Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Последний воин «первой холодной войны». Реакция на отставку Фиделя Кастро


Ирина Лагунина: Ушел со сцены последний воин «первой холодной войны». 49 лет на посту главы государства. Советский архив сохранит фотографии Хрущева, прижавшегося щекой к Кастро и Брежнева, обнимающего Кастро как родного брата. В американских архивах будет всегда звучать телевизионное послание президента Кеннеди к нации, когда Советский Союз разместил на Кубе ракеты среднего радиуса действия с ядерными боеголовками. 1962 год.



Джон Кеннеди: Политика нашей страны будет состоять в том, что мы будем рассматривать любой запуск ядерной ракеты с территории Кубы против любого государства Западного полушария как нападение Советского Союза на Соединенные Штаты, требующее безусловного возмездия.



Ирина Лагунина: А кубинский народ еще долго будет вспоминать пышные официальные торжества, устроенные в честь 80 дня рождения Фиделя 13 августа 2006, хотя сам лидер был тогда уже в больнице. Или таких вот криков убежденных коммунисток, считающих себя дочерями Фиделя. «С днем рождения, мой командир!»


Уход со своего поста кубинского лидера Фиделя Кастро вызвал неоднозначную реакцию в Испании, стране, которая владела Кубой до конца 19 столетия и где в настоящее время живет немало кубинских иммигрантов. Рассказывает наш мадридский корреспондент Виктор Черецкий.



Виктор Черецкий : Официальный Мадрид в лице правящей Испанской социалистической рабочей партии, кстати, всегда весьма терпимо относившийся к режиму Кастро, настроен оптимистично и считает, что теперь на Кубе непременно начнутся позитивные изменения. Тринидад Хименес, заместитель министра иностранных дел Испании:



Тринидад Хименес: Наступил момент, когда Рауль Кастро сможет взять на себя всю ответственность за ситуацию в стране и провести необходимые реформы. Я полагаю, что они начнут осуществляться в ближайшем будущем.



Виктор Черецкий: Оптимизм в отношении будущего Кубы проявляет и испанский социалист Хавьер Солана, являющийся координатором Евросоюза по вопросам внешней политике и безопасности.



Хавьер Солана: Мне кажется, что это решение, если все пойдет хорошо, может привести Кубу к переходному периоду. Надеюсь, что этот процесс будет проходить мирно, быстро и явится позитивным для острова.



Виктор Черецкий: Оптимизм левых не разделяет испанская консервативная оппозиция. Представитель оппозиционной Народной партии Густаво Аристеги считает, что уход Кастро – явление положительное, однако, он еще не означает конец диктатуры:



Густаво Аристеги: Отказ диктатора от власти всегда является хорошей новостью, ведь Кастро узурпирует Кубу с 1959 года. Но повода для особой радости пока нет, поскольку нет особых надежд на конец диктатуры и мирный переход к демократии.



Виктор Черецкий: Многие независимые наблюдатели в Мадриде тоже считают, что режим наследников Фиделя Кастро в принципе не способен эволюционировать и сделаться демократическим. К примеру, работающий многие годы на Кубе испанский журналист Маурисио Висент никакого тяготения режима к демократическим преобразованиям пока не замечает.



Маурисио Висент: Люди, стоящие сейчас у власти – все те же ортодоксальные деятели режима: никаких новых фигур в новом руководстве нет. Никаких веяний в сторону демократических преобразований также не наблюдается. Наоборот, сатрапы Кастро без конца повторяют о преемственности политики, о том, что все будет продолжаться по-прежнему и что никаких коренных преобразований не предвидится. К этому следует добавить, что рядовые кубинцы даже не заикаются о политических реформах: о свободе или о многопартийности. Они говорят, что хотели бы лишь экономических улучшений. Правда, самые смелые намекают, что неплохо было бы развивать мелкую и среднюю частную инициативу, поощрять кустарей-одиночек и так далее. Но об изменении строя на Кубе никто не говорит. Так что все рассуждения о возможном триумфальном марше Кубы к демократии – это чистой воды выдумки.



Виктор Черецкий: Любопытно все же, чем объясняется подобная ситуация, подобная «приверженность» режиму со стороны населения Кубы? Наблюдатели отмечают, что речь идет скорее о страхе перед режимом, который испытывают большинство кубинцев. Это же мнение разделяют и кубинские диссиденты. Элисардо Санчес, руководитель Кубинской комиссии по правам человека.



Элисардо Санчес: Когда Кастро пришел к власти, на Кубе было всего 14 тюрем. В результате построения тоталитарного режима в стране было создано более двухсот тюрем и концлагерей. Создание аппарата устрашения – это единственно «достижение» режима. Считается, что в местах заключения находится от 80 до 100 тысяч человек. Это самый большой процент заключенных на планете по отношению к общему числу населения страны. Кроме того, на Кубе – 333 узника совести. С уходом Кастро по болезни ситуация не только не улучшилась, но и ухудшилась. Усилились репрессии против недовольных, увеличилось число политзаключенных. И это не все. В последнее время практикуется новая форма преследования инакомыслящих – так называемые «акты общественного порицания». Речь идет о группах населения в 50-100 человек, которые направляются к дому диссидента, чтобы оскорблять и запугивать его и членов его семьи, бросать в окна камни, вламываться в двери. Изображается народное негодование, хотя всем известно, что речь идет об акциях, организованных политической полицией.



Виктор Черецкий: Работающая в Мадриде кубинская журналистка Ана Фуэнтес также считает, что причиной пассивности населения Кубы является страх перед режимом:



Ана Фуэнтес: Дела обстоят таким образом, что люди просто бояться даже заикнуться о какой-то политике, отличной от официальной: ни в частных разговорах, ни по телефону. Они уверены, что постоянно находятся под неусыпным контролем режима.



Виктор Черецкий: Как отмечают наблюдатели, в последнее время деятели кубинского режима особенно обеспокоены настроениями в молодежной среде. Средство для преодоления создавшейся ситуации – традиционное. Рассказывает кубинец Владимиро Рока, бывший политзаключенный:



Владимиро Рока: В последнее время правительство Кубы отправило за решетку 400 молодых людей, обвинив их в том, что они представляют собой «социальную опасность». Эта мера носит чистой воды фашистский характер. Речь идет о представителях нашей молодежи, которые не желают более жить по законам тоталитарного режима. Их осудили не за деяния, а за идеи, за то, что они более не хотели быть послушным стадом.



Виктор Черецкий: Итак, кубинцы настолько запуганы режимом, что просто бояться говорить о каких-либо изменениях в своей стране. Одни запуганы, а другие, к тому же, и запутаны разного рода «страшилками», выдуманными пропагандистами режима. Суть страшилок сводится к рассуждениям о том, что «сейчас мы, мол, худо-бедно, но живем, а вот, не дай бог, исчезнет режим и все вообще пойдет прахом».


Кстати, все это происходит при полном отсутствии объективной информации извне – пользование Интернетом на Кубе запрещено. Что знать о внешнем мире, а что не знать кубинцам – решают деятели режима. Говорит живущая в Мадриде кубинка, архитектор Натача Диас:



Натача Диас: Живя на Кубе, ты знать ничего не знаешь о том, что происходит в окружающем нас мире. Вся информация строго контролируется. Людям десятилетиями внушается, что в других странах живется хуже, чем на Кубе. В результате многие, влача жалкое существование, искренне верят, что живут достойно. Ну а другие боятся, что при смене режима их лишат бесплатного образования для детей, бесплатного медицинского обслуживания, лекарств, выгонят из квартиры и вообще в стране начнется сплошной хаос и произвол.



Виктор Черецкий: В этих непростых условиях кубинские демократы рассчитывают на помощь извне. Основное – продолжать оказывать политическое и экономическое давление на режим, чтобы заставить его изменить политику и приступить к политической реформе. Говорит Освальдо Пайа, один из наиболее известных кубинских диссидентов:



Освальдо Пайа: Евросоюз и другие страны должны продолжать поддерживать наше стремление к демократизации. Нам бы хотелось, чтобы переход к демократии осуществился мирным путем, при всеобщей гласности и соблюдении прав человека. Но первое дело, в котором мы рассчитываем на помощь мирового сообщества – это освобождение узников совести. В мире много примеров того, как благодаря международной солидарности, народам удавалось добиваться перехода к демократии и прогрессу – без насилия, без войн. Поэтому с призывов проявить солидарность с Кубой мы обращается не только к правительствам и политическим партиям разных стран, но, в первую очередь, к народам этих стран. И надеемся, что наш призыв не останется не услышанным.



Виктор Черецкий: Между тем, на днях в Мадриде приземлился транспортный самолет испанских ВВС, который доставил сюда четырех кубинских узников совести, отпущенных из тюрем по состоянию здоровья. Можно ли это считать признаком смягчения политики репрессий на Кубе? На этот вопрос пока сложно ответить.



Ирина Лагунина: С кубинскими иммигрантами в Испании разговаривал наш корреспондент Виктор Черецкий. В 2005 году, во время одной из своих нескончаемых речей – а говорить он мог часами и даже днями – Фидель Кастро произнес такую фразу:



Фидель Кастро: Эта страна может сама себя уничтожить, эта революция может уничтожить себя сама. /Соединенные Штаты/ не могут ее уничтожить. Мы можем. Мы можем ее уничтожить, и это будет нашей ошибкой.


XS
SM
MD
LG