроде саудовского. Но тогда это значит или почти значит, не сегодня, а завтра, учитывая державность и имперские амбиции российские, это делает Россию почти, может быть даже без ее желания, источником напряженности. Так или иначе, столкновение этих моментов – процветание и нищета, имперский комплекс и необходимость все больше чувствовать свою свободу и обеспеченность именно там, за рубежами, а не здесь, грозит разорвать ту так называемую стабильность, которую вроде удалось накинуть на нынешнюю жизнь. Мы понимаем, что под ней хаос шевелится, но внешне вполне нарисованный занавес, на нем вроде глубина есть, и сад, и фонтан, и всякие такие прочие вещи.


Поэтому, я думаю, ни то, ни другое, ни третье стабильности не обещает, но не обещает и модернизации. Либо такое продолжающееся гниение. Сколько времени? Сколько хватит терпения в группах, которые не согласны с тем, что происходит.


Все-таки 20-25% населения нынешнего российского не принимают сложившийся порядок, не имеют сил это выразить. Может быть не имеет воли это выразить, может быть не имеет надежды это выразить. Но они принимают этот порядок вполне последовательно и сознательно.



Михаил Соколов: А почему вы думаете, что нет проекта такого: новое дворянство и плебс?



Борис Дубин: Я думаю, что у них вообще с проектами туго. Есть какие-то люди, которые придумывают слова, какие-то слоганы, какие-то образы, какую-то метафору вбрасывают и так далее. С проектами там плохо. И не только потому, что умственные силы велики, хотя и это, видимо, тоже. Все-таки туда тоже отбор происходит, попадают самые маленькие, самые круглые, которые через все сита пройдут. Но дело не только в этом, а дело в том, что им не нужен проект, они адоптирующиеся, так же, как адаптируется вся Россия. Процесс адаптации является общим для всего социума, от самой верхушки до самого низа. Так что никто в этом смысле не может сказать, что он свободен от основного течения.


Основное течение именно такое – адаптирующееся, оно касается элит так называемых, оно касается самых верхов, оно касается и самых низов. В этих условиях проект не очень нужен, почему в ход и идут осколки старых проектов, то державного, то сталинского, то еще какого-то, брежневского, осколки славянофильского, все идет в ход. Винегрет вполне работает. Поэтому, я не думаю, что там есть какой-то проект или, по крайней мере, есть несколько конкурирующих концепций, каждая из которых в свою очередь чрезвычайно эклектична и очень адаптивна, расположена втягивать элементы из других концепций именно затем, чтобы они не победили.



Михаил Соколов: В процессе «президентской кампании» власть пошла на определенную социальную игру, возбуждая желание населения больше хлеба, больше зрелищ, больше обещаний. Но когда дают много обещаний, дальше могут быть разочарования. Что-то такое видится сейчас социологам?



Борис Дубин: Я этого не исключаю. Потому что, по крайней мере, перестановки на самом верху в смысле того, что первые становятся вторыми, а вторые становятся первыми, мне кажется, работают в этом направлении. Какое-то разочарование в старых фигурах номер один, в новой фигуре номер один, что обещали – не додали, я ожидаю такого. По крайней мере, каждый такой цикл обычно в России им сопровождался. Другое дело, выльется ли он в какие-то более-менее организационные формы и заставит он каким-то образом зашевелиться власть или какие-то фракции во власти – это вопрос. Но я этого не только не исключаю, я думаю, что это почти запрограммировано.



Михаил Соколов: Так на сегодня специалисты оценивают возможности изменения сверху авторитарного режима.


Тут хочется рекомендовать к прочтению статью из «Новой Газеты» за 25 января «Сирены современной России», по словам историка Юрия Афанасьева, режим в России «продолжает определяться совершенно тем же самым, чем определялась сущность нацизма и сталинизма: античеловечностью». Власть «не только всегда готова убивать и убивает в нужный для нее момент любого человека. Она целенаправленно убивает жизнь его мысли, загоняя ее в беличье колесо русской истории и этим обосновывая свою неизменность».


Юрий Афанасьев делает вывод: «Свободомыслие в дар не дают! И никакая Власть не дает. Можно, оказывая влияние на власть, выстраивать условия для его развития или же, как это и делается сейчас, удушать его. Всегда есть этот выбор — способствовать созданию страны, где мыслить свободно могут все или где за всех будут думать только группы уполномоченных сиренок».



Продолжаем обзор избирательной кампании по выборам законодательных собраний и мэров в регионах России.


В Ингушетии на 26 января был назначен митинг оппозиции, проведшей акцию «Я не голосовал», и, собрав десятки тысяч подписей, доказавшей, что половина населения республики Ингушетия в декабре не ходила на выборы, хотя официальная явка была более 95%. Эта внепарламентская группа противников президента республики Мурата Зязикова выступает под лозунгом: «За Путина и против коррупции!». От нее отмежевались все участвующие в выборах парламента Ингушетии политические партии – от «Единой России» до КП РФ и «Яблока».


Федеральные власти ввели под предлогом предотвращения терактов на части территорий региона – в Назрани и Магасе - режим контртеррористической операции, то есть фактически чрезвычайное положение. 26 марта демонстрации протеста в Назрани были разогнаны.


В Ингушетии побывал специальный корреспондент Радио Свобода Данила Гальперович.


Можете ли вы объяснить, что такое ингушская оппозиция и чего она добивается?



Данила Гальперович: Прежде всего, скорее всего к ингушской оппозиции принадлежат люди, недовольные именно личностью Мурата Зязикова на посту президента республики и тем, что у Мурата Зязикова нет никакого контакта, по мнению многих наблюдателей, с теми, кто его критикует за те или иные вещи. А эти те или иные вещи перечислил для меня один из организаторов разогнанного в Ингушетии митинга Макшарип Аушев.



Макшарип Аушев: Мы хотим потребовать, чтобы он показал нам заводы, фабрики, которые якобы он построил. СМИ сообщали, что он неоднократно докладывает руководству страны, Путину, что в Ингушетии построено 70 или 80 заводов, 3 миллиона квадратных метров жилья. Многие люди в Ингушетии верят Зязикову, они думают, что он их построил где-то в Москве или в другой республике. У нас в республике 44-45 населенных пунктов, если считать вместе с городами. Тогда со слов Зязикова получается, что у нас в каждом населенном пункте имеются, по крайней мере, два завода или фабрики. Получается, что мы живем лучше, чем в Объединенных Эмиратах или Кувейте. В списке оргкомитета, который занимался проведением митинга, 20 известных фамилий. Это люди, которые представляют разные тейпы. Поэтому я считаю, что мы - это народ.



Данила Гальперович: Поскольку Макшарип Аушев был одним из организаторов этого митинга, надо сказать именно о нем. Он представляет тейп Аушевых, и тейп этот достаточно могучий. Естественно, он достаточно хорошо себя чувствовал при прежнем президенте республики Руслане Аушеве.


Они имеет претензии к Мурату Зязикову, состоящие в том, что президент никак или мало согласовывает свою политику с очень многими уважаемыми в республике людьми. Кроме того, у многих составляющих оппозицию – это совсем разные люди, это бизнесмены, это могут быть журналисты, это люди, не относящиеся никак ни к политике, ни к бизнесу, но просто недовольные действиями Зязикова, есть серьезные претензии по поводу тех выборов в Государственную думу, которые прошли в республике, особенно по поводу опубликованных их результатов по республике.


Поэтому Макшарип Аушев говорит, что они хотели задать вопросы Мурату Зязикову об этих и о предстоящих выборах. Напомню, что 2 марта в республике кроме президентских выборов пройдут еще выборы местного парламента.



Макшарип Аушев: Основные вопросы по выборам, которые предстоят 2 марта. И выборы, которые состоялись в Госдуму. Вся республика знает, что выборы в Госдуму в Ингушетии не состоялись, выборы были сфальсифицированы, народ не вышел на выборы. Почему ингуши не голосовали? Не потому, что республика сепаратистки настроена или ингуши сепаратисты. Просто таким образом народ выразил протест против Зязикова и его окружения, которое обманывает, вводит в заблуждение руководство России постоянно. А почему будут вопросы по предстоящим выборам? Потому что выборы в парламент еще не состоялись, а имена депутатов уже известны. Всех этих взяточников Зязикова собрал, всех подручных, уже эти депутаты выбраны.



Данила Гальперович: Макшарип Аушев утверждает, что действительно результаты как бы предрешены и что те, кто, как считают они, гарантировал себе места в будущем составе республиканского парламента, уже вовсю поздравляют друг друга.



Михаил Соколов: Данила, почему все партии, абсолютно все, от «Единой России» до КПРФ, до «Яблока» выступили на стороне президента Ингушетии Мурата Зязикова? Это плата за участие в этих выборах?



Данила Гальперович: Скорее всего так и есть. Кроме того, у Мурата Зязикова достаточно зыбкое, но в целом любопытное положение, как политической фигуры в раскладе ингушском. Дело в том, что несмотря на все претензии, Москва действительно поддерживает. Мурат Зязиков регулярно появляется в новостях вместе с Владимиром Путиным, то он докладывает ему о каких-то успехах огромных, то он смотрит фильм «12» вместе с Путиным. И он таким образом показывает ингушской элите или ингушским политическим деятелям, что: смотрите, со мной контактирует Москва – это означает, что деньги в республику пойдут через меня, это значит, что со мной лучше не связываться, потому что у меня в столице есть авторитет.


Таким образом, те, кто хочет действовать в легальном политическом поле в Ингушетии, понимают может быть надуманную угрозу того, что Зязиков серьезно пожалуется, что называется, на активность любой политической партии в Москву, а там уже в силу вступят федеральные силы и запретительные в том числе.



Михаил Соколов: То есть разгон манифестации в Назрани в эту субботу – это тоже сигнал в абсолютно том же направлении: будете выводить людей на митинги, у меня всегда есть возможность вызвать федеральные силы.



Данила Гальперович: Правда, в этом случае действовал, по моим сведениям, я смотрел на номера машин, я смотрел на командный состав правоохранительных органов, действовали исключительно силы ингушские. Они не привлекли ни ОМОН из Чечни, ни кого-то еще из ближних территорий, может быть все-таки понимая, что приход туда правоохранительных органов или спецсил из соседних регионов точно вызвал бы очень серьезный всплеск людского недовольства.



Михаил Соколов: Но насилие применялось с обеих сторон?



Данила Гальперович: Совершенно верно. Путь до Площади Согласия я проделал вместе с организаторами митинга. И надо сказать, что было их не больше двухсот человек, по моим подсчетам. Молодежь, которая следовала в этой неорганизованной колонне, она уже несла с собой достаточно увесистые камни и в отдельной сумочке кое-кто нес бутылки, которые потом оказались « коктейлями Молотова». Я впервые видел, как в людей, а не в технику бросают бутылки с зажигательной смесью.


Там было насилие очевидно с обеих сторон. Оно началось после того, как демонстранты осознали для себя отчетливо, что на место проведения митинга, о котором они всем сказали заранее, их не пустят.


Есть еще один момент, который заставляет может быть немножко подвергнуть сомнению абсолютную чистоту действий ингушской оппозиции. В частности, было сказано, например, что в день митинга будет проводиться лотерея. Более того, на оппозиционном сайте «Ингушетия.ру» были вывешены номера билетов, победивших в этой благотворительной лотерее, а призы или результаты будут оглашаться или раздаваться на Площади Согласия, было сказано на сайте «Ингушетия.ру». Призы были от хаджа до компьютера или мобильного телефона.



Михаил Соколов: Оппозиция обещает провести новый митинг 23 февраля, буквально за десять дней до выборов. И есть подозрение, что режим контртеррористической операции будет продолжен в регионе, по крайней мере, до этой даты. Большая часть избирательной кампании пройдет в условиях реального чрезвычайного положения в Ингушетии.



Данила Гальперович: Вполне может быть и так. Во всяком случае совсем не исключено, что власти используют это оставшееся достаточно серьезное время до голосования 2 марта для того, чтобы зачистить поляну. С другой стороны, есть очень серьезные сомнения в возможностях Мурата Зязикова это сделать. Потому что сидя в назранском городском отделе внутренних дел, я был допрошен в пяти или шести кабинетах, так вот только в одном из них я видел портрет Мурата Зязикова, в остальных висели портреты Руслана Аушева.


Все-таки этот режим контртеррористической операции скорее всего будет действовать для того, чтобы закрыть информацию о том, что происходит в республике и отчасти для того, чтобы усмирить совсем уж радикально несогласных с режимом Мурата Зязикова.



Михаил Соколов: В Башкирии режим президента Муртазы Рахимова, явно в расчете на послепутинский период, начал, по мнению экспертов, определенную коррекцию в отборе правящей республиканской элиты перед намеченными на 2 марта выборами республиканского парламента


Из Уфы сообщает Артур Асафьев.



Артур Асафьев: Еще прошлой осенью Государственное собрание Башкирии внесло в местный кодекс о выборах поправки, которые предельно затруднили участие в региональных выборах для подавляющего большинства партий и кандидатов. Первым делом был резко увеличен избирательный залог, который теперь составляет пятнадцать миллионов рублей для партий и полмиллиона – для кандидатов-одномандатников. Для оппозиционных партий в республике такие суммы оказались неподъемными.


Во-вторых, установлен семипроцентный барьер. Каждая участвующая в выборах партия обязана сформировать шестьдесят внутрирегиональных групп в своем республиканском списке, которые по территории соответствуют шестидесяти одномандатным округам. Отсутствуют так называемые «первые тройки» общереспубликанского списка, которые могли бы возглавить популярные партийные лидеры.


Практически сразу отказались выдвигать свои партийные списки региональные отделения партий «Патриоты России», «Союз правых сил», «Яблоко».


Башкирский Центризбирком без особых проблем зарегистрировал списки «Единой России», «Справедливой России», коммунистов и либерал-демократов. Как считает председатель ЦИК Барый Кинзягулов, в том, что в выборах практически не принимают участия либеральные партии, большой беды нет, борьба за депутатские места будет и без того достаточно острой.


На сто двадцать мест в парламенте Башкирии сейчас претендуют шестьсот девяносто восемь кандидатов, семьдесят кандидатов-одномандатников-самовыдвиженцев. Среди них известный в прошлом руководитель объединенной республиканской оппозиции предприниматель Рамиль Бигнев, зарегистрированный буквально накануне по решению республиканского Верховного суда и вопреки позиции руководства властей.


В руководстве регионального отделения «Единой России» ожидают, что партия получит подавляющее большинство мест в Госсобрании – не менее восьмидесяти процентов. Среди кандидатов-единороссов присутствует целая группа представителей высшего менеджмента башкирского топливно-энергетического комплекса во главе с сыном президента республики Уралом Рахимовым. Но основная интрига этих выборов состоит, по мнению некоторых независимых экспертов, совсем в другом.


Говорит башкирский политолог Альберт Мифтахов.



Альберт Мифтахов: Интриги практически нет, потому что исключена вся предвыборная кампания как таковая, она заменена на предварительную кулуарную подготовку, проработку своих кандидатов.


Можно сказать, что Курултай набирается сейчас из сторонников жесткой линии в отношениях с федеральным центром. Они говорят – вот раньше мы с Ельциным жестко разговаривали, и у нас все получалось. А вы сейчас начали заигрывать, пытаться лавировать, и что получаете? – ничего не получаете! Федеральных чиновников назначают, с нами не согласовывают, налоговую прислали, прокурора прислали. Упорные слухи ходят об отставке руководителя администрации президента Башкирии Радия Хабирова или, по крайней мере, о том, что он перестает играть ведущие роли в кадровых вещах.


То, что не зарегистрировали многих, кто был в нынешнем составе, даже кандидатами не зарегистрировали. Того же Харисова, отца вице-премьера нашего, который был председателем комитета по законодательству, ведущая фигура для Курултая. Его даже кандидатом не зарегистрировали.


Реально руководит кампанией Исмагил Габитов, который был главой администрации, бывший министр сельского хозяйства. А он работал в те времена, когда с федеральным центром разговаривали достаточно плотно. Говорили примерно так: голоса на выборах – получите, материальные активы – порешаем, но в остальном вы к нам не суйтесь. Мы как живем, мы сами будем жить. Ладно? Ладно. Вот и все. У нас такая полунезависимая территория, максимальная автономия. Вы делайте вид, что не замечаете, мы делаем вид, что в составе России.


При Хабирове был такой курс, что надо более тесно сотрудничать, вживаться в российскую элиту, как-то в нее входить в мирно. И этот курс сейчас денонсирован. Потому что говорят: ну и что, мы ломались, кривлялись всегда? Это сделали, это сделали. Взяли нам и назначили своего председателя Верховного суда. Всех варягов присылают, вообще не согласовывают.


На Госсовете наш президент Рахимов выступал, говорил, что совсем перестали считаться с местными. Надо как-то согласовывать назначение, совсем не согласовывают. Это говорит о том, что это крик просто, что же вы совсем наши кадры рушите! Если все федеральные должности будут в руках неместных кадров, включая правоохранительные, вся система власти повалится, посыплется.


Но федеральный центр сейчас не тот, что при Ельцине. Там у людей есть и гордость, и мнение собственное.



Артур Асафьев: На что же надеются сторонники жесткой линии?



Альберт Мифтахов: Для них это последний шанс. Они не хотят дожидаться и их может быть туда не берут в новую элиту. А для того, чтобы сохраниться, у них другой позиции не может быть. Они думают, что может быть с точки зрения жесткой позиции хоть чего-нибудь оторвут. Я не думаю, что они совсем ненормальные и снова попытаются вернуть период феодальной раздробленности.


Я так понимаю, что они сейчас именно надувают щеки – дайте хоть что-нибудь.



Артур Асафьев: Этап активной агитации в средствах массовой информации для кандидатов в башкирский парламент начнется 2 февраля.



Михаил Соколов: Власти Алтайского края взяли ход избирательной кампании по выборам в законодательное собрание под полный контроль.


Из Барнаула сообщает Олег Купчинский



Олег Купчинский: Выборы в законодательное собрание Алтайского края пройдут по смешанной системе – 34 депутата будут избираться по партийным спискам, и 34 – по одномандатным округам. Пока краевая избирательная комиссия зарегистрировала четыре партии – «Единую Россию», КПРФ, ЛДПР и «Справедливую Россию». В четырех партийных списках – 130 кандидатов. Зарегистрировано также 60 одномандатников.


Список «Единой России» возглавляет губернатор Алтайского края Александр Карлин, который в случае победы намерен отказаться от депутатского мандата. В первой тройке также руководитель алтайского отделения Пенсионного фонда Борис Трофимов и начальник краевого управления сельского хозяйства Иван Лоор. Партия власти планирует завоевать половину мандатов по партийным спискам и 60% - по одномандатным округам. На выборах президента «Единая Россия» намерена добиться, чтобы кандидатуру Дмитрия Медведева на Алтае поддержало не менее 57% избирателей. Партия власти хочет реабилитироваться за относительно невысокий результат на выборах в Госдуму – тогда на Алтае «Единую Россию» поддержало 54 % избирателей. А в самом Барнауле - меньше половины.


Список ЛДПР возглавляет сам лидер партии Владимир Жириновский. В списке также московский бизнесмен Армен Шагинян, который участвовал в выборах в Госдуму, однако в последний момент был снят с выборов, поскольку имел двойное гражданство – России и Армении.


Кандидатов от КПРФ на выборы поведет бывший депутат Государственной думы России Михаил Заполев, а «справедливороссов» - лидер регионального отделения партии московский бизнесмен Александр Терентьев.


Первый номер аграриев - спикер краевого совета Александр Назарчук. Перед Новым годом он подавал заявление об отставке, однако депутаты не согласились эту ее принять.


Не сможет участвовать в выборах в краевой совет партия «Яблоко» - ее региональному отделению не удалось в установленные сроки собрать в свою поддержку 10 тысяч подписей. Ряд представителей «Яблока» выдвинулись по одномандатным округам.


На места в алтайском парламенте претендуют руководители разных рангов, предприниматели, педагоги, военнослужащие, врачи и безработные. Среди них, к примеру, Александр Титов, который присвоил руководимому им сельхозпредприятию имя Владимира Путина. Есть и целая семья кандидатов. Это известные на Алтае предприниматели. На мандаты претендует близким другом губернатора Карлина Николай Рыжак, который входит в список «Единой России» и считается, а также два его сына – Евгений и Алексей.



Михаил Соколов: В понедельник Алтайский крайизбирком отказал в регистрации списка аграриев - почти 29% подписей признаны недействительными.


Таким образом спикер краевого совета Александр Назарчук, не заявившийся по округу, может лишиться места в законодательном собрании Алтайского края, если решение комиссии не будет отменено судом. Не зарегистрирована и «Гражданская сила».



В Ивановской области с большим трудом удалось пригасить конфликт внутри региональной «Единой России», где в борьбу вступили две группировки губернатора Михаила Меня и депутата Государственной думы Михаил Бабича.


Мой собеседник – ивановский журналист и аналитик Владимир Рахманьков.


В Ивановской области в выборах собираются принять участие пять партий. И «Единая Россия» смогла сформировать свой список, включив в него представителей двух противоборствующих фракций – губернатора Михаила Меня и депутата Михаила Бабича.



Владимир Рахманьков: Совершенно верно. Получается даже не пять, а шесть, если иметь в виду, что в «Единой России» в Ивановской области, судя по всему, сложилось две партии внутри партии. Москва сказала: ребята, не ссорьтесь, не надо создавать прецеденты, партия у нас единая, поэтому давайте составляйте список, чтобы из той и другой половинки «Единой России» было поровну кандидатов.



Михаил Соколов: Но была, насколько я понимаю, на конференции «Единой России» попытка одной группы исключить из политсовета представителей другой группы.



Владимир Рахманьков: Была такая попытка, и попытка почти удалась. Но губернатор сумел переломить ход встречи в свою пользу. Не хватило четырех голосов, чтобы состроить «козью морду» представителям исполнительной власти, грубо говоря.



Михаил Соколов: Получится так, что если «Единая Россия» пройдет в местный парламент, то фактически в ней будут опять соперничать эти две группировки?



Владимир Рахманьков: Я думаю, что так не будет. Сейчас уже ведется работа со стороны исполнительной власти, со стороны команды губернатора весьма эффективная, чтобы у кандидатов от другой стороны было мало шансов пройти. Список в данном случае большой роли не играет. Самую основную роль играют одномандатные округа.



Михаил Соколов: Представители группы Михаила Меня будут фактически поддерживать в одномандатных округах возможно даже представителей других партий?



Владимир Рахманьков: И представителей других партий, насколько я понимаю, будет поддерживать исполнительная власть, во всяком случае СПС будет поддерживать негласно, ЛДПР. Коммунистов – нет. И самовыдвиженцев будет поддерживать некоторых.



Михаил Соколов: А в чем разница собственно между группой, которую представляют сторонники депутата Бабича и группой губернатора Михаила Меня?



Владимир Рахманьков: Да ни в чем. По большому счету, ни в чем. Все одинаковые «единороссы». Внутрипартийная борьба, не более того. Для народа это абсолютно без разницы.



Михаил Соколов: То есть у них просто различные экономические интересы?



Владимир Рахманьков: Экономические интересы у них различные, то есть они делят Ивановскую область, никак не поделят.



Михаил Соколов: Ваша область является, пожалуй, единственной на выборах, где будет участвовать список Союза правых сил.



Владимир Рахманьков: Именно при поддержке исполнительной власти они смогли ожить. Бывшие депутаты от партии СПС, которых было двое в прошлом созыве думы, который распустился, они были одними из инициаторов самороспуска. Соответственно, они получили некоторую поддержку, по крайней мере, моральную от исполнительной власти областной на этих выборах. Шансов, конечно, у списка самого очень мало, даже несмотря на то, что у нас проходной процент всего 4 %, я не думаю, что и 4 % СПС наберет, хотя хотелось бы, конечно.


По одномандатным округам пара депутатов от СПС, я думаю, пройдет.



Михаил Соколов: Бывший губернатор Вячеслав Тихомиров будет участвовать в этой кампании?



Владимир Рахманьков: Да, он участвует в этой кампании и шансы большие у него, чтобы выиграть в своем округе.



Михаил Соколов: А каковы шансы у коммунистов?



Владимир Рахманьков: У коммунистов неплохие шансы в Иваново, и по спискам, и по одномандатным округам. Честно признаться, я думаю, что коммунисты возьмут побольше, чем в прошлых выборах. Я думаю, человек шесть будет против четырех, что было. Список возглавляет Анатолий Гордиенко, это первый секретарь, но там есть посильнее личности, харизматичные, вроде Натальи Ковалевой, ее в Иваново очень народ любит, особенно пожилой. Она кроме всего прочего возглавляет комиссию по правам ребенка и достаточно деятельный депутат и человек. Она вторая в списке.



Михаил Соколов: А другой бывший губернатор Владимир Тихонов участвует в кампании?



Владимир Рахманьков: Сначала ходили слухи упорные, что он возглавит список «Справедливой России». Но, я думаю, что местные справедливороссы настояли, чтобы его не было.



Михаил Соколов: Каковы возможности «Справедливой России» на этих выборах?



Владимир Рахманьков: Неплохие. Я тоже думаю, где-то мест 4-5, может быть, и побольше наберут, они тоже пройдут. Антонина Корзинина – профсоюзный деятель у нас такой есть, она возглавляет список. У них хорошие деньги, у «Справедливой России». Потому что за Корзининой следует пара достаточно сильных предпринимателей.



Михаил Соколов: Смоленские политики из КП РФ и «Справедливой России» пытаются добиться того, чтобы бывший губернатор региона Виктор Маслов не получил места в Совете Федерации.


Рассказывает Дмитрий Раичев.



Дмитрий Раичев: Губернатор Виктор Маслов возглавлял партийный список «Единой России» и предвыборный штаб партии на выборах депутатов Смоленской областной Думы. 14 декабря прошлого года на первом заседании вновь избранного законодательного органа он получил из рук председателя областной Избирательной комиссии депутатский мандат. Лишь после этого Маслов сообщил коллегам о том, что обратился к президенту страны с просьбой об отставке.


Избрание председателя областной Думы прошло на безальтернативной основе – большинство депутатов поддержали выдвинутого «единороссами» Анатолия Мишнева. Тот, в свою очередь, вынес на обсуждение вопрос о представителе областной Думы в Совете Федерации и предложил избрать на этот пост депутата Виктора Маслова. Предложение не обсуждалось, альтернативных кандидатур никто не выдвинул, и командировка Маслова в Совет Федерации была одобрена большинством депутатов.


Все упомянутые решения были приняты с опережением событий - Указ президента России «О досрочном прекращении полномочий губернатора Смоленской области» был подписан Владимиром Путиным только через четыре дня – 18 января, так что Виктор Маслов, не оставляя поста губернатора, умудрился стать сначала депутатом, а потом и сенатором. Интересно и то, что столь важные решения были приняты до того, как в Смоленской области появился новый губернатор – то есть тот самый человек, которому, несомненно, не все равно, кто именно возглавляет законодательный орган и кто представляет регион в Совете Федерации.


В Смоленске решение областной Думы не понравилось, но многие влиятельные в регионе фигуры посчитали его политически оправданным. Область нуждается в коренной смене управленческого аппарата, и если для добровольного ухода Маслова с поста губернатора потребовалось обеспечить ему парламентскую неприкосновенность – пусть так и будет. Впрочем, с уходом Маслова на повышение смирились не все. Депутаты-коммунисты Валерий Кузнецов, Николай Кузнецов и Николай Соловьев, олимпийская чемпионка по биатлону, член «Справедливой России» Надежда Таланова, руководитель региональной общественной организации «Национальный антикоррупционный комитет» Владимир Шаргаев, правозащитник, владелец сайта «Смоленский Об. com » Анатолий Семцов и главный редактор журнала «Новый Смоленск» Владимир Коренев обратились к спикеру Совета Федерации Сергею Миронову с просьбой не допустить утверждения Виктора Маслова членом верхней палаты, поскольку это дискредитирует Смоленскую область.


В своем письме авторы возложили на Маслова ответственность за резкое падение темпов социально-экономического развития региона, а также напомнили о громких коррупционных скандалах, в которых фигурировали высокопоставленные чиновники администрации Смоленской области и члены семьи бывшего губернатора. По мнению авторов письма, Смоленская областная Дума обязана делегировать в Совет Федерации своего лучшего представителя, а не превращать верхнюю палату парламента в «отстойник для скомпрометировавших себя региональных чиновников».


Как отнесся к письму смолян Сергей Миронов, неизвестно, но есть основания считать, что незамеченным их призыв не останется. На выборах в Смоленской области региональное отделение партии «Справедливая Россия» получило более 13,5 процентов голосов избирателей, но лишилось возможности участвовать в распределении депутатских мандатов из-за нарушений, допущенных при формировании избирательного фонда. Вряд ли такой исход настроил лидера «Справедливой России» на дружелюбный лад.



Михаил Соколов: Источники в Совете федерации пока не могут сказать, как решится судьба бывшего губернатора Смоленской области Виктора Маслова.


А в руководстве партии «Справедливая Россия» напоминают, что партия продолжает судиться за признание своих результатов на выборах в Смоленскую областную думу, и честное перераспределение мандатов. Дело о весьма сомнительном снятии с декабрьских выборов списка эсеров будет рассматриваться в Президиуме Верховного Суда России.




Материалы по теме

XS
SM
MD
LG