Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Истории Запада и Востока. Тюрьма в Израиле


Программу ведет Дмитрий Морозов. Принимает участие корреспондент Радио Свобода в Тель-Авиве Ровшан Гусейнов.



Дмитрий Морозов: Чем отличается израильская уголовная тюрьма от аналогичных исправительных заведений в России, США или Франции? Существуют у израильских заключенных оригинальные уголовные традиции? Что может сказать о местной системе исполнения наказаний человек, не понаслышке знакомый с тюремными условиями разных стран? Все это выяснял наш корреспондент на Ближнем Востоке.



Ровшан Гусейнов: Израильская тюрьма, по мнению сидельцев в опытом советской и даже постсоветской зоны, если не курорт, то нечто весьма на него похожее. Различия между той зоной и этой действительно разительны. Здесь нет злых вертухаев, каторжных работ, мрачных черных роб или зловонной параши. Но есть телевизоры, сносное трехразовое питание, возможность поговорить с близкими по телефону-автомату и краткосрочные отпуска домой за примерное поведение.


Рассказывает адвокат Иль Гервиц.



Иль Гервиц: Даже человек, которые приговорен к очень длительному, многолетнему сроку тюремного заключения, периодически на короткий период времени может оказаться за стенами тюрьмы. Поскольку таких "отпускников" многие тысячи, то, конечно, эта система вызывает споры. И есть люди, которые не возвращаются из отпусков, и есть люди, которые во время этих отпусков совершают преступления, в том числе тяжкие. Но очевидно, что выгода, которая извлекается из этой системы, намного больше, чем наносимый ею ущерб. Заключенные, видя какой-то небольшой проблеск света в конце тоннеля, будут себя вести в тюрьме заметно лучше, чем если бы их окружал полный мрак. И вот возможность этих отпусков дает администрации тюрем очень серьезный инструмент, ненасильственный инструмент управления поведением заключенных.



Ровшан Гусейнов: По словам Или Гервица, израильская пенитенциарная система не рассчитана на подавление личности заключенного с целью полного подчинения, это скорее изоляция от общества в виду его опасности, возможность осознать вину и - в идеале - вернуться в нормальную жизнь. Дисциплина в тюрьме поддерживается при помощи гибкой системы наказаний и поощрений, которая удивляет мягкостью первых и щедростью последних. Хотя, по словам господина Гервица, тюрьмы отличаются друг от друга как по континенту, так и по степени строгости внутреннего распорядка.



Иль Гервиц: Один вид - это военные тюрьмы, где сидят солдаты израильские. Контингент заключенных и контингент надзирателей - это молодые ребята около 20 лет в большинстве своем, и понятно, что это не фактическая уголовная среда. Для большинства людей это первая и последняя ходка. Второй вид - это обычные израильские тюрьмы и их отделения, где сидят люди за классические уголовные правонарушения, граждане Израиля. И третья категория, будь то тюрьмы гражданские или военные, - это тюрьмы, где содержатся палестинские террористы.



Ровшан Гусейнов: И все же при всех отличиях от зоны, известной большинству из нас по книгам и кинофильмам, в израильских местах заключения все-таки существуют понятия, которые настоящему вору заменяют законы, есть и своя иерархия, с которой приходится считаться тюремной администрации.



Иль Гервиц: Это зависит, конечно, от контингента заключенных. Чем больше в какой-то тюрьме людей, которые имеют российское уголовное прошлое, тем больше шансов того, что они будут пытаться ввести российские понятия и в поведение в израильской тюрьме. Безусловно, и в тюрьмах, где содержатся палестинские заключенные, тоже есть свои кумы, и общение между руководством тюрьмы и руководством заключенных тоже имеет место. Иерархия выстраивается в любой достаточно крупной структуре, и как раз тюрьма такой структурой является, поэтому среди заключенных тоже выстраивается иерархическая структура, и общение с ней является, очевидно, необходимым и неизбежным злом для поддержания порядка в тюрьме с минимальными затратами энергии со стороны надзирателей.



Ровшан Гусейнов: При всей мягкости пенитенциарной системы и благих намерениях ее создателей обстановка даже обычного КПЗ в полицейском участке оставляет гнетущее впечатление. Мой собеседник, пожелавший остаться неназванным, побывал в такой ситуации дважды много лет назад в результате финансовых претензий бывшей жены, однако и сегодня говорит о пережитом там с явной неохотой.



- Первый раз, когда я был 24 часа, не прикоснулся ни к чему. А когда я просидел 48 часов, за это время я выпил два стакана воды. Ко мне относились, правда, хорошо, потому что знали меня как человека, который не из преступного мира. Если просишь горячую воду, сигареты или что-то, они выполняют. Выключить свет, включить, горячую воду, чтобы искупаться - прямо в камеру. И туалет в камере был.



Ровшан Гусейнов: Настоящая же израильская зона, где сроки отмеряются не днями, а месяцами и годами, больше напоминает израильский кибуц. Аккуратные газоны, чистенькие домики. Их обитателей не вынуждают тяжело работать, неплохо кормят, обеспечивают необходимым минимумом бытовых удобств. Но несмотря на это тюрьма остается тюрьмой, и каждый, кто в нее попадает, испытывает естественный для нормального человека психологический дискомфорт, вызванный тоской по нормальной жизни, по воле.



- Этот салат никому не нужен. Какие тут условия? Условия нормальные, есть стены, есть еда три раза, есть вода горячая. Психологически здесь очень плохо, именно потому, что этого не должно быть.


XS
SM
MD
LG