Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Закрытие Европейского университета в Санкт-Петербурге. Какой урон может быть нанесен российскому высшему образованию


Программу ведет Кирилл Кобрин.



Кирилл Кобрин: Европейский университет в Санкт-Петербурге, учебное и научное заведение для аспирантов-гуманитариев, по-прежнему на замке. Дзержинский суд Петербурга оставил в силе решение о приостановлении его деятельности. О том, что это за учебно-научное заведение, о том, какой урон может быть нанесен российскому высшему образованию этими событиями, я побеседовал с деканом факультета антропологии Европейского университета Ильей Утехиным.


Илья, давайте, начнем со следующего. Европейский университет, что это за учебное заведение? Какой тип учебного заведения? Кто там учится? Какие получают научные знания, степени и так далее?



Илья Утехин: Европейский университет - это уникальное заведение для России, потому что оно, строго говоря, не вуз. У нас нет студентов. Те, кто там учится - это, по сути дела, аспиранты, хотя, на самом деле, как негосударственное учреждение, не все факультеты у нас имеют лицензию государственной аспирантуры. Фактически это значит, что люди, которые к нам поступают, получив высшее образование, поступают к нам по конкурсу. И, доказав, что у них есть жизненные устремления в области научной работы, они занимаются постдипломным образованием. Причем, в отличие от государственной аспирантуры, которая всегда, в общем, сводилась к тому, что человек сдавал только экзамены и иногда общался с научным руководителем (я, например, в своей аспирантуре, в Кунсткамере, у меня не было никаких лекций никогда), здесь люди, когда приходят, они очень интенсивно, как студенты на первом курсе, занимаются - слушают лекции, участвуют в семинарах, ведут исследовательскую работу. Это принципиально новый тип - аспирантский колледж, я бы назвал это так по аналогии с западным, который, в общем, посвящен в основном социальным наукам. У нас есть экономика. У нас есть история. У нас есть история искусств совместно с "Эрмитажем". Есть политические науки. Есть социология и факультет этнологии или, как мы теперь его будем называть, антропологии, на котором, собственно, я работаю.



Кирилл Кобрин: Следующий вопрос такого свойства. Вы говорите, что Европейский университет нестандартная, необычная аспирантская школа. Каковы его отношения с традиционными университетами, институтами?



Илья Утехин: Традиционные университеты, институты поставляют нам своих выпускников. Собственно, мы надеемся, что самые лучшие и талантливые из них, которые хотят продолжить научную работу, они придут к нам. И это создаст возможность для той самой модели обучения, о которой мы мечтаем, которая базируется на том, что поскольку все преподаватели наши работают как ученые-практики (у них есть свои исследовательские работы), они смогут вовлекать студентов в свои же исследовательские проекты. Это работа исследовательская одновременно с обучением. Это один такой коктейль.


Отношения с учебными заведениями. Мы сотрудничаем с ними на самых разных уровнях, начиная с того, что, конечно, многие преподаватели Европейского университета преподают и в других местах.



Кирилл Кобрин: Илья, еще такой вопрос. Вот аспирантская школа, которая готовит специалистов, преподавателей по широкому достаточно спектру гуманитарных наук. Во время дискуссии, когда еще были первые шаги с попыткой закрыть Европейский университет, много говорилось о том, что Европейский университет - это одно из тех заведений, которые препятствуют оттоку образованных россиян, молодых ученых за границу. Что имелось в виду?



Илья Утехин: Имелось в виду то самое, что вы сказали. Европейский университет был задуман специально для того, чтобы вот эту утечку мозгов приостановить. В результате оказалось, что и часть академического сообщества, которая не могла выжить на нищенскую зарплату, и имела все шансы, например, уйти в бизнес или исчезнуть, так скажем, с академической интеллектуальной карты, они нашли работу. И одновременно та часть людей, которая ни за что бы, никогда не пошли в аспирантуру в середине 90-х годов, а тоже предпочли бы какую-то практическую деятельность, или отъезд на Запад в академические центры, они остались здесь. Это произошло в 90-е годы. Это было абсолютно наглядно. Потому что во многих дисциплинах оказалось так, что молодые талантливые исследователи уехали туда, где можно было проводить исследовательскую работу, где были лаборатории, где была техника, где было финансирование. Здесь не было ничего. Для гуманитарных наук лаборатории не настолько важны, а важны библиотеки и важен, прежде всего, круг общения, среда. И вот эта среда старательно, как тот самый газон из известного выражения, взращивалась эти 12 лет с момента основания университета.



Кирилл Кобрин: Получается, что государство идет само против себя. С одной стороны, объявляет о том, что надо прекратить утечку мозгов за границу, поддерживать молодых специалистов, ученых и так далее, а, с другой стороны, другой рукой прикрывает то место, которое реально этому, действительно, способствовало.



Илья Утехин: Если исходить из государственных интересов, то, конечно, закрытие Европейского университета нанесло бы большой урон российской культуре и науке. Это абсолютно очевидно, и высшему образованию тоже. Но я бы тут осторожнее был с термином "государство". Как вы знаете, государство - это такое очень интересное слово русское, которое не переводится однозначно на западные языки. Государство - это нечто сложный конгломерат разных институций, где есть разные векторы, разные функции у каждой из этих институций. Поэтому тут есть, похоже, какое-то недопонимание роли Европейского университета, которое, я надеюсь, однажды разрешится.




Показать комментарии

XS
SM
MD
LG